Омывающий наши берега Ледовитый океан будет исследован вдоль и поперек русскими моряками, на русских ледоколах, на пользу науки и на славу России»9 (курсив; наш. — Л. Е.).

Смелая и широкая постановка вопроса Макаровым послужила новой эпохой в истории ледокольного дела и полярных исследований, фактически по-настоящему развернутых только в годы советской власти.

В декабре 1896 г. Макаров читал ряд лекций по вопросам морской тактики, которые затем были сведены и дополнены в знаменитых «Рассуждениях».

Эта работа явилась классическим сочинением.

В 1897 г. она вышла под названием «Рассуждения по вопросам морской тактики», сразу была переведена на многие иностранные языки и вошла в состав библиотек всех флотов мира, а ее содержание сразу начало растекаться в уставы, инструкции и наставления.

Интересующийся читатель, с какой бы подготовкой он ни был, всегда будет читать это сочинение с большим удовольствием. Содержание 254-х параграфов поистине замечательно. Это не систематический курс и тем более не учебник, это просто и ясно изложенные взгляды Макарова по важнейшим вопросам морского боя. Он затронул множество мелких практических вопросов боевой подготовки. Содержание этой работы невозможно передать ни в каком кратком изложении. Достаточно посмотреть на перечень 14 глав, чтобы оценить содержание и всю важность этих рассуждений:

Место морской тактики в ряду других морских наук.

Влияние нравственного элемента на успех боя.

О военно-морской педагогике.

Самообразование и самовоспитание.

Обучение личного состава в плавании.

Артиллерия.

Мины.

Таран.

Приготовления к бою.

Разные действия.

Одиночный бой.

Эскадренное сражение.

Ночная минная атака.

Указания различным морским наукам.

В эти главы Макаров вложил все свои познания, весь свой опыт, все полезное, что можно было взять из военной истории.

Разбирая отдельные наиболее ценные высказывания буржуазных военных исследователей — Коломба, Мехена, Жоминьи, Клаузевица и Др., Макаров дает свои резюмирующие заключения.

Излагая понятие тактики, Макаров пишет: «Морская тактика есть наука о морском бое. Она исследует элементы, составляющие боевую силу судов, и способы наивыгоднейшего их употребления в различных случаях на войне»10.

Он устанавливает схематическую связь и зависимость всех прикладных наук от тактики, тактики от стратегии, а стратегию от государственной политики.

Во второй главе автор, рассуждая о значении нравственного элемента, заключает, что главное на войне это человек.

Много ходячих выражений и рассуждений находится в трех последующих главах — это цитирование из Суворова, Александра Македонского, Нельсона, Клаузевица и других великих личностей истории. Главы ѴІ, ѴІІ и ѴІІІ посвящены как материальной части, так и правилам ее использования в различных условиях боевой обстановки.

Замечательна по своему содержанию глава о приготовлении корабля к бою.

В виде предложения к рассуждениям по вопросам морской тактики были напечатаны прения по его лекция о тактике и ответы Макарова на выступления различных лиц, в частности резкие выступления против неправильных высказываний Рожественского. Интересно было выступление лейтенанта Беклемишева, который подчеркнул неоспоримый факт, что многое предложенное в разное время адмиралом и высказанное им раньше начинает, спустя лишь несколько лет, предлагаться и пропагандироваться за границей выдающимися иностранными моряками и возвращается иногда к нам с присвоенным этим идеям иностранным именем.

Как пример были приведены вопросы непотопляемости судов, разбор боевых средств корабля, выработка наилучшего типа корабля и т. д.

Беклемишев предложил внимательнее относиться к предложениям вице-адмирала и смотреть на них, как на заказ тактики, на что Макаров скромно ответил, что он очень тронут высказываниями «вследствие малой привычки слышать доброе слово».

Не прекращая научно-исследовательской работы, Макаров, после «Рассуждений по тактике», выступил с предложением двадцатилетней судостроительной программы на 1903–1923 гг., в которой хотя и допускал принципиальные небольшие ошибки, но вместе с тем исключительно правильно и сильно отстаивал свой взгляд, что соединение флотов России всех морей практически для войны невозможно, что строить надо три флота: Балтийский — лучше германского, Черноморский — с преимуществом перед турецким и Тихоокеанский — сильнее японского.

Макаров неплохо разбирался в вопросах политики, например, он тогда еще писал:

«Недоразумения с Японией будут из-за Кореи или Китая.

Японцы считают, что их историческое призвание поднять желтую расу… Всякое наше влияние на Китай или Корею они считают вмешательством в свои дела, а потому повод к разрыву можно найти во всякое время.

Чтобы этого разрыва не случилось, нужно иметь на Дальнем Востоке флот значительно более сильный, чем у Японии, и быть готовым к военным действиям во всякую минуту.

Разрыв последует со стороны Японии, а не с нашей … Успех Японии возможен лишь при условии недостаточности нашего флота, если же наш флот будет в состоянии командовать морем, то Япония будет совершенно бессильна что-нибудь сделать»11.

А касаясь специально военно-морской части, он замечательно правильно подчеркивал: «Чтобы решать, какого типа и сколько судов необходимо нам иметь на Дальнем Востоке, надо составить и разработать план действий или даже несколько планов» и далее… «Всякое военное судно строить для войны и боя. Проектируя его, надо прежде всего иметь в виду эту цель, а потом уже все остальные качества, в том числе и комфорт, которому теперь отводится неподобающее место».

Надо сказать, что эти пожелания, как и многие другие, остались в некоторой части правильными и для нашего времени.

Врангель, Ф. Ф., ч. ІІ, стр. 190.↩

Врангель, Ф. Ф., ч. ІІ, стр. 199.↩

«Морской Сборник», № 1–2, 1916 г.↩

Врангель, Ф. Ф., ч. ІІ, стр. 225.↩

Врангель, Ф. Ф., ч. ІІ, стр. 241.↩

Врангель, Ф. Ф., ч. ІІ, стр. 241.↩

Акт комиссии Бирилева (Врангель, Ф. Ф. ч. II, стр. 323–324).↩

Врангель, Ф. Ф., ч. II, стр. 402.↩

Там же, стр. 404.↩

«Рассуждения по вопросам морской тактики» § 15, «Морской Сборник» № 1–2, 1916 г.↩

Врангель, Ф. Ф., ч. II, стр. 443–444.↩

Макаров на посту главного командира Кронштадтского военного порта

В 1899 г. Макаров получил назначение на должность командира Кронштадтского порта. Несмотря на огромные масштабы работы, большие права и власть, боевой, деятельный адмирал, однако, все время думал о делах на Востоке. Он стремился всеми силами стать во главе Тихоокеанского флота, подготовить его к войне и разбить японцев на море.

Но командование возглавлялось бездарными, раболепствующими перед царем адмиралами.

Макарова же и не собирались посылать. «Меня пошлют, — говорил он, — туда, когда дела наши станут совсем плохи, а наше положение там незавидное».

Но даже с такими гнетущими мыслями Макаров с рвением принялся «наводить порядок» в Кронштадте.

Как полный хозяин города и флота, Макаров вникал во все, даже мелочные дела, и давал отчетливые короткие распоряжения и указания.

Очень хорошо о его службе сказал историограф Штаба 2-й Тихоокеанской эскадры Семенов:

«Служить с адмиралом было нелегко. Приходилось частенько недоедать и недосыпать, но в общем — жилось хорошо.

Отличительной чертой его нрава (которою я, как строевик, не мог не восхищаться) являлась вражда ко всякой рутине, ко всякой канцелярщине и, положительно, ненависть к излюбленному приему столоначальников и делопроизводителей «гнать зайца дальше» — т. е. во избежание ответственности за самостоятельное решение вопроса, сделать на бумаге (хотя бы наисрочнейшей) соответственную надпись и послать ее куда-нибудь в другое место «на заключение» и «для справки».1