— Лайза! Подожди, успокойся, — поднял ладони Саймон. — Прости, я не хотел тебя обидеть. Я даже представить не мог, что тебя это так заденет. Прости меня, пожалуйста.

— Ты хотел, чтобы я говорила просто и однозначно? Это оборотень, в полнолуние оборачивается волком, серебряным оружием с ним сражайся. А это вампир, пьет кровь, на солнце его вытаскивай. Так? Это самое плохое, что может быть — это иллюзия знания. Я тебе расскажу быстренько что-то, ты обрадуешься и пойдешь дальше, уверенный, что теперь все об этом знаешь, и не подозревая, что знаешь ты лишь одну часть, одну грань действительности. А реальность много богаче, глубже, шире, вариативнее. И оборотни не только волками становятся, и вампиры отлично знают о своей непереносимости солнца, и пытаются что-то с этим сделать. Ты и сам все это видел! Почему тогда я рассказываю тебе о том, что мы встречаем, а ты кривишься, что все так сложно? Да, сложно. Это странные, неизученные вещи, существа и события. О них есть только наблюдения редких свидетелей, теории и предположения. И я с чистой душой и лучшими побуждениями знакомлю тебя со всей доступной информацией, чтобы ты чувствовал себя более уверенно, чтобы все эти чудеса были для тебя хоть немного знакомы, а значит — ты мог действовать в них более спокойно, рационально и уверенно. Чтобы ты выжить мог, если вдруг что. Раз уж ты не держишь пекарню в Арелии, где все просто и привычно, а идешь со мной. А ты называешь меня занудой. Да, я далеко не безупречна, у меня тяжелый характер, и мне зачастую плевать на тех, кто встречается на моей дороге. Но им я и не читаю лекций о мире. А для тебя вот сделала исключение, решила что-то рассказать, чему-то научить, коли я знаю об этом. Но получается, зачем? Чтобы услышать в свой адрес — зануда?

— Лайза. Дорогая моя. Лайза, милая, прости меня, — бард встал перед чародейкой на колени, взял ее ладони в свои и прижался к ним губами. — Я виноват. Я очень виноват и хочу исправиться. Что я могу для тебя сделать, чтобы искупить свою вину? А пока ты выбираешь, пойдем, я узнал тут одно местечко, где продают восхитительное мороженое.

Большая креманка нежного мороженого с кусочками ананаса подняла настроение чародейке, и вскоре девушка уже снова улыбалась, слушая нескончаемую болтовню Саймона, вспоминавшего один за другим забавные случаи из жизни. Бард, явно старавшийся загладить свои неосторожные слова, увидав наконец улыбку спутницы немного расслабился, перевел дух и сделал большой глоток воды с лимоном из стоявшего перед ним бокала.

— Вот у него я и научился завязывать шнурки, — закончил он. — А где обучают проникновению в другие миры?

— В Академии, — ответила Лайза, выскребая ложечкой остатки мороженого и бросая взгляды то на стойку, то на стремительно оголяющееся дно креманки. Саймон верно понял намек, и вскоре перед чародейкой стояла вторая порция.

— Она так и называется, просто Академия, вот как у вас Империя, потому что только одна, — пояснила девушка. — Сказал, что учился в Академии — и всем сразу понятно. Ну, у нас, в нашем мире всем понятно. В других мирах свои академии, всякие разные, но там я и не рассказываю о своем образовании.

— А расскажи про обучение? Или это секрет?

— Да нет, секрета особого в этом нет. Просто не так просто рассказать — я была удостоена чести пройти вступительные испытания в Академию сразу после начальной школы, в двенадцать, а готовой к деятельности была сочтена в девятнадцать…

— Семь лет! Долго же вас там учат!

— На самом деле нет. Это скорее мало, учитывая сколько мы должны были узнать и сколькому научиться. Семь лет насыщенного обучения, и затем еще семь лет практики.

— Ого! Еще семь лет?

— А ты думал? — усмехнулась Лайза. Девушка закусила нижнюю губу и рассеянно возюкала ложечкой по мороженому, очевидно увлекшись воспоминаниями.

— Хорошая подготовка, — осторожно предположил Саймон.

— Да, — согласилась Лайза. — Это к вопросу о различиях между "знаю" и "думаю, что знаю". Какой же я тогда была дурочкой, на самом-то деле!.. В девятнадцать, в смысле. После завершения теоретической подготовки. Самоуверенная, дерзкая, считающая, что все отлично знает и ко всему готова. Практика быстро излечивает подобную дурь.

— И чем ты занималась на практике?

— Тем, к чему готовилась — путешествиями в другие миры. Набор в Академию проводится раз в три с половиной года. Тем летом я с отличием закончила начальную школу, показав выдающиеся успехи в обучении, а также выиграв соревнования по метанию копья. И к моим родителям пришли экзаменаторы Академии, обратившие на меня внимание. Обучение в Академии — высочайшая честь и возможность получить совершенно необыкновенную жизни. Даже приглашение на вступительные экзамены само по себе огромный почет и явное свидетельство выдающихся способностей ребенка.

— Ты хвастаешься? — улыбнулся бард.

— Немного, — вернула улыбку чародейка. — Однако это не легкая и ровная дорога к успеху, совсем нет. Это вызов. Далеко не все из тех, кто получает это приглашение в итоге попадают в Академию. Дело не в сложности экзаменов, многие семьи не готовы отдать своего ребенка туда, многие дети не хотят туда. Это лотерея, где итог зависит от удачи и от твоих способностей. Это вызов. Это узкая и ухабистая тропинка над пропастью, на которой легко подвернуть ногу или свернуть шею. И честно сказать — то, что ждет в конце этой тропки, оно… не всех привлекает, скажем так. Знаешь, не всех манит высота. Некоторые боятся, другие откровенно не понимают, зачем лезть в эту высь, когда можно с комфортом устроиться в долине, где зелень деревьев укрывает от палящего солнца, где сладкие фрукты, где богатство, почет, уважение, блага цивилизации. Аттестат, который дает Академия — это именно высота. Это сила, это развитие, это широкий кругозор, это безграничная свобода. Выпускник знает и умеет многое, гораздо большее, чем все остальные люди, он готов встретиться с чудовищными опасностями и выжить, с ужасными противниками — и победить. Это как получить крылья. Ты обретаешь уникальные возможности. Но это отдаляет тебя от других людей, которые вроде и восхищаются тобой, а в то же время не понимают — зачем эти крылья, спину оттягивают, в кресле мешаются. Им не объяснить весь тот восторг, который они дают. Им не показать вид с высоты. Академия дает целый мир, нет, множество разных миров. Но очень редко выпускник может найти свое место в каком-то из них. Ему суждено везде быть чужим, туристом, пришельцем. Даже в своем родном мире. Везде он "не от мира сего". Академия дает билет в бесконечную вселенную ценой одиночества. Человек, который достоин обучения в Академии, обладает способностями, позволяющими добиться высокого положения — богатства, славы, власти. Поэтому очень многие отказываются.

— Но ты согласилась.

— Да. Я была смышленой девочкой и понимала, что это за возможность. И хотела этого, была уверена, что справлюсь. Мои родители естественно боялись за меня, им не хотелось меня отпускать, но они меня искренне любили и желали счастья. Поэтому выполнили мое желание. Я прошла экзамены и покинула родовое поместье.

— Тяжело наверное было?

— Конечно. Что такое двенадцать лет? Соплячка. И страшно было. Но в то же время, будто тянуло что-то. Судьба. И семь безумных лет… Взросление, обучение, тренировки. Не так просто рассказать про это! Просто оттого, что не сразу и сообразишь — что именно рассказывать, столько всего, о чем хочется говорить в первую очередь…

— А еще практика, — напомнил бард.

— Ага. После семи лет обучения и тренировок в стенах Академии я стала подмастерьем у одного из академиков прошлого набора. Того, что был за три с половиной года до моего. И мы с ней отправились в путешествие, выполняя задания Академии. Через три с половиной года уже я стала наставником для одного из следующего поколения. И лишь после этого я была признана готовой к самостоятельной деятельности и получила аттестат. И тогда все дороги открылись предо мною, и я с тех пор действую на свой риск и на свое усмотрение, ведомая лишь высшей целью и руководствуясь лишь своими критериями правильности и целесообразности. Даже Академия уже не может приказать мне сделать что-либо, а может лишь просить меня об услуге.