Как я ни была напугана, но могла дать голову на отсечение – дождя не наблюдалось. Но тут до меня дошло, что случилось со мной от страха. Если понаучному – не выдержал мочевой пузырь.

Колдун начал снижаться. Я заорала уже не от страха, а от радости. В не очень приличных выражениях пообещала, что обделаю его всего по полной программе. Сверху я разглядела, что к нам несутся Кийс и Локша. Рядом мелькала метла. Видимо, она и привела парней.

Колдун спикировал на берег реки. Приземлившись, я увидела вытаращенные глаза приятелей. Наверное, вид у меня был еще тот.

С первой попытки оторвать руки от бороды не получилось. Помогли Кийс и Локша. Кот тут же начал растирать мои бедные конечности, и я почувствовала облегчение. Посмотрела на колдуна и испугалась: вдруг сбежит?

– Привяжите его к дереву, а на бороду воды из речки плесните! – крикнула я.

Колдун издал ужасный крик и обрушил на мою голову поток проклятий. Я поняла, что сделала все правильно. И, пошатываясь, отправилась отмываться. Ноги все еще плохо слушались.

Локша с восхищением пробормотал:

– Ну ты и девка! Огонь! Ничего не боишься. Жуть ведь, как он тебя по небу таскал.

Я хотела подтвердить, что да, мол, я такая. Но вовремя вспомнила, чем мой полет закончился. Опустила глаза и честно призналась:

– Не такая уж и храбрая. Напустила лужу прямо ему на бороду. Впрочем, этим и спаслась.

Парни сидели на берегу и ржали в голос. Успокоившись, поинтересовались:

– И что с ним дальше будем делать?

Я пожала плечами:

– Оставим тут, высохнет – развяжется. А теперь давайте сматываться.

Когда мы отошли подальше от места последних приключений, Кийс предложил:

– Надо, Люба, твою внешность изменить. Больно волосы у тебя запоминающиеся. А врагов ты себе нажила… Обрежем косу – станешь на парня похожа.

– Никогда! – решительно возразила я и обхватила косу рукой. – Сколько растила волосы, а теперь режь?!!

Кийс рассмеялся:

– Хоть мнето не ври. Растила… Для твоего же блага предлагаю.

Я нежно погладила свою шевелюру. Кийс, как всегда, прав. Придется прощаться с красотой. Эх, жаль, Федя меня не видел. Но гребешокто в кармане. Придется беречь его как зеницу ока.

Скрепя сердце я позволила обкромсать свои роскошные волосы. Причем самым примитивным способом – ножом Локши.

Через пару дней блуждания по лесам мы всетаки сумели выбраться на тракт. К вечеру стояли во дворе трактира «Горластый петух». Тут сновал с деловым видом разный народ. На крыльце сидел молодой парень и пялился по сторонам.

– Эй, хозяева! – крикнул Кийс. – Можно ли попитьпоесть да на ночлег остановиться?

К нам вышла дородная красавица. Я даже ахнула. Ничего себе! Рост – как у гренадера, плечи мощные, но при этом чудо как хороша! Я рядом с ней – невзрачный цыпленок.

– Проходите, гостям всегда рады. А коль ночевать здесь надумали, так познакомимся. Меня Настасьей Вахромеевной кличут.

Хозяйка трактира взглянула на бездельничающего парня:

– Ты бы, Климка, хоть делом занялся. Целыми днями баклуши бьешь. Твои друзья все в заботах, а ты штаны протираешь.

– Так ведь боярина жду, – проворчал парень.

– Прочь с глаз моих долой! – Красавица явно разозлилась и грозно двинулась в сторону парня.

Тот кувырком слетел с перил и, ворча под нос, двинулся к воротам. Хозяйка развернулась к нам:

– Что же вы, гостюшки, все на улице стоите да на всяких обормотов смотрите? – Она широко распахнула дверь: – Милости просим, заходите. Накормим.

Федор

«Дядюшка» встретил прямо в воротах и запричитал:

– Счастьето какое в дом пришло! Твой друг детства приехал – боярин Свег, – скороговоркой пояснил он.

Гость уже шел навстречу. Мужик примерно моих лет. Он был хорошо сложен и, видимо, силен. На лице застыло любопытство, которое вскоре сменилось радостью:

– Вот не ждал, не гадал! Федюха, а ты почти и не изменился. Да и взгляд остался прежним. Уверен, если бы встретил на улице, сразу узнал бы!

Я натянул на физиономию радостную улыбку, а про себя выругался. Хорошо хоть дед предупредил. И чего ждать от этой встречи? Я чувствовал себя не в своей тарелке. Ни хрена себе – вспоминать то, чего не было!

Хотя вряд ли и сам Свег чтото обо мне знает, кроме того, что ему рассказывали мамки да няньки. Как я понял, настоящего Федора похитили в том возрасте, когда еще под стол пешком ходят. Чуть не пошутил, что помню, как на горшках вместе сидели.

Шагнул навстречу «другу». Обнялись. Я с иронией хмыкнул:

– Друзьями не разбрасываюсь.

Решил, что буду поначалу больше слушать, а там разберусь, что к чему.

Тут помог дядюшка:

– К столу, к столу, гости дорогие. Надобно отметить встречу.

Что ж, очень удобно. За стопкой можно разрешить самые неразрешимые дела и вопросы.

С боярином прибыли несколько человек – как я понял, друзья и воины из дружины. Все весело проследовали в горницу. Дядюшка расстарался: от закусок, а главное от выпивки, рябило в глазах. Старичок первым поднял кубок:

– За племянничка! Не чаял и не думал, что когданибудь его увижу. За твое возвращение, Феденька!

Присутствующие подхватили эстафету. Кубок поднимался за кубком, ковш за ковшом. Кажется, все мне были искренне рады. Сам я больше слушал, чем говорил. При вопросах о годах, проведенных на чужбине, корчил скорбную рожу и хмурился, давая понять, что мне неприятен этот разговор. Друг детства оказался пацаном правильным и в душу не лез. Держался с достоинством, лишнего не молол, от чарки не отказывался, но меру знал. Да и сопровождавшие его воины мне понравились. Цену себе ведали, к Свегу относились с уважением. Если бы дело было в нашем мире, я бы сказал, что он у них в авторитете. Я все больше проникался симпатией к боярину. Гдето слышал выражение «короля играет свита». В данном случае оно было к месту.

Один только тип раздражал – двоюродный брат Свега, Хват. Похоже, он был совсем из другого теста. Пил без меры, хорохорился, задирался. В общем, строил из себя крутого, а сам – так, мелкий фраер.

Ну и, как всегда и везде в подвыпившей компании, зашел разговор о бабах. Сначала помянули какогото племянника Свега.

– Когда его женишь? Скоро всех девок придется под замок сажать. Липнут они к нему, как мухи к меду.

Свег нахмурился. Видимо, базар был ему не по душе. Тут открыл рот Хват.

– Слышали о Настасье Вахромеевне? – пьяно хихикнул он. – Говорят, снова любовника завела.

По тому, как мгновенно наступила тишина, я понял: все не только слышали, но и знают, кто он. Свег оборвал пьяного болтуна:

– Намто что? Думаю, никто бы не отказался. Ее избраннику можно только позавидовать.

Хват не успокаивался.

– Но рисковый же мужик, – протянул он. – Давно никто не смел на Настасью Вахромеевну заглядываться. Уж сколько хахалей ейный муж погубил, счет потеряли. И главное, другой бы женушку поучил, а у этой и волосок с головы не падает.

Я с трудом сдержался. Но пока мое имя не произнесено, надо терпеть. Если заеду наглецу в морду, всенародно признаю, что я и есть тот любовник. Так что придется оставить разборки до лучших времен. Мы с Настасьей вроде старались не давать повода к такому базару, но, видать, прокололись. Шила в мешке не утаишь. Ладно, Бог не выдаст – свинья не съест.

Хват гнул свое:

– Хотя изза такой бабы и помереть не жалко.

Я сжал кулаки. Ну все, еще слово скажет – пересчитает носом ступени. Никогда никому не позволял обсуждать свои любовные дела. Но тут нас отвлек Алекс, загорланивший какуюто веселую песню.

Свег улыбнулся и кивнул в его сторону:

– Перебрал твой парень, сил не рассчитал.

Я удивился. Раньше мой телохранитель не позволял себе подобного. В новом мире, что ли, слабину себе дал? А Алекс веселился вовсю: трепался за жизнь, братался с парнями Свега и даже лез пьяно обниматься.

– Может, хватит тебе? – спросил я его.

– Шеф, да разве я пьян? Хотите, пройду по одной половице?