Тара не выглядела тронутой. Вместо этого она скрестила руки на груди и подняла тонкую бровь.

– Кроме как поговорить со мной. Если ты должен был, мы могли бы поработать над этим. Если так, я бы сказала Торпу, что не хочу кого-то другого возле меня.

Как много раз он пытался рассказать ей о причинах их расставания, она не собиралась вестись на это?

– Детка, я мог проговорить с тобой весь день. Ни в коем чёртовом случае ты бы не уступила ни на дюйм в тот момент. Я угрожал твоему маленькому спокойному миру и этому сердечку, которое ты пытаешься так чертовски сильно защитить от меня.

Румянец залил её светлую кожу.

– Слушай, ты оставил меня в шестнадцать, потому что кто-то угрожал мне. Я поняла. Но вместо разговора со мной об этом ты принял решение расстаться со мной.

– Я молчал ради твоей безопасности.

– Возможно, но ты ничему не научился. Ты в темпе вальса вернулся обратно в мою жизнь и поспорил с Торпом, что наденешь на меня ошейник или женишься за неделю вместо разговора со мной.

– Ошейник и брак, просто для ясности. И я объяснил тебе свои причины. Тебе нужно, чтобы я повторил их?

– Ага, ты объяснился после того, как я поймала тебя, а не до сделки. Зачем, чтобы у тебя было дополнительное время, чтобы заманить меня. Почему просто не прояснить всё, когда ты договорился с Торпом?

Логан почувствовал, как усиливается его гнев. Он был не идеален, но всегда искренне действовал в её лучших интересах.

– Я не думаю, что когда-либо скрывал тот факт, что люблю тебя и хочу провести будущее с тобой. Что я сказал Торпу не имеет отношения к нам.

Тара выглядела, будто вот–вот заплачет, но сморгнула слёзы.

– Но ты не спросил, хочу ли я этого.

– Ты всё ещё цепляешься за свою боль, как за спасательный жилет, так что не позволяешь себе любить меня в ответ. Пожалуйста, детка, не делай этого. Я знаю, что обидел тебя. Я буду извиняться каждый чёртов день, если должен. Но я хочу, чтобы ты откинула прошлые страхи и подумала о нашем будущем. Глубоко внутри ты доверяешь мне своё тело и безопасность, или меня бы сейчас здесь не было. Мне нужно верить, что твоё сердце не слишком отстаёт от моего.

Она побледнела. В яблочко! Теперь, если она просто перестанет упрямиться, затевать стычки и признает, что чувствует, они смогут двигаться вперёд.

– Так, когда истекает ваша с Торпом сделка?

Он сжал челюсть. Что, чёрт возьми, она собиралась с этим делать?

– В ночь четверга.

– Меньше, чем через три дня?

– Да.

– Надеюсь, ты готов расстаться с расхаживанием с важным видом по коридорам «Доминиона» в кожаных штанах, потому что, если подумал хоть на одну чёртову минуту, что я собираюсь, как безмозглая дурочка, стоять здесь, пока ты решаешь мою судьбу, ни разу не спросив меня, чего я хочу, ты, нахрен, сошел с ума.

Так быстро, что у неё не было времени сбежать, Логан схватил Вишенку за запястье и потянул так, что он сел на кровать и уложил её лицом вниз на свои колени. Без промедления он шлёпнул по одной крепкой половинке её задницы, едва прикрытой одним из тех маленьких прозрачных платьев. Она тяжело задышала, и даже прежде чем затух звук, он ударил по другой ягодице.

– Мне не нравится, когда ты материшься. Сделай это снова, и я шлёпну тебя снова.

– Пошёл ты!

– Вишенка, Вишенка, Вишенка...

Он вздохнул с сожалением.

Несмотря на это, он не мог отрицать, что эта её яростная сторона возбуждала его. Она хотела этой порки, хотела его, но её страх и гордость не позволяли признать этого. Тара сердилась и, возможно, у неё были на это все основания. Возможно, он должен был по–другому справиться с его обращением к правилам клуба, заранее рассказать о своих планах и дать ей возможность решить это без вмешательства Торпа. Но она тогда была ещё помолвлена с Брэдом. Она не была готова услышать, что он хотел заявить на неё пожизненную претензию.

Но он допускал, что, возможно, ему следовало поговорить с ней когда-то между тогда и сейчас.

Поскольку он сказал, что сделает, Логан ударил задницу Тары ещё дважды и прижал её извивающееся тело к себе, отчаянно пытаясь не думать о том, как сильно хотел быть внутри неё.

Проклятье. Он готов поспорить, что она умирает от желания двадцать раз назвать его мудаком и вырваться из его хватки, но порка удержала худшее на языке. Они оба нуждались в спокойствии.

Она вскочила на ноги, как только он отпустил её, в её глазах плескался гнев.

– Не делай этого снова. Я не одна из клубных девочек, ждущих твоего наказания.

– Не наказывать тебя?

Он медленно встал, подошёл к ней, вторгаясь в личное пространство, почти гордясь, что она стоит на своём.

– Я вернулся в твою жизнь, потому что я Дом. Знаешь что? Я всё ещё Дом. Я всегда собираюсь быть таким. Я готов держать пари, что хотя ты и плюёшься злобой, твоя хорошенькая маленькая киска истекает влагой.

Она оскорблённо вдохнула.

– Это низко.

– Зато правда.

Внезапно она подняла голову, сжала свои маленькие кулачки и посмотрела на него прищуренными глазами. Ох-ох. Что, чёрт возьми, сейчас происходит у неё в голове?

– Ладно, хорошо, я потекла. Я признаю это. То, что ты заводишь меня, не означает, что это дает тебе право определять всю мою оставшуюся жизнь. Я не позволю тебе использовать моё желание против меня.

Это то, о чём она думала? Чёрт, он обожал Вишенку за то, какая она умная и сострадательная, добрая. Она показывала миру ревущего тигра, готового бороться за справедливость и за слабых, но под этим фасадом была уязвимой.

Не важно, что он сделал, ему удалось зацепить её. Она поставила защитные стены между ними. Ага, он мог стоять здесь и спорить с ней. Он действительно мог выиграть битву. Но Логан участвовал в этой битве ради победы в войне. Если это означает, что ему нужно отступить и дать ей больше контроля, то он очень постарается подавить свою потребность доминировать и даст ей его. Потому что в конечном итоге, хотел, чтобы она была рядом с ним, потому что она сама захочет быть там. Не потому что он принудил её.

– Тогда помоги мне. Я всё порчу, но не хочу этого. Если ты думаешь, что я пытаюсь использовать твоё желание против тебя, чтобы решать твою судьбу, тогда забирай контроль. Я отступлю. Если после этой миссии ты скажешь мне уйти, тогда отлично. Я уйду и не вернусь.

Тара отшатнулась, её карие глаза были поражёнными и широко распахнутыми. Её рот приоткрылся, но последовало долгое молчание, пока она, наконец, не сказала:

– Спасибо.

– Но только когда я удостоверюсь, что ты знаешь разницу между мной, пытающемся руководить с помощью твоей киски, и мной, пытающемся привязать твоё сердце к моему, Вишенка. Когда я буду уверен, что ты точно знаешь, как сильно я люблю, когда ты поддаёшься, тогда я дам тебе всё пространство, какое захочешь.

С сердитым рывком, который, как он надеялся, сообщал, что они договорились, Логан сорвал с себя рубашку.

Тара, не моргая, смотрела, как Логан снимает узкую футболку, медленно обнажая для неё невероятный образец мужского искусства. Её беспомощный взгляд ласкал выпуклости его плеч, замедлился на выпирающих бицепсах, поглощал тугие пластины груди, расширился от вида кубиков на животе над низко–сидящими джинсами. И вид татуировки на японском, сползающей по его рёбрам, парализовал её. Хотя это, наверное, было чертовски больно, она смотрелась странно красиво на его бронзовой коже.

Неважно сколько раз Тара смотрела на Логана. Она таяла каждый раз. Её сердце запиналось. Кровь разогревалась, пока пальцы изнывали от желания коснуться каждого участка его кожи. Сейчас её внимание захватил его взгляд. Непреклонный и тёмно-синий, этот взгляд удерживал Тару на месте своей интенсивностью и дикостью. Он был как пороховая бочка. Тара подозревала, что уже подожгла её, и запал горит по направлению к неизбежному взрыву.

Он потянулся к джинсам и расстегнул их. Взгляд Тары нервно метнулся вниз, когда предвкушение скользнуло сквозь неё. Она задрожала, сглотнула.