— Ну, что уставились? Кыш, кыш! — Тимон энергично замахал руками на кустики.

Глазки обиженно спрятались, и кустики, перебирая корешками, удалились за дом. Видимо заинтересованный движением растительности, за ними побрел и скелет.

Тролль уверенно размял руки, готовясь вынести дверь, но подлетевший Тимон нажал на ручку, и она открылась.

Домик, несомненно, служил лабораторией некроманту. Впрочем, тролля сейчас это волновало меньше всего. Он искал еду!

Рорху удалось связаться с артефактором. Старенький гоблин, ушедший на покой, очень удивился.

— Помнится, что-то такое я делал для друга, но это же не может быть она. Нет, друг пропал. Возможно, умер, люди живут гораздо меньше. Но ее не так просто активировать, тем более случайно. — Он пожевал губу и решился: — Я, наверное, приеду посмотреть, это любопытно. И еще феи… Тряхну стариной. — Он отключился, а Рорх облегченно выдохнул.

Больше всего он боялся, что гоблин в силу вредности характера и прочих странностей вовсе откажется от разговора или ничего не вспомнит.

В картине же счастливый тролль, успешно нашедший провизию в специальном хранилище, радостно жевал батон колбасы, фейки тем временем облепили розовый кусок медовой хислы. Тимону не требовалась еда, зато любопытство гнало его всё потрогать и рассмотреть.

— Эй, обжоры, смотрите, тут куча каких-то записей. Может, дядька сделал массу открытий? Мы их присвоим и будем богачами!

— Тебе-то деньги зачем? Ты же скелет, ни еды, ни еще чего по сути и не надо.

— Да мне знаешь сколько всего надо! У меня любовь всей жизни! Да я… да ради нее… и вообще, может, я не всегда скелетом буду! Вон уже крылья есть! А недавно только был один череп.

— Ты че, реально просто черепом был? — у пораженного тролля аж кусок колбасы выпал изо рта.

— Ага, он у Фшена на шее на веревочке висел, — подтвердила Ниле.

— А ты говоришь, зачем деньги. Я, может, еще кем-нибудь стану или вспомню, кем был. Да во мне мутагена от кучи народу.

— Че?

— Не парься, жуй, потом как-нибудь расскажу.

— А-а-а, — и тролль продолжил самозабвенно жевать колбасу, с нежностью поглядывая на лежащий рядом сырокопченый окорок.

— Ого, а это что за блестяшка? — У Тимона в костлявой лапке повис на цепочке красивый медальон с зеленым камнем.

Вдруг тонкая гибкая веточка давно подглядывавшего в дверь кустика мгновенно метнулась к блестящему камешку.

— Отдай, сучковатое отродье! На корзинки пущу! — Возмущенный Тимон погнался за растением, пытаясь отобрать добычу.

— Далеко всё равно не убегут, — философски пожал плечами тролль и взялся за окорок. Феи были с ним солидарны.

Глава 41. Выход там же, где и вход

В общей гостиной некромантского общежития в уютном кресле сидел маленький скрюченный старичок-гоблин. Даже для гоблина он был весьма невысоким, а возраст согнул его еще больше. Обложенный мягкими диванными подушками, чтобы дедуле было удобнее, он болтал ногами в смешных остроносых тапочках на меху. Его нос был еще роскошнее, чем у завхоза, и нависал над губами. Большие острые уши создавали с макушкой идеальную прямую, торча в стороны, и на такой большой прямой гоблинская феска выглядела совсем крошечной.

Он уже осмотрел картину, и сейчас вокруг него почтительно расположились преподаватели, а Марья трясущимися от волнения руками разливала чай. Гость, рассеянно взяв чашку и одобрительно оценив поставленные рядом с ним вкусности, попытался отпить чайку перед важным разговором. Конечно, главное украшение его лица чуть не обварилось, и он с недоумением осмотрел посудину.

— Это такая странная чашечка? А где носик? Жена всегда дает мне чашку с носиком.

— Вообще, с носиком обычно бывают чайнички. — Марья была слегка озадачена и пыталась сообразить, где взять удобный небольшой заварник, который бы сошел за чашку.

— Да? Ну это, наверное, для людей. Хотя, когда я был помоложе, мы с супругой любили посидеть в тавернах. Там тоже были вот такие неудобные штуки. Жена всегда брала мою чашку с собой и просила наливать мне напитки в нее.

— А вы ее случайно с собой не захватили? — Марья всё же надеялась на удачу.

— Деточка, разве ты видишь здесь мою Хризельду? Я всегда путешествую налегке, обо всем заботится моя жена. Мне приятно, что вы решили меня угостить, и жаль, что Хризочка со мной не поехала. Она бы точно всё взяла, а я прихватил только свои инструменты, — и он с грустью поглядел на накрытый стол.

Сердце Марьи просто заболело от печали в этих слезящихся маленьких глазках старенького гоблина. Стало понятно, что он давно не выходил с женой куда-то поесть и ему, естественно, хотелось всё попробовать. Тем более ни один уважающий себя гоблин никогда не откажется от дармового угощения, свои же уважать перестанут. А тут столь всего и совершенно бесплатно.

Марья толкнула в бок сидевшего у стола о'Валинтера и шепотом поинтересовалась:

— У вас есть тонкая полая трубочка, новая?

— Конечно. Я же артефактор. Вам какого диаметра и из какого материала?

— Ну чтобы отверстие вот такое, — она показала пальцами, — стенки не толстые, прочная и не токсичная. Наверное, лучше стекло, и если кончик будет изогнутый, то будет отлично!

О'Валинтер пожал плечами и достал из пространственного кармана тонкую стеклянную трубочку розового цвета.

— Где согнуть?

Марья ткнула пальцем, и за секунду трубочка приобрела нужную форму. Все, включая старенького артефактора, с интересом следили за этими странными манипуляциями.

Мария Спиридоновна вручила старичку трубочку и показала на чашку:

— Вот тем кончиком ставите в чашечку, а этот кладете в рот, и можно прекрасно пить чай. И такую трубочку гораздо удобнее носить с собой, чем чашечку с носиком. Только вот как их мыть, не знаю. У нас на Земле они одноразовые, из пластика.

— Да что вы, дорогая. У артефакторов всегда большой запас подобных вещей, — улыбнулся довольный старичок и тут же опробовал свежесозданный девайс.

Нос теперь не был помехой, и он с наслаждением приступил к угощению. Правда, принявшись за пышное пирожное с шапкой воздушного крема, он изрядно испачкал кончик носа, но это не помешало ему наслаждаться вкусняшкой. Он просто облизнул его, как обычно люди облизывают губы.

Поняв, что гость наконец-то доволен и счастлив, практически все начали ерзать в нетерпении, ведь от того, что он скажет, зависела судьба нескольких студентов.

Видимо, старичок понял и, поспешно проглотив последний кусочек, уверил их, что сейчас расскажет об интересующем их всё, что только сможет, и у него таки есть чем поделиться.

В ответ воспрянувшая духом Мария Спиридоновна сказала, что он обязательно потом должен остаться на ужин. И раз его замечательная жена не приехала, то она, Марья, надеется, что он передаст той корзину со сладостями в благодарность, что отпустила его для консультации, несмотря на то что он уже не работает. Гоблин просиял и начал свой рассказ.

— Это, конечно, моя работа. Та самая, что я делал для Áдама. Его семья была против разъездов по кладбищам, а устраивать лабораторию в доме тоже не было возможности. У них был прекрасный цветочный магазинчик и дивный сад. — Он мечтательно закатил глазки и причмокнул губами. — Сами понимаете, что соседство некролаборатории не пошло бы на пользу такому делу. Мы с ним давно дружили, еще с детства, и когда он попросил сделать ему лабораторию в картине, то я не смог отказать. Он повесил ее в кабинете и был очень доволен. И его родственники поначалу тоже.

Но потом умерла его жена, люди живут так недолго, и Адам почти перестал выходить из картины. Я слышал, что он загорелся идеей псевдожизни без целительской магии, и думаю, что, проводя на себе опыты, он скончался. Тела не нашли, наверное, он погиб в картине.

Всё, что я слышал про его семью, это что дети продали бизнес, чтобы поделить между собой наследство, и разъехались. Видимо, кто-то из них продал картину.

Открывает картину специальный медальон. Его или носит владелец и активирует для входа-выхода, или можно закрепить на раме, и тогда картина просто срабатывает на прикосновение. А выход осуществляется через камень, который нарисован в углу картины, тоже прикосновением. Но медальон должен быть установлен на раме владельцем картины.

Если я прав и Адам скончался там, то, вероятнее всего, ключ тоже там и открыть картину можно только изнутри. Так что, скорее всего, я вам помочь не смогу, извините. — Гоблин грустно шмыгнул носом.

— А сделать новый ключик? Такой же? — Практичный Пафнутий Саврасович требовательно уставился на соплеменника.

— Это невозможно. Вот если бы Адам потерял ключ и пришел за новым, то сделал бы. А так нельзя, согласно магическому договору я не имею на это права. Думаю, вы прекрасно знаете последствия его нарушения.

— Но Тимон же попал в картину, и фейки с троллем! — Мария Спиридоновна нервно заходила по гостиной.

— Вот это меня очень удивляет! И хотелось бы узнать поподробнее, как это произошло и что думает по этому поводу мой коллега, — он кивнул о'Валинтеру.

О событиях наиболее подробную информацию имела ректор. Излагая их, она даже смогла спроецировать над столом объемную эфирограмму пропажи студентов, которую ей показывал дух-хранитель, и свои воспоминания по попаданию в картину Тимона, для полноты и визуализации рассказа.

А в это время в картине Тимон пытался поймать неуловимое растение. Утащивший заманчивую и, наверное, дорогую блестяшку кустик умело прятался среди своих собратьев, а при приближении Тимона вся толпа растительности, шустро шевеля веточками и корешками, улепетывала на безопасное расстояние. Не действовал ни метод засады с выскакиванием из-за угла домика, ни подманивание на разные другие предметы из дома, ни попытка согнать все растения к границе зоны. Налопавшийся от пуза тролль развалился на травке под неподвижным солнышком, на животе у него пристроились феи, и уже вполне дружная компания с интересом наблюдала за сменой охотничьих тактик неуемного Тимона. Ведь совместная трапеза может сблизить даже фей и тролля, особенно сытого тролля. А изворотливый ум духа и неподверженность усталости костяка Тимона с учетом пробудившейся в нем алчности обещали довольно продолжительное шоу.