То, что трудносочетаемость протекционистского национализма и морального лидерства приносит негативные результаты, признают уже представители самого верха американской интеллектуальной элиты. Так, Ричард Хаас, президент Совета по международным отношениям США, в своей сравнительно недавно опубликованной статье соглашается:

Однако немедленно вслед за таким признанием бывший начальник отдела планирования Государственного департамента США задается вопросом и сам же на него отвечает:

В этой связи можно согласиться с теми российскими наблюдателями, которые считают, что «базовые причины внешнеполитического кризиса в США осознаны не полностью».[90] Даже самые жесткие критики Белого дома признают непригодными лишь некоторые методы реализации внешнеполитических задач, использовавшиеся администрацией Джорджа Буша-младшего (ставка только на военную силу, односторонность и обеспечение свободы рук и т. д.). Сами же задачи (распространение демократии и закрепление гегемонии США) пока не подвергаются сомнению.

При этом именно несоответствие этих задач не только реалиям XXI века, но и реалиям той трансформации, которую испытывает сама сущность США в мире, их перехода в качество «нормальной» державы, во многом и является глубинной причиной кризиса. На осознание этого, как считает Дмитрий Суслов из российского Совета по внешней и оборонной политике, уйдет еще несколько десятилетий, в настоящее же время качественная альтернатива проводимой сегодня политике отсутствует.

Несмотря на то что ближайшее десятилетие действительно имеет неплохие шансы стать для США периодом работы над ошибками и выработки новых модальностей поведения в рамках международной системы, эта задача очень трудна. Результат того, как США будут сочетать свои культуру и политические традиции с мерами по приспособлению к новому миру, может оказаться не самым комфортным для окружающих. Определенные опасения высказывает в этой связи ведущий российский журналист-международник Федор Лукьянов:

Поэтому серьезный вызов для России и Европы представляет собой и возможное возвращение США на позиции безусловного военно-экономического лидерства при, похоже, окончательной утрате ими лидерства морального. Сергей Караганов предупреждает в одной из своих последних работ:

Ясно, что уже никогда Америка не сможет добиться полной гегемонии. Однако только такая форма участия США в международной системе могла бы стать условием для усиления в их практических действиях «вильсонианских» и альтруистических элементов. Поэтому лидерство США в мире, если оно возродится, будет иметь державное обличье. То, насколько эта державность окажется терпимой к самостоятельности других элементов структуры международных отношений, зависит от двух факторов: результативности американской политики на азиатском направлении и способности Европы от Атлантики до Владивостока уйти от роли «спокойной гавани» и предстать в виде ответственного полюса силы.

Тезис о том, что XXI век, в отличие от предшествовавших ему 500 лет человеческой истории, не будет уже «веком Запада», стал за последние два-три года одним из наиболее популярных у европейских комментаторов. Его революционность подкрепляется тем, что развивающиеся страны контролируют сейчас три четверти мировых валютных резервов, а к 2020 году Китай сможет сравняться с США и ЕС по доле в мировом валовом внутреннем продукте, достигнув к тому времени 20 %. Кроме того, в качестве аргумента об относительном упадке Запада приводится пример переговоров в рамках так называемого Доха-раунда ВТО, на которых согласия США и ЕС уже недостаточно для компромисса, а такие ранее неведомые игроки, как Бразилия и Индия, способны заблокировать выгодную странам Запада сделку.

Думается, однако, что в этих рассуждениях присутствует немалая доля лукавства. Если посмотреть на объективные показатели мощи и приоритетов ведущих мировых держав, и в первую очередь США, очевидно, что мир не становится менее западным. Мир становится менее европейским или европоцентричным. Не атлантическим, а тихоокеанским. И в любом случае основанным на партнерстве или соперничестве между США и другим центром силы, расположенным в Азии. Поскольку именно Азиатско-Тихоокеанский регион будет занимать центральное положение в мировой политике и экономике.

Беспокойство европейцев вполне объяснимо. Наиболее ощутимый индикатор утери Старым Светом своей центральной роли – уход из Европы Соединенных Штатов Америки, которые остаются самой сильной в военном и экономическом отношении державой мира. Выступая в январе 2006 года в Джорджтаунском университете, государственный секретарь США Кондолиза Райс заявила:

С государственным секретарем трудно не согласиться. В настоящее время Азиатско-Тихоокеанский регион сохраняет наиболее высокие темпы экономического роста в мире. В 2007 году средний экономический рост по региону в целом составил порядка 4,4 %, что значительно выше, чем в других экономических центрах мира, таких как США и в особенности Европа. Факторы, способствующие дальнейшему экономическому росту региона, устойчивы и носят комплексный экономический и политический характер.

К числу наиболее позитивных для развития региона экономических факторов, как указывает недавний доклад Совета по внешней и оборонной политике, можно отнести сохраняющиеся быстрые темпы экономического развития Китая, ускорение экономического развития Индии (по прогнозам, темпы роста индийской экономики в 2007 году составили 9-10 %), возобновление роста экономики Японии, увеличивающийся спрос на товары региона Восточной Азии в Европе и США, снижение объемов бюджетных дефицитов во всех странах региона относительно их ВВП, что не только означает финансово-экономическую стабилизацию, но и открывает возможности для наращивания внутренних инвестиций, увеличение валютных резервов восточноазиатских стран, что сводит вероятность повторения кризиса, аналогичного кризису 1997 года, к минимуму.[94]