— Костя, ты куда? — насидевшись вечером в одиночестве, тревожно спросила Юлька. — Уже к маме?

— Узнавать по часам время умеешь? — Завязывая шнурок ботинка, брат посмотрел на будильник.

— Время… Сейчас…

— Эх, видно, рано тебе в школу.

— Не рано… Вот. Десять часов. И немножко не хватает.

— Немножко! За семь минут я возле универмага буду!

— А зачем в универмаг? Тетрадки мне покупать?

— Угадала. Народу знаешь сколько перед первым сентября, к прилавку не пробиться. Сейчас куплю. Тетради, краски и голову инвалиду.

Юлька глаза вытаращила, но растолковывать, что это за «инвалидова голова», Косте было некогда. Пусть свою поломает.

Так и не догадалась смекалистая сестренка про «голову». Лишь через час, когда брат вернулся, внес в комнату большую картонную коробку и бережно извлек из нее кинескоп с зеленоватым, выпуклым экраном, лишь тогда без пяти минут первоклассница уразумела, кому нужна эта «голова». Затанцевала от радости:

— Сейчас смотреть будем?

— Сейчас! Быстрая какая! Может, еще ничего…

И Костя запнулся. Теперь, когда новенький кинескоп уже дома, когда чуть ли не все деньги за него выложил, теперь Косте и самому хотелось, просто ужасно хотелось, чтобы их «инвалид», почти год простоявший темный и безгласный, наконец ожил бы, засветился.

«Валера-то ни разу так и не зашел, — немножко с обидой подумал он. — Может, уезжал куда? В вдруг и сейчас нет? Вот это номер будет!.. Эх, сначала узнать бы, а я скорей — в универмаг…»

Костя почесал в затылке. Но что теперь рассуждать — дело сделано, никто денег не вернет. К Валере надо сходить. Кто-то дома должен быть.

Видно, в рубашке родился Костя. Сам Валера, живой и невредимый, лишь посмуглевший изрядно, открыл ему дверь.

— Здорово, ферзь! — искренне обрадовался он и потащил гостя в комнату. — Чего такой бледный? Видишь? — Валера показал свои руки с тугими бицепсами. — Бронза! Только вчера приехал. Две недели вдыхали с отцом благотворный озон на заводской базе отдыха. Красотища! Из воды не вылезал. Рыбы за своего признали. Между прочим, с одной плотвичкой познакомился… Ну, а ты как тут?

— Тоже на базе отдыха был! — довольный, что видит Валеру, пошутил Костя.

— Где же, интересно?

— Да рядом тут… на четвертом этаже. Такой озон, что весь масляной краской пропах.

— А-а, я забыл… Что, помощь нужна?

— Все. Закончили.

— Нанимали кого?

— Целая бригада работала… Не хочешь посмотреть?

Валера поднял руку с часами:

— А чего ж, сходим!

— Знаешь, — неловко сказал Костя, — трубку к телевизору я сегодня купил.

— Правильно. Давно бы надо… Стены красили?

— Обои… — Костя подождал немного, не вспомнит ли Валера свое обещание «оживить покойника», и виновато сказал: — Инструмент на всякий случай никакой не возьмешь?

Валера вновь взглянул на часы.

— Одно мероприятие, понимаешь, намечено… Ладно, пока время есть. — Он раскрыл портфель и положил, что нужно для ремонта.

Переступив порог квартиры, Валера изумленно поцокал языком, даже босоножки снял.

Косте было особенно приятно, что и самому Валере, такому доке в ремонтных делах, понравилась обновленная квартира.

Однако пейзажи, развешенные на стенах, все же привлекли наибольшее внимание Валеры.

— Неужели отец рисовал?.. Смотри-ка!

— Когда-то рисовал, — вздохнул Костя.

— А повесил, значит, для того, чтобы ему приятно было. Что ж, логично, — заключил Валера. — Посмотрит, посмотрит, да вдруг опять на художество потянет.

— Я и краски хочу купить, — сказал Костя, радуясь, что Валера сразу все понял. — Чего-то надо делать. А то пришли к нему с матерью, а там женщина одна, симпатичная, молодая, а волосы седые. Второй раз муж ее лечится. Не верю, говорит, боюсь: выйдет, снова месяц-два продержится и — опять по новой.

— Ясно, кивнул Валера. — Штука эта заразная. Клещ вот так же в человека впивается. — Слова эти прозвучали у Валеры невесело, и он, оживившись, сказал: — Но ты тут развернулся здорово. Сюда бы дядю Гришу на перевоспитание!

— Нет, — сердито подала голос Юлька. — Пусть он не приходит. Я не хочу.

— Правильно, не пускай, — одобрил Валера. — Ему что? Только бутылка, все остальное — до лампочки… Так… — посмотрев наконец на кинескоп, проговорил Валера и внимательно оглядел его со всех сторон. — Экран чистый, без дефектов, «знак качества» стоит. Хорошо… Давай, хозяин, поближе к окну его, инвалида. Поглядим… Газету на пол постели, жалко, если такую зеленую лужайку испачкаем.

Наблюдая, как уверенно снял Валера заднюю крышку телевизора, освободил на горловине трубки магниты, а потом, повозившись недолго, осторожно извлек и саму трубку, Костя подумал, что сегодня, пожалуй, и передачу какую-нибудь посмотрит. Он даже спустился вниз к почтовому ящику за газетой — узнать, что там по программе. О-о, совсем хорошо: в 17–50 — «Клуб путешественников».

Однако прошел час, полтора, и надежда увидеть на экране ведущего клуба Юрия Александровича Сенкевича начала испаряться. Что-то не получалось у Валеры. Новая трубка уже зеленоглазо и таинственно смотрела из овального прямоугольника телевизионного ящика, но загораться желанным голубоватым светом почему-то не заспешила.

— Может, лампа какая испорчена? — строил примитивные догадки Костя. — Здорово он шмякнулся…

— Лампы проверял, — морщился Валера. — Шестой блок, по-моему. Анодный выпрямитель если?.. — И снова погружался в изучение разостланной на полу принципиальной схемы. Потом тыкал проводками в паяные соединения, следил за стрелкой прибора…

— Перекусить не хочешь? — робко спросил Костя и протянул кусок хлеба с подогретым Юлькой бифштексом, купленным в кулинарии.

— Обожди, не мешай… — отмахнулся Валера и тут же машинально взял хлеб…

В половине третьего пришла Таня. Она села с Костей в сторонке, поговорили вполголоса, чтобы не мешать мастеру. Костя рассказал о вчерашнем походе к Пете Курочкину, как печатали фотографии.

— Непростое, оказывается, дело, — заметил он. — Отец его инженер на «Электронике», два диплома и то часа три провозились с одной фотографией.

— Думаешь, он починит? — поглядев на часы, спросила Таня.

Хоть Валера будто и не отвлекался от работы, а Таню услышал, покосил веселым глазом:

— Девушка, сомнение равнозначно поражению. Это не мой стиль. В шахматы не играете?.. Жаль. Мог бы написать позицию. Недавно почти безнадежную партию вытянул. Между прочим, у противника второй разряд.

На кухне Таня положила в сумку Юлькой сваренные яйца и сказала Косте:

— Тогда, наверно, оставайся, а мы с Юлей пойдем… Я думаю, — она с уважением кивнула на дверь в комнату, — этот Валера действительно починит.

Но Валера в пятом часу сдался.

— Упрямый покойник, — тяжело вздохнул он. — Я бы, конечно, оживил его, только… — Он выразительно показал на часы. — Мероприятие, понимаешь, запланировано… А Таня эта — хорошая девчонка. Дружите?

— С полгода уже.

— Для нее лыжную мазь тогда добывал?

— С этого вроде и началось, — подтвердил Костя. — Помнишь, снег тогда валил?..

— Вот и я, купался, купался в речке да с плотвичкой и познакомился. Тоже русявая такая. С ней сегодня договорились. Понимаешь?

— Понимаю, — грустно сказал Костя.

— Да ты не сомневайся. Оживет покойник. Может, завтра парнишку одного приведу. Тот — профессор! Вдвоем-то мы его!.. В общем, не унывай. Завтра будешь смотреть футбол!

Скоро вернулись и Таня с Юлькой. Но Таня зашла на минутку, сказала, что спешит.

— Маму на гастроли собираем, — улыбнулась она. — Чемодан с платьями не поднять. Дмитрий Кириллович дипломатическую обработку ведет… Анну Ивановну дней через пять выпишут. Привет тебе передавала. Спрашивала, есть ли у тебя деньги.

По тому, как Костя с преувеличенной бодростью ответил: «А, проживем! Ноготковая проблема!», Таня поняла, что с деньгами неважно.

— Если нужно, у меня есть, — сказала она. — Не стесняйся. Думаешь, только у тебя была зарплата! А я что, не работала?