Задрожав, он взглянул на Врега. Видящий всё таким же суровым взглядом смотрел на охранника.

Когда мужчина взмахом руки показал им проходить, Врег вышел вперёд Джона.

— Ты мог бы опустить поле прежде, чем мы подверглись опасности войти в него… брат, — сказал Врег, награждая видящего суровым взглядом. — Или вся эта театральность должна заставить нас трястись пред дверями твоих хозяев?

Выражение лица видящего не дрогнуло.

— Мне сказали, что тут будут первоклассные разведчики Адипана, — он переводил взгляд этих плоских, лишённых выражения оранжевых глаз с Врега на Ревика. — Я посчитал, что с такими квалифицированными видящими подобной опасности нет. Тысяча извинений, если в этом я ошибся, мой кровный брат. Вашему прибытию очень рады.

Врег фыркнул, глянув на Джона. Затем перевёл взгляд на Ревика.

— Ну, laoban? — спросил он.

Ревик взглянул на утёсы, на сам дом, затем обратно на линию видящих из работных лагерей, которые прикрывали холм над деревней.

Он один раз кивнул Врегу.

Затем он посмотрел на охранника, и в этот раз его глаза слегка засветились. Эти бледно-зелёные радужки заметно ярче полыхнули на его узком лице.

Посмотрев на него, Джон сглотнул.

Ревик элегантно поклонился, переключившись на тот же официальный прекси, который использовал охранник. Джон никогда не слышал, чтобы голос элерианца звучал так гортанно или так мелодично.

— Мы принимаем приглашение твоего хозяина, друг, — сказал он без следа улыбки на лице или в голосе. — Будем надеяться, оно действительно исходит из благих пожеланий, как вы утверждаете. Само собой, в столь сложные времена мы не должны сражаться меж собой?

Мужчина поклонился, уважительно держа ладонь в знаке Меча.

Однако Джон заметил, что когда эти тёмно-оранжевые глаза посмотрели на Элли, они сделались намного холоднее. Он не поклонился ей, и вообще никак не признал её присутствие.

Слегка хмуро косясь в сторону Врега, Джон вошёл в ворота вместе со всеми остальными и вновь подошёл к китайскому видящему сбоку, когда Врег показал едва заметный жест. Проходя под металлическими планками, удерживающими вес органических ворот, Джон невольно чувствовал себя так, будто его только что пригласили в пряничный домик.

Он покосился на Элли и увидел, что она стискивает зубы.

Когда Ревик подтолкнул её, она как будто запоздало взяла его за руку.

Элли не сводила взгляда с дома на утёсе, и её зелёные радужки сделались такими тёмными, какими Джон их никогда не видел. Теперь они приобрели прищуренное сосредоточенное выражение, которое тоже казалось ему чужеродным.

Она выглядела готовой к настоящей войне. Он осознал, что сам того не замечая, придвигается к ней поближе, пока Врег не схватил его за руку и не переключил его внимание, заставляя Джона быстрее шагать по скользкой плитке подъездной дорожки.

— Ты готов к этому, маленький брат? — тихо спросил его Врег.

Джон кивнул, но его тело напряглось.

Он знал, что Врег имел в виду.

Они понятия не имели, в каком состоянии находилась Чандрэ, Стэнли, Рекс и Варлан, Мэйгар или даже Фигран. Он понятия не имел, будет ли Касс вообще здесь. Обе перспективы пугали его — что она здесь и что она не здесь, но он пытался приготовиться к обоим вариантам.

Врег предупредил его, что всё, что они пока что получили по этому Тени, намекало, что он во многом полагался на психологические стрессовые факторы. Если он хотел от них чего-то (какого-то компромисса от Ревика, Элли или от них обоих), он использует всё, что у него имеется.

И в особенности он использует тех, ради чьего спасения они сюда явились.

— Он захочет, чтобы мы чувствовали, будто у нас нет другого выхода, кроме как вытащить их, — предупреждал его Врег. — Он особенно захочет применить давление к Мосту и Мечу. Это значит, что целью станут самые близкие и дорогие для них. То есть, ваша подруга Касс… и скорее всего, сын Нензи.

Говоря эти слова, Врег пристально смотрел в лицо Джону, аккуратно выбирая слова.

— Ненз это знает, Джон, — произнёс он более мягко. — Он прекрасно это знает. Не так давно он мог бы приказать своим людям сделать то же самое, если бы очень хотел добиться уступчивости влиятельного соперника, — поколебавшись, Врег добавил, всё ещё наблюдая за ним: — Не так давно я бы сам сделал такое для него, Джон. Если бы он попросил меня об этом.

Сглотнув, Джон лишь кивнул.

Он знал, что Врег пытается ему сказать.

Он также понимал, что Врег по-своему пытается открыться перед ним. Или как минимум быть прозрачным. В последнее время он, похоже, хотел познакомить Джона с самыми ужасными фактами о себе. Или о том, кем он был.

Джон понимал одно — видящий беспокоится о том, как Джон может отреагировать, если узнает больше. От этого он ещё сильнее ценил, что Врег не пытается скрыть эти факты о себе.

Он всё ещё обдумывал слова Врега, когда они добрались до последнего участка подъездной дорожки перед парадной дверью шато.

Сама дверь была до комичного огромной.

Она была выкрашена тёмно-красной краской и отделана деталями из кованого железа, которые больше напоминали средневековую Европу, чем культуру видящих. Джон осознал, что сравнивает её с простой элегантностью Старого Дома на Холме — настоящего, который находился в Сиртауне. И сравнение было отнюдь не в пользу особняка Тени. Дверь Дома на Холме тоже была огромной, но что-то в том белом каменном здании всегда успокаивало Джона, словно он входил в кафедральный собор.

Они с Врегом начали останавливаться перед закрытой дверью, но тут её кто-то открыл изнутри.

И не один «кто-то», вскоре осознал Джон, увидев ряд слуг в белой форме и перчатках, которые стояли в тёмном фойе.

Когда Джон переступил порог и вошёл в дом, те слуги остановили его ровно настолько, чтобы обыскать его и Врега на предмет оружия. Забрав два органических Браунинга Хай-Пауэрс, которые дал ему Врег, и даже нож, который Джон заткнул в ботинок, они вежливо улыбнулись и показали, что ему можно проходить.

Разоружение Врега заняло больше времени.

Вместо того чтобы ждать, Джон прошёл вдоль строя слуг в тускло освещённую переднюю. Сунув руки в карманы, он как можно небрежнее осмотрелся по сторонам.

Внутри стены возвышались ещё выше двери, и Джон уставился на огромную люстру из кованого железа, которая свешивалась с потолка в центре. Поморгав в тусклом пространстве, он осознал, что в люстре горели не лампочки, а восковые свечи. Это добавляло мрачности, но в то же время лило тёплый свет на гобелены до пола, которые висели на самой длинной стене возле элегантной лестницы, являвшейся ключевым элементом передней.

С противоположной стороны висели головы лосей, массивные масляные картины, а также стояли европейские с виду антикварные кресла и столы. Огромное зеркало в золочёной раме и ряд антикварных птичьих клеток украшали промежуточную площадку над передним холлом. В клетках пронзительно кричали попугаи, порхали туда-сюда яркие тропические птицы.

По мере того, как больше членов их отряда входило в комнату, Джон продвигался дальше в затенённое пространство за пределами арки света от открытой двери. Заметив, как Врег осматривает то же помещение, наверняка ища входы, выходы, конструкцию и прочее, Джон сосредоточился на декоре, пытаясь сложить представление о владельце.

Потолок тянулся до верха следующего этажа, у которого тоже были потолки высотой как минимум шесть метров, если не выше. Казалось, всё здесь планировалось для того, чтобы вызвать восхищение, а то и откровенно запугать. Балкон над лестницей был вырезан из шлифованного тёмного дерева, которое напоминало Джону тропические леса, но пол состоял из дорогой итальянской плитки, а сама лестница, похоже, сделана из белого мрамора.

Папоротники в горшках, усыпанные пурпурными и белыми цветами, каскадами опускались меж деревянных колонн, которые разделялись восьмиугольными дырками, дававшими им доступ к свежему воздуху. Джон видел каменные кадки, расставленные через симметричные интервалы на втором этаже; он также мельком подметил более широкий балкон за открытыми дверями, откуда открывался вид на пространство за домом.

На том верхнем этаже стены тоже были увешаны картинами, но Джон не узнавал людей на большинстве из них. На некоторых изображались более мифические сюжеты, а самая крупная из них посвящалась сражению из Первой Мировой Войны.

Однако потолок затмевал всё.

На самом удалённом и высоком пространстве кто-то в стиле фрески Да Винчи изобразил пантеон посредников.

То, как их нарисовали, казалось Джону довольно мрачным… и, ну, жалким.

Мост повелевала разрядами золотой и зелёной молнии, её злое и холодное лицо смотрело с высоты кроваво-красных облаков, накативших на сине-белую Землю. Меч не изображался в виде юного мальчика, которого Джон помнил по большинству древних текстов. Вместо этого он довольно сильно походил на нынешнего Ревика, только его глаза светились зелёным, и он стоял на вершине мира, словно всё принадлежало ему.

Позади него по обе стороны, как генералы-приспешники, стояли два других существа. Один до ужаса походил на Фиграна, но с длинными чёрными крыльями, похожими на крылья ворона. Другое существо было изображением женщины во всём красном — в чём-то вроде кожаного комбинезона. Её чёрные волосы хлестали по лицу на ветру и молнии, и она повелевала огненным мечом.

Почему-то при виде этого изображения у Джона в горле встал ком.

Под другими изображениями, извиваясь в звёздах, простирал крылья огромный дракон с зелёной и золотой чешуёй. Его похожий на кнут хвост обвивал основание Земли.

Джон нахмурился, опустив взгляд.

Кто бы ни нарисовал это, похоже, посредники ему не очень нравились.

А может, это к человечеству он не питал нежных чувств.