— Молодец, глядишь, к концу обучения будешь все языки знать, полиглот, — с добрым смехом похвалил меня декан. — Ладно, беги, празднуй с друзьями, только помни о своём обещании.

— До свидания, магистр Сагир, — попрощалась я и резво сбежала вниз по лестнице к выходу из здания.

Толкнув дверь, на миг ослепла от солнца, а когда проморгалась, то уяснила, что тишина была благом, которого я не ценила — всё свободное пространство, начиная от академии и докуда могла разглядеть было заполнено студентами, стоящими, сидящими, лежащими, бегающими, прогуливающимися и громко галдящими. Лавируя между студиозусами, выискивала знакомые лица, и только минут через десять смогла отыскать своих друзей.

— Привет, Лионка, где пропадала? Смотри, как классно! — помахав мне рукой, Лада сотворила радугу, заставив её переливаться не только привычными семью цветами, но и просто невообразимым спектром цветов.

— Да, подруга, так здорово! — счастливо крикнул Рик, сделав несколько круговых движений кистью и сотворив огненный смерч. И это притом, что стихия огня парню не давалась вообще.

— Я разговаривала с магистром Сагиром, — ответила на вопрос, наблюдая за счастливой моськой друга. — Развлекаетесь?

— Да, столько магии вокруг, это что-то потрясающее! — воскликнула Лада.

Осмотревшись, заметила, что подобно моим друзьям развлекаются лишь младшие курсы по третий включительно, а средние и старшие просто наслаждаются ничегонеделанием. А вокруг них скачут разноцветные зайки, мишки, белочки, летают птицы, проявляются радуги и вспыхивают звёзды, взлетают в небо фейерверки и осыпаются наземь золотым дождём.

Друзья затеяли шутливую перепалку на тему: чья иллюзия окажется интереснее и зрелищнее. Вообще-то этому заклинанию нас не учили, как и теории создания, но Рик, мечтающий в будущем стать лучшим магом-иллюзионистом во всём Содружестве миров, быстро и понятно рассказал теорию и показал принцип заклинания. Я вызвалась быть судьёй, а Тио, Рик, Зами, Лада и Лена, потянув жребий, определились с порядком выступления. Пока Зами, коей выпало выступать первой, застыла в раздумьях, остальные развалились на траве рядом со мной.

Приготовившись, девушка сосредоточилась и произнесла заклинание, одновременно раскрывая сомкнутые ладони. В них медленно раскрывала бутон жёлтая кувшинка, мерцая на солнце каплями воды. Полностью раскрывшись, цветок тут же сменил цвет с жёлтого на нежно-розовый, затем на красный, фиолетовый, бордовый в чёрную крапинку, белый и, наконец, стал снова жёлтым, истончая лёгкий ненавязчивый аромат. Несколько секунд — и Зами сомкнула ладони, прерывая действия заклинания.

Зааплодировав, чем смутив подругу, мы искренне похвалили её импровизацию. Следующим после неё вышел Тио, произнёс заклинание и тут же вокруг него запрыгал смешной щенок невообразимой породы. Длинные уши, свисающие до самой земли, топорщащаяся шерсть, как иглы дикобраза, средних размеров хвост, маятником двигающийся из стороны в сторону и короткие толстые лапы. Лопоухий щен, прыгая и тявкая, полез к нам лизаться и обниматься, причём на ощупь ничем от настоящей собаки не отличаясь. Потискав питомца, отпустили, и щенок тут же подбежал к Тио, поднявшись на задние лапы, передними упираясь в ноги мальчишки. Потрепав щенка по голове, Тио щёлкнул пальцами, прерывая иллюзию.

— Здорово у тебя получилось! — искренне похвалил друга Рик, а все остальные согласно поддержали.

Иллюзией Лены оказалась огромная рыбина, так же легко чувствующая себя в небе, как и в воде. Щёлкая острыми зубами, милая рыбка напугала нескольких первокурсников, сидящих ближе всего к нашей компании, зато старшекурсники, как оказалось, с интересом следящие за нашей игрой, покатились со смеху. Лада, наоборот, отошла от иллюзий зверей и сотворила двух танцоров-подростков, зажигательно исполнивших чачу и самбу. Аплодировали не только мы, но и все, кто видел танцы.

Рик, выступающий последним, несколько секунд просто разминал пальцы, а затем стал ими шевелить, словно играя на невидимом рояле. И правда, тут же из ниоткуда полилась нежная мелодия, а парень, словно дирижёр, взмахнул руками, и перед нашими глазами предстал бесконечный океан, с песчаным пляжем, шумом прибоя, гармонирующим с мелодией, криком чаек и запахом соли в воздухе. Вот лёгкие волны окрашиваются в золотисто-оранжевый, и над кромкой воды появляется полукруг солнца, с каждым последующим ударом сердца поднимаясь всё выше и всё больше золотя воду. Дождавшись, пока солнце встанет окончательно, ослепив водяными бликами всех, кто с упоением наблюдал за разворачивающейся картиной, Рик снова взмахнул руками, музыка из спокойной превратилась в рваную, а море из безмятежной глади обратилось в бушующую стихию. Злые волны накатывали на поблекший песок, словно наказывая его за что-то, пенные барашки, пытаясь догнать друг друга, издавали шипение, вместе с рокотом волн и неспокойной музыкой создавая картину возмущения. Зачарованные зрители, не в силах оторваться от буйства природы, следили за малейшими движениями иллюзии. Но вот автору надоело неистовство моря, снова взмах кистью — и картина успокаивается, море становится обманчиво нежным, прирученным, песок искрится и ластится к волнам, возвращаются неугомонные чайки и музыка тоже поддерживает общее настроение. Дав насладиться красотой, Рик хлопнул в ладони, обрывая иллюзию, и обернулся к нам, искренне наслаждаясь восхищёнными лицами вокруг.

Опомнившись, студенты наградили парня шквалом аплодисментов, и что примечательно, хлопали не только они, но и те преподаватели, которые тоже оказались в толпе. Чуть смущённо улыбнувшись, Рик склонил голову, благодаря за хлопки и присел рядом с нами.

— Потрясающе! — высказал общее мнение Тио.

— Я просто вырос на берегу моря, — признался друг. — И показал вам то, что люблю сам.

Разговор прервал усиленный магией голос ректора, призывающий всех студентов пройти во внутренний двор академии за накрытые столы и официально начать празднование Наиль’Зан’Диррана.

И, правда, всё пространство внутреннего двора занимали накрытые вышитыми скатертями столы и скамьи к ним, рассчитанные вместить не только всю студенческую братию, но и преподавателей, для которых был отдельный стол. Я заметила, что никакого распределения по факультетам не было, каждый садился там, где хотел и с кем хотел, старшие сидели вперемешку с младшими, и никого это не беспокоило.

Столы ломились от угощения, и после короткой поздравительной лекции ректора студенты набросились на еду, успевая болтать и смотреть по сторонам. Вскоре до нас дошёл подпольный кувшин с элем (откуда принесли — неизвестно) и, быстро наполнив стаканы, передали дальше. Преподаватели не обращали внимания (ну или делали вид) на махинации студентов, и мало-помалу градус праздника повышался. Нет, мы не напивались, да и пьяными не были вовсе, но настроение не падало и хотелось веселиться ещё больше.

Немногим позже старшекурсники организовали музыку и танцы, раздвинув столы, но желающих оказалось больше, чем свободного места, и ректор разрешил всем расходиться и отмечать день равновесия как кому угодно. Музыка теперь звучала отовсюду, влюблённые парочки танцевали в обнимку друг с другом, кто по одиночке плясал в такт музыке, кто валялся на траве, дёргая ногами, кто водил хороводы, кто пел — в общем, студиозусы развлекались в меру фантазии.

Натанцевавшись (время от времени подбегали к столам, страдая жаждой, правда, не всегда получалось удовлетворять её просто водой) и набесившись, при очередном подходе к столам столкнулись с Дирандиром и его более благоразумным другом Астаном (второе своё имя Кирей брюнет использовал только в официальных случаях и при первом знакомстве) и мерзкий аристократ, прищурившись, язвительно уточнил:

— Ну что, сокурснички, не струсили ещё? Готовы разрешить наш спор?

— За себя говори, сокурсничек, в штанишки не наложил ещё? Нет? Жалость-то, какая, — притворно сокрушённо покачала я головой. Чужое хамство всегда вызывает во мне ответную реакцию. — Где сходка?