В тот день накануне каникул.

— Я знаю, — он всхлипнул, — зачем, не пойму.

И больше не пикал.

Не то чтоб я прямо карающий меч,

Но в гневе я, в общем-то, жуток.

Пусть все, кто здоровье желает сберечь,

Без гнусных обходятся шуток.

5 ноября 2015

Потеплело, и цветет

Мать-и-мачеха.

У Митюши не идет

Математика.

Потеплело, сходит лед

И безветрие.

Как тут алгебра пойдет,

Геометрия?

Гомон галок и грачей

В дом вторгается,

И Митюша, как ручей,

Низвергается —

Мимо сосен, мимо круч,

Да к кочевникам!

Оставляя только луч

Над учебником.

31 марта 2016

Геккон Егор Петрович Шеин

Был молод и самонадеян.

Он шел походкой деловой

Над папиною головой.

Слегка небрежный, длиннолапый,

Он шел по потолку над папой:

Плевать хотел он, как геккон,

На гравитации закон.

Уже почти что целый месяц

То с душевого крана свесясь,

То из окна, то под стеной -

Он хитро наблюдал за мной.

Он был стремителен и жилист,

И мы почти что подружились,

Но папа вдруг, нипочему

Чихнул так громко, что ему

Упал на лоб Егор Петрович.

Орало будто сто чудовищ,

Объединившихся в союз.

А я?

Я все еще смеюсь.

19 апреля 2016

Вот мама милая моя

Пришла писать статью.

Работает пускай, а я

Гнездо над ней совью.

Осилить нужно сто задач,

Пятьсот один вопрос.

С собой возьму я желтый мяч

И красный паровоз.

Она, конечно, скажет: «Слезь,

есть комната своя»,

Но ясно мне: я нужен здесь.

Мы всё-таки семья.

И если время спать пришло,

И наступает ночь:

Я не уйду — ей тяжело,

Я должен ей помочь.

Мы вместе выстоим в любой

Из бед и неудач.

— Не бойся, мама, я с тобой.

И паровоз.

И мяч.

20 мая 2016

Я решил, что писатель, и сел за роман.

Взял бумаги из пачки, залез на диван

И заглавие вывел кривое.

— Что придумал? — спросил меня папа хитро,

Словно это так просто, как съездить в метро,

Но я только качал головою.

Слов и смыслов на свете большое число,

И я ждал, чтобы нужные мне принесло

Прихотливым течением мысли.

Я хотел, чтобы в книге моей над рекой

Неприметный был дом, а над домом покой,

И кленовые серьги нависли.

Я хотел, чтоб из дома с ведром за водой

Выходил бы волшебник с седой бородой,

С белым ястребом схожий обличьем.

Чтобы жил у волшебника огненный пес,

Чтобы ездил волшебник в тазу без колес, и легко говорил бы на птичьем.

Чтобы росший над домом волшебника клен

Помнил время, когда был волшебник влюблен,

И богат, и намерен жениться,

А кузен накануне женитьбы, чуть свет

У волшебника выкрал невесту, и след

Лишь оставил в высокой пшенице.

Он два месяца выл и не ел ничего,

А она очень быстро забыла его,

И тоска ее сердце не гложет.

И с тех пор он ступает бесшумно, как тать,

И проходит сквозь стены, и может летать,

А счастливым проснуться не может.

И он поит животных, когда суховей,

Заклинает заразу у малых детей

И уводит от пропасти стадо,

А она родила семерых сыновей,

Овдовела, согнулась, устала, и ей

Волшебства никакого не надо.

Он ступает с собакой по полю в росе,

И к нему прилетают и сходятся все:

И лиса, и медведь косолапый.

— Разбудить нам писателя, — слышно сквозь лес. —

Или может сегодня останется здесь? —

И скрывается сразу за папой.

09 июня 2016

Есть дерево, в лесу всего древней,

С опятами у кряжистых корней,

Поросшее лишайником и мхами,

В колючках, — просто так не подойдешь, —

Раз в год оно, как яблоками, сплошь

Тугими покрывается стихами.

Найти его немалых стоит сил,

Но папа каждый вечер приносил

Стихов из леса, с хвоей и золою:

Он складывал их горкой на столе,

Они горели, спелые, в тепле

И исходили терпкою смолою.

Они горели, радостные, здесь,

Проводники открытий и чудес,

Вели далеким и прекрасным садом.

Они умели исцелить от слез,

Открыть глаза, ответить на вопрос,

Который еще даже не был задан.

Все лето мы хватали наугад

Стихотворение, и каждый был богат

Без клада, каравана или жезла:

Другим на вкус был каждый новый плод.

Когда же мы вернулись через год —

Тропинка к тому дереву исчезла.

Дни наши стали скучны и тихи,

В лесу густом, без нас, росли стихи:

Те, что мы вместе слушали часами.

Но дерево волшебное во сне,

Все в серебре, является ко мне —

И разными смеется голосами.

08 августа 2016

С тех пор, как со сменой эпохи изрядно поблек пафос историй про пионеров-героев, Гулю Королеву, стахановское движение и доблестных контрразведчиков, как безоговорочный приоритет общественного над личным стал представляться нам крайне сомнительной доктриной, как основные войны начали разворачиваться не между армиями, а между телеканалами и корпорациями за право безраздельного владения человеческой волей — мы, кажется, окончательно утратили шкалу, каковой измерялся бы подвиг.

Раньше с этим было просто: направить собственный горящий самолет в самую гущу войск неприятеля, добыть за ночь двести тридцать тонн угля при норме в семь, вытащить пятьдесят человек с поля боя, не сдать своих под пыткой, раскрыть коварный заговор. И по другую сторону пропаганды — остаться человеком после десяти лет лагерей, не смалодушничать, пока тебя вербует Комитет, перебирая по очереди все болевые точки, и вообще — не бояться. Теперь как? Заработал миллиард и купил себе небольшой уютный федеральный округ? Десять лет на телевидении, и все еще не кокаиновый наркоман? Родил четвертого ребенка? Непонятно. Герои России — преимущественно спортсмены, чиновники и ветераны чеченских кампаний. Теперь, когда внешний сюжет окончательно перестал описывать нас, когда система прогнила так, что любые жесты как во имя нее, так и в знак протеста против нее — душный пиар и демагогия, когда никто не оценит попытки выдать десять рекламных слоганов за полчаса, потому что нужен все равно только один, — теперь все войны, стихийные бедствия, битвы тщеславий переехали из материального мира, где имели четкие законы и количественные эквиваленты, внутрь человеческой головы. И мы стали говорить о подвиге исключительно в пародийных коннотациях: совершить триумф воли и на пределе сил все-таки подняться с кровати. Сосредоточиться, сцепить зубы — и закрыть пасьянс «Косынка». Это не значит, что в нашей жизни подвигу не осталось места. Он просто утратил универсальность. Нет той измерительной системы, в которой он был бы безусловным для всех.