Глава 19

Наутро я в который раз проснулся с трещащей головой и, морщась, по дороге к ванной подумал, что пора завязать с трудовой магией хотя бы на пару недель, а то так и спиться недолго. В некоторое оправдание стоило сказать, что Глушаков не отлынивал и от прямых своих обязанностей, и я уже достаточно уверенно мог использовать свою магию в совершенно бытовых целях. Ну там сломанную ножку стула срастить, кружку разбитую сделать обратно целой. Соединить вместе два предмета, даже если они из разных материалов. Собственно, именно так после удаления гвоздей и явления суккубы я восстановил целостность и крепость разом лишившегося всей магии «ложа страсти», что стало буквально разваливаться на глазах.

Вообще трудовая магия была незаменима в мелочах. Нож заточить, починить что-то, соединить, обработать, да даже из бревна вырезать стол. Пилить, резать, шлифовать, сверлить, гнуть — всему этому учил Глушаков. «Маг, — говорил он, — должен быть самодостаточным». И я соглашусь, хорошо, когда это всё ты можешь сделать одним лишь отточенным мысленным усилием. Правда, ювелирно дозируя силу, причём сырую силу, и не дай Магнус забыться и влить не нейтральную, а окрашенную собственной магической направленностью. Всё, все труды насмарку. Рассыпающееся трухой дерево в своих руках я видел не раз.

Тщательно умывшись, я, уже вытирая лицо полотенцем, подумал, что эта бытовая магия иной раз начинает напоминать что-то вроде силовой ковки из любимых мною «Звёздных войн».

Правда, как соорудить джедайский световой меч я пока не знал, но вот чего попроще вполне уже было мне по силам.

«Эх, промежуточный патрон…» — с лёгкой мечтательностью подумал я и погладил лежащую на столе собственноручно мною сделанную копию автомата Калашникова.

Та была, конечно, далека от идеала. За правильность пропорций я бы не поручился, как и за полное соответствие внешнего вида, всё-таки лично держать в руках не приходилось. Но по телевизору и в интернете видел, это да, плюс стрелял из него в играх много раз. Ну и в конце-то концов, где вы видели русского, который не мог бы по памяти нарисовать автомат Калашникова и танк Т-34?

Последнее, кстати, стало следующим пунктом моего перечня первоочерёдных задач по применению бытовой магии — создать танк Т-34, и обязательно с командирской башенкой. Но пока это было делом далёкого будущего.

К сожалению, имелся у моей копии АК и второй недостаток: она не стреляла от слова «совсем». Просто потому, что я совершенно не представлял себе внутреннего устройства автомата, так что временно сделал его цельнолитым. Получившееся двадцатикилограммовое изделие оттягивало руки, но зато грело душу. Правда, чуть-чуть омрачало радость то, что я, хоть убей, не мог вспомнить, почему патрон называется именно промежуточным.

Иногда в этом названии мне слышалось что-то почти магическое. Словно переходный патрон от обычного порохового оружия к какому-нибудь лазеру-шмазеру, плазменно-рельсовому или там электромагнитному. Хотя, может, речь шла о калибре? Как среднем между мелкашкой и слонобоем? Не знаю.

В общем, у меня зрела идея показать изделие Глушакову и попросить некоторой консультативной и практической помощи. Но пока я просто любовался блестящим металлом собственноручно сделанного калаша.

Присев за стол, я из чайничка налил себе чая в тонкую фарфоровую чашку и, по-аристократски оттопырив мизинец, пригубил горячий напиток. Иквус таки помирил со мной домовых, и те начали по утрам снабжать меня, как и прочих студентов, завтраком. Так что можно было слегка побарствовать и попредставлять себя великим магом с магической прислугой.

Вот только стоило мне откинуться на спинку стула, с удобством закинув ногу на ногу, как в моём почти лофте хлопнуло, и в воздухе зависла, как и в первое наше с ней знакомство, старший преподаватель Марна.

Надо ли говорить, что по закону подлости в момент её появления я был в самом неустойчивом положении, да ещё и с кружкой в руке?

Воздушной волной меня вместе со стулом опрокинуло на спину, а чай из кружки — весьма горячий, спешу заметить — щедро окатил моё тело, залив любимую майку.

— Студент первого курса Ширяев, — сухо произнесла Марна, безучастно разглядывая мои задранные к потолку волосатые ноги. Похоже, она так и не простила мне проявленного своеволия, когда мы с Глушаковым вернулись с Земли. А может, это было из-за тех двух студентов.

— Здесь, — с кряхтением буркнул я, поднимаясь и ладонью утирая мокроту с лица. — Чего надо?

Не удостоив меня взглядом, женщина продолжила:

— Сегодня вам предстоит дать объяснения в посольстве Светлого государства по факту нанесённого его подданным оскорбления.

— Это этому, как его, Элементу что ли? — уточнил я, вспоминая драчку с эльфом в парке.

— Элемину вин Тиллувилай, студенту первого курса академии, а также ещё десятку светлых эльфов, присутствовавших там.

Ну да, что-то такое я припоминал. В запале, видимо, высказал тогда всё что думаю. Но уж больно меня этот хрен остроухий разозлил. А чего он выступает как директор пляжа? Тоже мне, высшая раса.

К эльфам в посольство не хотелось, и я закинул удочку, спросив:

— А может, хрен с ними, с эльфами? Не пойти и всё?

Однако Марна вдруг вспыхнула и зло рявкнула:

— А хрен с тобой не хочешь?! Это тебе не домовики, которых можно пнуть, а потом тебя, уникального такого, отмажут! Это подданные другого государства, с которым империя не раз воевала и теперь всеми силами поддерживает достаточно шаткий мир! Думаешь, просто так они сюда учиться приехали? Нет, всё ради укрепления мира между нами. А тут ты со своей дуэлью, да ещё и с оскорблениями! Как у тебя только язык повернулся такое сказать?!

Опешив от яростной отповеди и чувствуя поднимающуюся в душе глухую волну недовольства, я попытался вставить слово:

— Ну дуэль, допустим, не я назначал.

— Это ты в посольстве объяснять будешь.

— И объясню! — теперь уже разозлился я.

В конце концов, я больше не мальчик для битья для всяких сексуально неудовлетворённых дамочек. С Тенями вон дрался… Вернее, дрался Глушаков, но магию-то ему я вливал. И вообще, я в дуэли участвовал! Не победил, конечно, но и не проиграл ведь. Теневой покров, опять же, кастую, и вообще, почти аватар!

Огневичка лишь презрительно фыркнула, а я, ещё раз осмотрев себя и обнаружив из одежды только многострадальные семейники и майку-алкоголичку, в которых и появился здесь, прищурился и язвительно уточнил:

— Что, опять потащишь меня к ним как есть, в исподнем?

Марна вновь вспыхнула и со злостью бросила в ответ:

— Администрация академии тебе не бесплатный транспорт. Сам доберёшься.

— И во сколько мне там надо быть?

— Ровно в полдень.

И ни сказав больше ни слова, глубоко возмущённая моим спокойствием Марна всосалась сама в себя, покинув моё жилище.

— Аривидерчи, — произнёс я ей вслед, после чего лёгким магическим усилием высушил бельё и убрал потёки чая с пола.

Подняв с того же пола стул, со вздохом сел обратно и налил новую кружку чая. Настроение было безнадёжно испорчено. Что это вообще за бесцеремонные появления? А может, я не один? И хамство к тому же. Ну не нравлюсь я, так что теперь, хамить мне постоянно? Я не сладкий рулет, чтобы всем нравиться, я, в конце концов маг, а маги — те ещё эгоистичные и циничные сволочи. Надо же понимать. Сопляков семнадцатилетних пусть шпыняет, а я, блин, в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил.

Под такие мысли я допил, не ощущая вкуса, чай и, быстро одевшись, спустился вниз, дабы прогуляться в одиночестве и восстановить душевное равновесие, пока ещё парковые аллеи не наводнили студенты.

— Паша, ты тут?

Появившийся на чердаке Глушаков огляделся и, не найдя товарища, слегка удивился такому раннему его уходу. Мужчина прошёлся по комнате, вздымая в воздух лёгкие пылинки, что сверкали в розоватых полосах утреннего солнца, пробивающегося сквозь ставни, а затем вдруг заметил лежащий на столе автомат.

— Калаш? — изумился он, подхватывая его, но тут же чуть не выронил, не ожидая, что тот окажется таким тяжёлым.

Глушаков подёргал затвор, раму и магазин, всё больше удивляясь. Затем заглянул в ствол, но увидел лишь срез литого металла, и поцокал, качая с сожалением головой.

— Ну кто так делает, а? Надо же по отдельности: рама — отдельно, коробка — отдельно, ствол — проточить. Я же показывал. А иначе он стрелять-то не будет. Да и патроны нужны.

Но миг спустя, повертев болванку в руках туда-сюда, трудовик внезапно замер, озарённый, и забормотал:

— Ну Паша, ну хитрец. Зачем рама, магазин, патроны? Внешнее сходство — и хватит, достаточно, а сам небось хотел как артефакт сделать, стреляющий, чтобы как калаш, но на магии. Ну молодец парень, здорово придумал. И чтоб очередями… Нет. Сам он не справится, первый курс, куда ему. Но задумка чудо как хороша. Надо помочь. Точно, помогу с магической частью, тем более что задачка тут похитрее, чем ведро адамантиевое сделать. И чтоб любой магией подпитаться могло, а стреляло скомпонованными огненными стрелами. А потом зачту ему как итоговую курсовую по дисциплине. Пусть авансом, но идея, идея-то какая! Вот что значит мозги, не зашоренные магией.

Глушаков вместе с автоматом исчез во вспышке портала. Ему не терпелось воплотить в жизнь задумку Ширяева.

Я гулял по территории академии, разглядывая начинающую опадать пожелтевшую листву, и знать не знал ни о каких своих гениальных идеях насчёт стреляющего артефакта в виде калаша. У меня из головы всё не шли мысли о предстоящем допросе. В том, что у чёртовых эльфов тоже в запасе окажется какой-нибудь хитрый артефакт, определяющий ложь, я не сомневался, а потому усиленно продумывал речь, в которой бы и правды всей не сказал, и не соврал бы слишком явно.