За время, пока я возился на обыске, произошло следующее: Утром, придя на работу, мой сосед по кабинету, открыв дверь, сполз по косяку.

Пока он дышал свежим воздухом на улице, бригада экстренно вызванных рабочих, перенесла его стол и вещи в другой кабинет. Вызванная уборщица с подмогой отмывала всё. Обои зачищались, срывались, клеились новые. Во время этого в прокуратуру вошли китайцы, с которыми я плотно работал по милицейским делам и сдуру пообещал им помощь с оформлением паспортов.

Они выяснили, что я перешёл в прокуратуру и стайкой ходили за плохо всё понимающим прокурором. Двумя словами на русском просили его помочь с паспортами, потому что я хороший человек, и он поэтому хороший человек.

Когда я вошёл в прокуратуру, в холле меня встретил окруженный азиатами прокурор и, поправив своим характерным движением очки, спокойно спросил: «Тут что, будет райотдел?». Цитата дословна.

Выгнав китайцев, я доложил прокурору всё, о чём он ещё не знал. Он послушал, покивал и сказал, что меня ждут в кабинете.

Я вошёл к себе. Кабинет отмыли и переклеили. Вещей моего коллеги не было. Стало просторно. На сдвинутых стульях посередине кабинета сидели грустные сиамские близнецы «опер-бандит».

Одна рука бандита белела гипсованной повязкой, за вторую он был почти сутки пристёгнут надёжными иностранными наручниками к оперу. Про ключ я забыл. Проверку наручники с честью выдержали. Служили они мне недолго.

В то время ездил я на белом 126-м Мерсе. Наручники лежали в бардачке. В моём производстве было очередное дело, пресловутая «восемьдесят шестая, прим», связанное с обналичкой, а соответственно — с субъектами хозяйствования.

Это в большинстве своём нормальные люди, коммерсанты, грамотные и хитрые специалисты, сплошь с высшим образованием.

Наручники при задержании таких вообще были лишними и играли исключительно психологическую роль, чтобы «клиент» сразу осознал разрыв между волей и предстоящим.

На этот раз был директор продовольственного магазина, на центральной улице города. Я с ревизором заехал со двора магазина, достал из бардачка сложенные кольца наручников, взял статусную папку, и мы вошли внутрь со служебного хода.

Узнав, что в магазине прокуратура, весь персонал собрался в зале. Вышел директор. Нормальный мужик. Я уточнил его данные, он назвался. Поскольку никаких прав тогда у граждан не было, зачитывать ему было нечего. Я просто сказал, что он задержан и достал наручники. Чиновник безропотно протянул вперёд руки.

Я раскрыл наручники, планируя эффектно застегнуть их на его запястьях, но калёная половинка наручников выпала и в глухой, после моих слов, тишине звонким зайкой запрыгала по кафельному полу. В общей растерянности директор поднял с пола кусочек наручников и услужливо протянул мне.

Сохраняя лицо, я достал из кармана маленькие напалечные наручники, застегнул их у удивлённого мужика на больших пальцах рук, и мы его увели.

Бешенству моему не было предела. Наручник оказался распилен с одной стороны и заботливо уложен в паз. Забирая их из бардачка, заметить этого я не мог. Машину я ставил на охраняемой стоянке. Следствие было коротким и действенным

Дефективный сторож, пользуясь моим доверием, иногда мыл машину.

Природное любопытство идиота, увидев блестящую штучку в бардачке побудило его достать их. Интересуясь, как оно будет, исследователь застегнул их одной частью на ручке правой двери моего «Мерседеса». Испугавшись содеянного, исправляясь и перевоспитываясь, он всю ночь пилил ножовкой калённую сталь наручников, как Балаганов гирю.

Распилив, аккуратно вложил отпиленную часть в паз и сложил всё, как и было в бардачок. Красиво жили наручники и красиво умерли. Аминь.

С экспертно- криминалистической системой столкнулся впервые минут через десять после начала службы в милиции.

Это уже потом, в голодные девяностые не удивлялся, когда, в ходе выездов на кражи из продовольственных ларьков эксперт снимал отпечатки пальцев с огурцов, бутылок фанты или как она там называлась в то время и прочих колбасных изделий.

Девять часов утра. До начала всех совещаний и заседаний кадровый вопрос. К нему в кабинет я вошёл с ещё одним пацаном. Ну чтобы вы понимали, для нас кабинет начальника УВД города Харькова был капищем, что-ли. Мавзолеем таким, замком недосягаемым. Ну в общем запредельным служебным помещением.

Начальник УВД, полковник. 1988 год на дворе. Фамилия его на букву «К» начиналась.

Он очень добродушно и по отечески начал опрос, какого чёрта мы припёрлись в милицию. Выслушал наш бред, достал папиросу (именно папиросу) и закурил.

Я лично наслаждался видом кабинета. Огромный, обшитый от пола до половины стен светлым деревом, светлые шкафы вдоль стен. Здоровый стол, с приставным в виде буквы «Т», масса телефонов в том числе с гербом. Портрет Ленина над креслом и бюст Дзержинского почти в натуральный размер.

Глаз хватал все детали. Событие-то не ординарное. Откровенно говоря, сейчас пишу и всё стоит перед глазами. Потом- то я и не к таким кабинетам привык и даже обыски делал, а тогда… ух!

Полковник, узнав, что мой коллега из Белоруссии, пошутил про картошку, которая растёт если её садовят, а если не садовят, то не растёт. Белорус рассмеялся ему понятному юмору, я дипломатично хихикнул.

Хозяин кабинета, дымя папиросой, подошёл к большому окну повернул шпингалет и открыл сразу две фрамуги соединённые кронштейном.

Мы не отрывали от него взгляд. Второй этаж. Оцинкованный наружный подоконник серого цвета. И ровно по середине подоконника фигурно распластавшись знакомое резинотехническое изделие, по народному- гандон.

Белорус продолжал хихикать то-ли шутке полковника, то-ли увиденному. Я заткнулся, наглядно убедившись, что сделал верный выбор профессии.

Начальник моментально покраснел, нас вывели из кабинета и через пол-минуты там был весь руководящий состав.

Про нас забыли и мы глупо торчали в приёмной.

Из главного кабинета выходили и в него входили всё новые персонажи. Входили мрачные и испуганные, выходили весёлые. И тут в приёмную вошел парень. В гражданке. С большим металлическим чемоданчиком в руках. Без задержки его запустили в кабинет. Именно это был эксперт. Виталик, как я узнал много позже. Конечно мне было всё интересно, но уровень был не мой и информация была на «Нуле».

Уже через несколько лет выезжая с Виталиком на какое-то происшествие я случайно узнал подробности.

В кабинете начальника УВД было устроено летучее заседание. УВД города, это девятиэтажное строгое здание, без всяких арабесок и архитектурных излишеств. Примерно такой как в мультике предшествующем «Иронии судьбы»

С учётом физики и безветренной погоды рассматривалась только одна версия- вертикальное падение. Вверх от начальственного окна по- этажности шли бухгалтерия, кадры, какие-то службы, шестой этаж- следствие и прочие безобидные в плане применения презервативов службы.

А вот на восьмом… на восьмом был экспертный отдел. И именно по вертикали над самым главным окном здания была комнатка в которой отдыхали эксперты дежурившие сутки. И именно в этой комнате стояла кровать. И именно возле окна, в которое так удобно было выбросить что-нибудь.

Разумеется, за основную была взята версия аморальности экспертов. Виталик предмет с подоконника изъял по всем правилам криминалистики, в пакетик упаковал, подписал и сдал дежурному следователю.

Всё это под взглядами руководства. И хоть в то время действовал моральный кодекс строителя коммунизма, все менты в душе веселились. Не иначе, начальник тоже. Продолжения у этой истории не было. Гандоном личный состав попугали и выкинули. А я проникся уважением к экспертам. Интеллигентнейшие люди.

За мою богатую следственно-прокуроско-адвокатскую деятельность два дела запомнились с адьюльтером.