— Ваше Величество так великодушны, — тут же подхватил Тилвин, поднимаясь с колен. — Я тем более снисходителен к леди Острюд, что понимаю ее безумство. Я сам стал безумен от любви к графине.
— Дважды лжец! — сказала Эмер и обернулась к Годрику. — А ты что молчишь? Он оскорбляет твою сестру!
— Она ему не сестра, — напомнил Тилвин.
— Ты прекрасно знаешь, что Годрик — наследник Фламбаров. Ваше Величество! — Эмер воззвала к королеве, и та скривилась, как от лимона. — Сэр Тюдда оболгал не только моего мужа, но и вашу сестру.
— Все бессмысленно, Эмер, — сказал Годрик вполголоса.
— Правда никогда не лишена смысла! — возразила она. — Ваше Величество, договор о продаже ребенка был поддельным. Сэр Тюдда стер написанное епископом Бедой, оставив лишь его подпись, обольстил Острюд и с ее помощью поставил на договоре печать. А тайные слова он мог узнать от епископа Ларгеля, они с ним заодно…
— Графиня! — воскликнул лорд Саби. — Вы бросаетесь нешуточными обвинениями!..
— Как пирожками, — поддакнул епископ, которого, казалось, все происходящее несказанно забавляло. Он стоял поодаль, прислонившись к стене плечом, и когда Ее Величество не могла видеть, усмехался углом рта.
Эмер подумала, что ненавидит эту мрачную усмешку еще больше, чем предателя Тилвина.
— Я говорю правду, — сказала она гордо. — Вы должны знать, Ваше Величество…
— Вы смеете утверждать, что вокруг нас все предатели? Так, графиня Поэль?
— Именно. И даже…
— Остановитесь, — королева вскинула руку. — Ответьте-ка нам, кто не желал выходить за милорда Ишема, вопреки нашему приказу?
— Я, — ответила Эмер, не понимая, к чему королева вспомнила о делах минувших. — И я ни минуты не жалела…
— Кто нарушил законы церкви и целомудрия, уединившись с сэром Годриком под лестницей для поцелуев?
— Я, но все было совсем не…
— Кто устроил смуту на турнире, выйдя прилюдно в мужской одежде?
— И это вы хотите поставить мне в вину? Вы же сами говорили, что вам понравилось…
— А кто сбежал из столицы и жил в грехе с деревенским кузнецом?! — королева не смогла сдержать негодования, и голос ее визгливо сорвался на последнем слове.
Этого Эмер стерпеть не смогла.
— Не в грехе! — крикнула она, почти не владея собой от злости. — Я жила со своим мужем, брак с которым разрешили вы и…
— И вы смеете говорить о предательстве других?! — перебила ее королева. — После того, как сами предавали меня много раз?
— Ваше Величество, — произнес лорд Саби тихо, и королева мигом опомнилась.
— Предавали нас, я хотела сказать.
— Вы обвиняете меня в предательстве? Меня?! — Эмер не верила ушам.
— И вас, и вот этого, — королева указала на Годрика. — Вы — мятежники, умышляющие против короны!
— Мы не мятежники, — сказал Годрик угрюмо.
— Как же это называется иначе? — гневно спросила королева. — Вам велено было покинуть Дарем, а вы заявились сюда снова. Да еще напали на наших слуг, устроили похищение или способствовали побегу — мы еще не разобралась, что произошло с леди Фламбар и ее дочерью…
Годрик молчал, и Эмер решила говорить за них двоих:
— Ваше Величество, — начала она. — В том, что случилось, нет вины моего мужа. Это я настояла приехать в Дарем, чтобы доказать, что письмо вашей сестры, подписанное епископом Бедой — ложь, и что сэр Тюдда и епископ Ларгель…
— Дерзкая ослушница! — закричала королева, теряя терпение. — Сколько еще ты будешь идти против моей воли? Я была слишком снисходительна к тебе! Ты не жена этому отступнику, виллану и предателю! Немедленно отойди от него, я возвращаю тебя матери, пусть устраивает твою судьбу, если сможет.
— Уходи, — сказал Годрик вполголоса.
Но Эмер не двинулась с места.
— Ты слышала? — возвысила голос королева.
— Это мой муж, и я никогда его не оставлю, — глухо сказала Эмер. — Вашему Величеству давно пора понять это. Но вы проявляете упрямство, упорствуя.
— Я — упрямство?! — королева задохнулась от такой наглости. — Лорд Саби!
Тайный лорд выступил на шаг вперед, приготовившись выслушать приказ правительницы Эстландии.
— Немедленно заключите графиню Поэль в Черную башню, — велела королева. — До особого распоряжения. Хлеб и вода. Если умрет — ее смерть на её совести.
— Ваше Величество! — подал голос Тилвин. — Разрешите просьбу?
— Что вам, милорд Тюдда? — осведомилась королева холодно. — После всего, что натворили, хотите просить меня о милостях?
— Всего лишь об одной, — бесстрашно сказал рыцарь. — Все проступки я совершил, потому что любовь к графине Поэль застила мне разум. Но вы простили меня, признав причину веской. Не наказывайте Эмер только потому, что она тоже совершает проступки во имя любви. Отдайте её мне, и я клянусь, что вскоре она станет самой верной подданной Вашего Величества.
— Нет! — Эмер вскочила, но гвардейцы тут же швырнули её обратно на колени. — Нет, Ваше Величество! Только не ему, умоляю!
Впервые в её голосе прозвучал страх, и это заметили все. Даже королева с удивлением посмотрела на дерзкую каланчу, которая не дрогнула перед наемными убийцами, лесными разбойниками и шпионами Саби.
— Что вы намерены сделать с ней, милорд Тюдда? — спросила королева, задумчиво рассматривая Эмер. — Мы — её восприемница от купели, нам не хотелось бы…
— Я хочу взять её в жёны, Ваше Величество, — сказал Тилвин. — И уверяю вас, она ни дня не пожалеет, что я выбрал её.
— Нет!! — завопила Эмер и отбросила двух гвардейцев, попытавшихся её удержать. — Вы не сделаете этого! Я лучше умру, лучше умру!..
Крик её захлебнулся, потому что уже четверо стражников скрутили непокорную, повалил на пол у королевских ног.
— Лучше умрете? — на губах королевы появилась лёгкая улыбка. — прекрасное пожелание. А вы нам и так до смерти надоели. Выбирайте! — голос её зазвенел. — Выбирайте, графиня. Или выходите замуж за милорда Тюдду, и живёте с ним по заветам яркого пламени, или вас сейчас же препроводят во внутренний двор. На плаху. Клянусь ярким пламенем, мы так и поступим.
— Ваше Величество слишком суровы… — начал Годрик, но Тилвин коротко и сильно ударил его по лицу, разбив губы в кровь.
— Изволь молчать, виллан, когда говорит королева, — сказал он и посмотрел на Эмер, склонив голову к плечу. Но девушка молчала.
— Ну же, Эмер, не упрямься, — сказал Тилвин мягко. — Ты ведь знаешь, что нам будет хорошо вдвоем. Охота, оружейное дело — я ничего не стану запрещать. Мы сделаем новый меч, еще лучше, чем прежний. Твои доспехи хранятся у меня, я сберег их для тебя. Теперь Дарем мой, он станет и твоим. И перейдёт нашим детям.
Эмер посмотрела на Годрика. Ему показалось, что она взглядом молит его о помощи.
— Соглашайся, — сказал он, сплёвывая кровь.
Она молчала.
— Соглашайся, дурочка, — пробормотал он.
— Н-нет, — сказала она в третий раз.
— Подумай, — предостерег её Тилвин, у которого задёргалось лицо. — Сейчас всё серьезно, и казнь — это не шутки. Своим непокорством ты заставила Её Величество прибегнуть к крайним мерам. Когда-то я был тебе приятен, но потом мы повздорили. Помиримся снова? Ведь это лучше, чем смерть.
— Впервые я с ним согласен, — глухо сказал Годрик.
Эмер вдруг засмеялась. И её смех странно прозвучал в сером сумраке утра, в комнате, занавешенной бархатными драпировками.
— А я не согласна с вами обоими, — сказала Эмер дерзко. — Ведите меня. Лучше умереть, чем жить в таком мире, где ставят перед выбором, что убить — тело или душу.
Она порывисто обернулась к Годрику, и гвардейцы отпустили её, давая свободу. Не вставая с колен, Эмер подползла к мужу и схватила его обеими руками за уши:
— Я говорила, что не оставлю тебя до самой смерти, а Роренброки всегда держат слово. Понял ты это? Вот здесь, у себя в пустой голове? — она тихонько боднула его лбом в лоб, и вдруг пылко поцеловала, перепачкавшись кровью, и слезы хлынули из глаз, но она смахнула их, пытаясь улыбнуться. — Отрубят голову! Ерунда какая! Не думаешь ли ты, что я испугаюсь какой-то там смерти? — она презрительно выпятила губу.