Она задумалась, припоминая, и рассеянно взяла блюдо с печеньем, которое Годрик ей услужливо поднес.

— Ты что-нибудь помнишь? — спросил он. — После того, как тебя повели на казнь?

Прежде чем ответить, Эмер съела три рассыпчатых печенья, отпила вина из предложенного кубка, и аккуратно промокнула губы рукавом рубашки.

Полог над кроватью подняли, и теперь Эмер могла видеть всех трех мужчин. Лорд Саби расположился в кресле с высокой спинкой, епископ Ларгель стоял у окна, облокотившись о стену плечом, Годрик сидел на постели, поближе к жене.

— Помню, как вышла из зала, как прошла во двор. Солнце ударило в глаза… Палач с мечом… И… и ничего больше. Как уснула.

— Будьте благодарны епископу Азо, — подсказал лорд Саби. — Этот прием называется «поспи часок». Сдается мне, он немного перестарался — вы проспали целые сутки. И все же это лучше, чем наблюдать собственную казнь.

— Казнь? — Эмер посмотрела на Годрика.

— Мы вроде как казнили тебя, — объяснил Годрик. — Лорд Саби сделал твоего двойника, которого усекли мечом. Половина замка видела, и Тюдда тоже. Они уверены, что королева приказала избавиться от тебя и простила Тюдду.

— Но зачем?.. — Эмер забыла о печенье, а кубок поставила на прикроватный столик.

— Чтобы найти главного мятежника, — сказал лорд Саби. — Того, кому служит Тюдда, и кто смертельно опасен для Их Величеств. Если бы мы сделали закрытую казнь, у главаря остались бы сомнения, и это навредило бы делу. Но все прошло как нельзя лучше, я уверен. Надо сказать, найти в Эстландии такие же буйные кудри, как у вас, оказалось нелегким делом.

Только через несколько секунд до Эмер дошел смысл сказанного, и она тихо спросила:

— Вы казнили другую женщину вместо меня?

— Это была ведьма, — объяснил лорд Саби. — Она заслужила смерть, и казнили ее по приговору королевского суда. Вам не стоит волновать свое нежное сердце, графиня.

Эмер опять взглянула на Годрика, но тот пожал плечами:

— Ее бы все равно казнили. Вот я и решил, что пусть если не она сама, так ее смерть послужит королеве.

— Ты решил?

— Сэр Годрик предложил Её Величеству план, как выявить всех мятежников против короны, — сказал лорд Саби. — И Её Величество милостиво согласилась претворить этот план в жизнь, и сама в нем поучаствовала.

— Королева знала обо всем? О том, что казнь будет ложной?

— Да, и она с удовольствием подыграла, когда вы так героически предпочли смерть жизни с нелюбимым, — сказал епископ Ларгель со скучающим видом. — Даже я впечатлился столь искусной игрой. Кстати, если вам интересно, то леди Фледа и леди Острюд здесь. Мои люди перехватили их и спрятали. Тюдда безуспешно рыщет по Даремской долине, а птички сидят под надежным присмотром.

— Но тогда вы осмелились солгать королеве, сказав, что не нашли их?..

— Ее Величество знала и об этом.

— Какие же вы мерзавцы, — медленно промолвила Эмер. — Во главе со своей королевой…

— Осторожнее, графиня! — вскинул указательный палец лорд Саби. — Её Величество сохранила вам жизнь, проявив милосердие.

— Простите, что не испытываю благодарности.

— Ты успокоишься, и поймешь, что Ее Величество была к нам необыкновенно добра, — утешил ее Годрик.

— Какая уверенность!

— В награду за помощь королева обещает вернуть мне титул и Дарем. Мы ведь именно этого хотели? — Годрик осторожно взял Эмер за руку. — Скажи, что прощаешь меня?

— Жалкий балаган устроили, — пробормотала Эмер, еще нерешив, как отнестись ко всему, что услышала.

— Прости, что скрыл истину и подверг тебя такому испытанию. Но так было нужно. Ты всегда открыта, как на ладони. А тут любое неосторожное слово могло погубить всех.

Эмер замолчала надолго, и мужчины тоже благоразумно молчали, давая ей время. Наконец она взяла с блюда еще одно печенье и захрустела им.

— О чем думаешь? — спросил Годрик.

— Да вот смотрю на вас и думаю, что лучше бы и вправду умерла, — буркнула Эмер.

— Лучше бы вы думали, прежде чем говорить, — посоветовал Ларгель.

Эмер закатила глаза, показывая, как относится к советам Его Преосвященства.

— Итак, теперь я хочу узнать, почему вы избавились от меня, — сказала она. — Ведь моя смерть — всего лишь часть гениального плана? Так, Годрик? — про гениальный план она сказала с легким пренебрежением, но Годрик только улыбнулся.

— Вы правы, графиня, — заговорил лорд Саби. — Ваша помощь очень понадобится. Не нам, а прежде всего — Эстландии. И позже я скажу, чего мы хотим просить от вас. Но сначала вы, вероятно, захотите узнать о врагах, с которыми предстоит бороться?

— Да, враги. Они занимают меня необыкновенно, — сказала Эмер с кислым выражением лица, но слушать приготовилась.

— Наша добрая королева, — начал лорд Саби, — пала жертвой заговора. С некоторых пор я начал замечать, что нежные чувства между Их Величествами охладели, а на смену пришли подозрение и едва ли не ненависть. В это время произошло несколько покушений на Ее Величество, а Его Величество почувствовал недомогание, которое переросло в тяжелую болезнь. Поговорив и с тем, и с другим, я обнаружил, что королева уверена, что король пытается избавиться от нее ради неизвестной пассии, а король уверен, что жена пытается его отравить, и прекратил с ней всякие сношения. Их подозрения были не просто подозрениями, оба были уверены, что супруг умышляет против них. Я пытался выяснить, кто так тонко плетет паутину вокруг Их Величеств, и лишь недавно нашел ответ. Это…

— Можете не продолжать, — закончила за него Эмер. — Лорд Бритмар. Господин герцог, брат короля.

Мужчины переглянулись, и Годрик спросил:

— Откуда ты узнала?

Некоторое время Эмер наслаждалась их изумлением и вниманием, догрызая еще одно печенье, но потом призналась:

— Я сама поняла это лишь несколько дней назад, как раз перед приездом королевы.

Она понизила голос и таинственно сказала:

— Все дело в яйцах.

— Что? — спросил Ларгель, глядя на лорда Саби, а Годрик покраснел, как вареный рак.

— Наверное, графиня сейчас все объяснит, — сказал тайный лорд, усаживаясь поглубже в кресло и складывая руки на груди.

— А объяснять нечего, — пожала плечами Эмер. — Муго — поваренок с даремской кухни — рассказал, что герцог умышленно толкнул его, когда он нес корзину с яйцами для королевского пирога. Ну скажите на милость, зачем брату короля, другу королевы, прославившегося своим добрым нравом, толкать какого-то там слугу? Я поразмыслила и решила, что слуга здесь ни при чем. Милорд ненавидел яйца и сознательно жаждал их уничтожить.

— Она бредит? — спросил Годрик у лорда Саби.

Эмер с неудовольствием отметила, что и ее муж, и епископ смотрят на королевского советника с преданностью, как верные вассалы.

— Ничего я не брежу, — сказала она раздраженно. — Милорд герцог хотел, чтобы королева была недовольна Годриком. А что могло вызвать большее неудовольствие Ее Величества, как отсутствие на праздничном столе королевского пирога?

— Странные рассуждения, — сдержанно сказал епископ Ларгель.

— Почему же? — живо отозвался лорд Саби. — А мне кажется, слова графини не лишены смысла. — Но не одни ведь яйца натолкнули вас на мысли о герцоге?

— Вы правы, — согласилась Эмер. — И Сесилия говорила именно о нем, когда дала нам с Годриком приют в своем загородном доме. Но я поняла ее речи, как о Тилвине.

— Да, лорд Бритмар ездил к вашей подруге, — подтвердил советник.

— И добрая Сесилия, поддавшись на его уговоры, помчалась меня спасать, — сказала Эмер горько, — а на самом деле была всего лишь фигуркой из шатранджа. Я должна была догадаться. Она говорила почти его словами — о соответствии души и тела. И вела себя так уверено… Кто — моя маленькая Сесилия, которая никогда не отличалась смелостью!

— Милорд умеет направить людей. Он хитер, заметает следы, как лиса. И никогда не действует сам, только через верных людей. Но когда нам удалось выяснить, что Верфрита — кормилица милорда Бритмара, все стало ясно.