* * *

Наше путешествие началось с приключений. Самолет афганской авиакомпании, который летел рейсом Дубаи – Кабул, выглядел довольно подозрительно. Это был старый «Боинг-727», на борту которого гордо красовалась надпись «Ариана». Оператор Вадим Ревун, осмотрев самолет, облегченно вздохнул: «Не тот». И в ответ на мой удивленный взгляд сказал: «Как-то мы уже летели этими авиалиниями. Тогда на самолете я заметил следы от пуль. Наверное, талибы случайно попали». А на этом, говорю, следов не было? «Слава Богу, нет», – улыбнулся мой коллега. Но радоваться было рано. Через несколько минут после вылета я выглянул в иллюминатор и увидел, как из отверстия в правом крыле (технического, конечно же!) выливается жидкость и тянется за самолетом длинным шлейфом. Точно такой же шлейф струился из левого крыла.

Мы переглянулись. Что-то неладное происходило с «Боингом». Я посмотрел на остальных пассажиров. По их умиротворенным лицам, в основном с окладистыми бородами, невозможно было понять, волнуются они по этому поводу или нет. К нам подошла стюардесса, женщина средних лет, и, улыбнувшись, сказала: «У нас неполадки с гидравликой, мы возвращаемся в Дубаи». Ну что ж, назад так назад. Покружив минут двадцать над пустыней, самолет приземлился в Арабских Эмиратах. Как только шасси коснулись бетона, я понял, что кружили мы неспроста.

Выжигали топливо. Вдоль взлетно-посадочной полосы, как в типичном американском фильме-катастрофе, с обеих сторон выстроились пожарные машины, автомобили «скорой помощи», полицейские в форме. Самолет остановился. Из ближайшей машины вышел пожарный в полной экипировке и направился к самолету. Его лицо было закрыто маской противогаза. Когда он исчез из поля моего зрения, прозвучал сигнал готовиться к выходу.

Мы вышли из самолета по трапу. Спокойно, никуда не торопясь, двинулись к автобусу. Возле самолета уже суетились техники. Мы прошли в здание аэропорта и стали ждать. Через несколько часов мы уже сидели в другом самолете, который спокойно доставил нас в Кабул.

Пока мы летели, я, чтобы отвлечься от разных мыслей, пытался вспомнить все, что знал об Александре Левенце. Еще недавно была жива его мать. Теперь у него почти не осталось родных. В 1996-м мы виделись с его мамой в селе Миловатка. «Виделись», правда, не то слово. Женщина была слепая. Она, широко раскрыв свои невидящие глаза, поворачивала голову на мой голос и почти все время плакала, рассказывая о Саше. Из недр своего старинного буфета она привычным движением достала две цветные фотографии. На ней был бородатый человек в пакуле, традиционной афганской шапке, и куртке, наброшенной на светлого цвета просторный костюм, шарвар-камиз. Рядом с человеком, прислоненный к стене, стоял автомат Калашникова. На другой – тот же человек возился со старым ГАЗ-53. Грузовик был без фар. Стоял на фоне глинобитной хибары с окнами без стекол. Передние колеса машины до половины утопали в коричневой грязи. Бородач на картинке, засунув руки под открытый капот, улыбался фотографу. «Он мне пишет, что работает там водителем», – сказала женщина. «А вы поедете в Афганистан?» – с надеждой спросила она меня. «Конечно, поеду», – отвечаю. «Увидите его?» – произнесла она шепотом. «Попробую», – таков был мой ответ.

* * *

Попытку разыскать ее сына я смог предпринять спустя много лет. Примерное место жительства Ахмета – так теперь зовут Левенца – смогли вычислить бывшие моджахеды. Сейчас, правда, это вполне уважаемые бизнесмены. Война закончилась, но они не остались без работы. Мои знакомые держат весьма выгодный бизнес. У них охранное агентство. Бизнес процветает. И понятно почему. В стране по-прежнему неспокойно. На западе продолжается негласная война с талибами. На юге развернулись торговцы героином. На востоке то и дело похищают иностранцев с целью выкупа. И только на севере относительный мир. Кундуз, где предположительно следует искать Александра Левенца, находится именно на севере. Но туда еще надо добраться. Идрис и Сатар, мои афганские друзья, они же совладельцы охранного агентства, хотят мне дать пару-тройку своих ребят для сопровождения. Я отказываюсь: не привык ездить с эскортом. Тогда Сатар говорит: «Послушай, тебе нужна охрана, если хочешь вернуться домой невредимым. К тому же ни один местный водитель не повезет иностранца через Саланг без охраны». Делать нечего. Я доверяю Сатару. Он, как никто, знает ситуацию в Афганистане.

Разговор с ними веду по телефону из гостиничного номера. Сатар, глава украинского землячества афганцев, звонит мне из Украины и одновременно отдает распоряжения своему младшему компаньону в Кабуле. «У тебя будут лучшие телохранители в Кабуле», – говорит мне Сатар и вешает трубку.

Через пять минут снова звонок. «Выходи, – теперь я слышу в трубке голос Идриса. – Охрана уже тут». Я с оператором выхожу из гостиницы. По привычке ожидаю увидеть типично афганский вариант эскорта – бородатых мужиков в традиционной одежде, с угрюмыми взглядами и автоматами наперевес. Но мои телохранители выглядят совсем по-другому. Конечно, без обмотанных изолентой «калашниковых» не обошлось. Но на охранниках вполне современная форма в стиле «милитари» цвета пустыни, на ногах удобные американские ботинки. Никаких пакулей и шарвар-камизов. Они спокойны и уверены в себе. Не привлекая особого внимания (а человек с автоматом на улице Кабула в принципе не вызывает ажиотажа), эти парни стали так, чтобы в случае чего отразить внезапное нападение на нашу съемочную группу. Или на Идриса.

Идрис пожал мне руку, коснувшись моей щеки своей небритостью. Так принято здесь. Друзья при встрече должны обняться. Стильная щетина на его щеках была достаточно короткой, чтобы он казался прогрессивно мыслящим человеком, но в то же время настолько длинной, что могла в случае чего сойти за полноценную бороду. Для клиентов-европейцев он выглядел «новым афганцем», для своих оставался бородачом и традиционалистом. «Мой человек в Кундузе знает адрес Ахмета, – сказал Идрис. – Поторопись, перевал лучше проехать засветло». Мы сели в машины. Именно так, в машины. Нам пригнали аж две стареньких «тойоты». Один охранник ехал в нашей машине. Второй – на другой «тойоте», чуть впереди. Его функция была очень важной. Он разведывал дорогу, оценивал обстановку и в случае чего должен был предупредить нас об опасности по рации. Так по Афганистану сейчас перемещается большинство иностранцев, если они, конечно, не желают попасть в руки бандитов. Не боевиков, а именно бандитов. Для многих афганцев похищение иностранцев стало доходным бизнесом. Мелкие банды, называя себя громкими многосложными именами, вычисляют маршруты движения бизнесменов, журналистов или прочих гостей этой приветливой страны и, подкараулив где-нибудь на трассе, берут их в заложники. Всевозможные «Исламские армии», «Бригады мстителей», «Народные батальоны» на поверку оказываются небольшими стаями полуграмотных людей, вооруженных автоматами и гранатометами. Такие группы не имеют ничего общего ни с «Аль-Каедой», ни с движением «Талибан». Попав к бандитам, ты рискуешь отдать пару тысяч долларов, если они с тобой. А если нет, то платить будет твоя компания, твои друзья, твое посольство. Попав к идейным борцам с иностранным присутствием, можно расстаться с жизнью. Талибы денег не берут и доллары не признают. Но по трассе Кабул – Кундуз встреча с талибами исключена.

В семидесяти километрах от Кабула начинается горная гряда. Те, кто думает, что Афганистан – теплая страна, глубоко ошибаются. Едва поднявшись в горы, мы попадаем в метель. Дорога обледенела, колеса машины скользят по ней, как по льду. На этот случай у водителя припасены цепи. Мы останавливаемся у обочины и монтируем цепи на колеса. Процедура занимает минут двадцать. Пока водители заняты своим делом, охранники тоже не бездельничают. Автоматы наизготовку. Лица повернуты в сторону от проезжей части. Каждый контролирует свою обочину. Когда дело сделано, мы все очень быстро запрыгиваем в машины и движемся в сторону перевала Саланг. «Тойоты» рычат, срывая цепями ледяное покрытие дороги, но колеса уже не скользят. Мы медленно и уверенно ползем наверх, к перевалу.