Дорогая Тика, что же ты не напишешь мне, как идут твои занятия. Правда, ты кое‑что писала об этом, но мало, а мне хочется знать подробно, как дается тебе учение и справляешься ли ты. Кто помогает тебе? Скажи Мику и Васе, что я писал им в письме к бабушке, поэто\у сейчас не пишу, нет места и врме- ни. Напишу в след, раз, —*ак следует. Я начал составлять для вас альбом водорослей. Беда только в том, что многие из них очень велики и их не поместить не только в тетрадку, но * на нашем обеденном в столоюй столе. Кроме того, некотфые очень толсты. Ho все же кас нибудь устрою — подберу меікие экземпляры или отдельные іасти слоевиша. Знаешь ли, что гело водоросли называется слошищем? Сейчас мне очень хочется спать, глаза слипаются и рука не пишет. Поэтому не могу написать ничего путного. Кіаняйся Ан. Ф. и Соф. Ив. Долю ли гостил у вас Серг. Алекс.? Гоцелуй от меня мамочку и скажі ей, чтобы она заботилась о своем здоровье для твоего папы. Крепко целую тебя, дорогая Тика. He забывай своего папу.

Дорогой Мик, напишу тебе в сл. раз, сейчас нет ни месті, ни сил. Целую крепко.

Дорогая Наташа, целую маленького и забываю, где кончаюсь я, где Вася, где маленький, где мой отец. Как растет маленький? Здоров ли? Играете ли вы ему Моцарта? Непременно играйте. Покажите ему картинки, которые я присылаю домой. Подвигаетесь ли в английском. А главное, не забросили ли музыку? Это было бы очень грустно. У нас дома кажется остались ноты, вероятно найдется что нибудь и для вас по вкусу. Целую маленького, кланяюсь вам.

П. Флоренский

г. Загорск

(б. Сергиев)

Московской области

Анне Михайловне

Флоренской

Пионерская ул., д. 19

Флоренский

Павел Александрович

Сп. 1, Осн. 1

1936.ΧΙ.26—27. Соловки. № 82. Дорогая Аннуля, сегодня получил твое № 31 от 12 ноября. Оно в печальном и сером тоне. Конечно, мне понятно, что вам живется не легко и тебе—в особенности. Но зато у тебя, ведь, есть и много радостного, его ты не ценишь достаточно, т. к. оно есть, а если бы не было, то стала бы о нем печалиться. В частности же я не понимаю, как это ты могла написать о чувстве своей ненужности. Тобою держится весь дом и чрез тебя связываются все домашние отношения. Это говорю не только я, но и все, кто видит наш дом. Говорить при таких условиях о ненужности значит совершенно извращать действительность. Дело не в том, чтобы давать детям указания по частностям их работы и обучения, дети сами найдут разрешение возникающих вопросов, а—в создании общей атмосферы дока. Мне досадно, что ты переутомляешься чрезмерной работою, но не знаю, как помочь гебе в работе. Старайся разложиті ее по немногу на каждого. Это будет детям не тяжело, а іроме того и полезно—для приобретения хозяйственных и пр»чих навыков и для укрепления чувства взаимной связи. —Фотоснимки с маленького я получил. Он очень похож на Васюику, мне вполне нравится, лишь бы был здоров. Нашлась іи Васюшкина деревянная птичка, висевшая у него над корзиюю? Если нашлась, то гочистите ее, подновите краску и твесьте маленькому. Мне хочется, чтобы обстановка его младешества по возможности была Васюшкина. Конечно, многого ю повторить, но иногда и мелочи дают ребенку больше, чел существенное. Впрочем, іы лучше моего сумеешь вспомнить мелочи Васиного детства и кое‑что воспроизвести малышу. —В своем письме ты спрашиваешь о лисах. Они стали упитаны к: име, очень пушисты и красивы. Все более привыкают к жизни среди людей, а люди, привыкнув к ним, все менее обращают іа них внимания. Сказать проще, на лис, бегающих по дорогам и забегающих в Кремль, никто и не смотрит. Ни на кого они не бросаются и не издают никаких звуков, а безшумно скользят чернобурыми комками, волоча по земле свой огромный хвост, больший их самих. Спрашиваешь о детях. Тут есть школа для детей вольнонаемного состава. Ho дети, сколько я наблюдал, нашими лисами интересуются ничуть не более, чем посадские дети собаками, вероятно даже еще меньше. В этом письме я сообщаю Мике о белой куропатке. Их тут много, они очень доверчивы (к моему сожалению!) и истребляются и людьми и лисами. Еще охотятся лисы за чайками, но в настоящее время чаек нет—улетели. — Среди прочих производственных и изследовательских дел у меня в последние дни завелось еще одно, наиболее боевое, поскольку оно особенно срочно: изготовить придуманные мною в сотрудничестве с другими работниками б. Биосада тепло- и звуко–изоляционные торфопли- ты, в довольно большом количестве (больше сотни) и порядочного размера (50 х 50 см). Работа кипит, приходится одновременно и заготовлять оборудование (сушильные рамы), и материалы, готовить пластическую торфяную массу, прессовать и сушить плиты. В основном на них идет сфагновый мох или торф и отходы водорослевого производства, альгинат которых пропитывает торфяную массу. После замески торфяного теста оно прессуется под слабым давлением и в особых, придуманных мною, решетчатых формах сушится в сушилке. Получаются плиты, очень легкие (объемн. вес ок. 0,16), приятные на ощупь (вроде грубого картона), коричневато–серого цвета и обладающие тепло- и звуко–изоляционною способностью. —Сегодня я показывал фотоснимок с маленького вернувшемуся из летней командировки своему приятелю, украинскому крестьянину[2392]. Он пришел в искреннее восхищен» и твердил: «поцан- чік». (Поцан—по украински—мальчик). —XII. I. В этом письме я посылаю вам одну акварель—водорссль родофиллис ди- хстома Гоби, форма интермедиа [2393], в увелтенном виде и копии с изображений, относящихся к водорослевой промышленности Яюнии[2394], —пересняты мною с американского издания. Часть эіих рисунков—японские, часть—американские. К сожалению, у ѵіеня не было ни сносного пера, ни туши, ак что копии вышли очень грубые и неудачные; но для ознаколления они все–таки пригодны. Mie хочется, чтобы вы были в курсе моих интересоі, хотя, сознаю такими рисунками интереса не пробудишь. Bnpc- чем водоросіь родофиллис дихотома, т. е. розоволистник раздваивающий я, может привлечь внимание маленького своею яркостью. XI. 2—3. Стараюсь как можно больше работать, и в значителіной мере, чтобы внутренно держаться. Необходимость быть юегда на людях, видеть и соприкасаться с некоторыми, к котфым кроме отвращения ничего не испытываешь, невозможность уединиться, сосредоточиться и продумать что- нибудь углубіенно, безчисленные трения, возникающие из несоответствия между заданиями и средствами к осуществлению этих заданий—все это подтачивает нервную систему, и я сознаю, что у ѵіеня она уже развинтилась. Помочь тут ничем нельзя, единственное средство, если есть какое, погружаться в работу хотя бы и не углубленную и не столь полезную, какою она могла бы быть при иных условиях. Только ради вас стараюсь поддержать себя, и только желание видеть вас сколько- нибудь удовлетворенными питает силы. Ho в том‑то и дело, что вижу вас в тяжелом и унылом состоянии, при невозможности с своей стороны сделать что‑нибудь для вас. Маленький—вот единственное радостное известие, полученное от вас, но и это известие сопровождалось столькими мрачными спутниками, что я не мог порадоваться полно. И ты, и каждый из детей безпокоит меня‑кто чем. М. б. на общем мрачном фоне настроений я неьольно преувеличиваю; но не могу не безпокоить- ся. Когда, изредка, окажешься хотя бы в относительном одиночестве, среди природы, это безпокойство несколько разсеива- ется, а как только попадешь снова в людскую гущу, оно подымается снова. XII. 5—6. Стал готовиться к отправке письма—и не нашел его, не находил в течение трех–часовых поисков. Между тем найти надо было во что бы то ни стало, т. к. писать заново теперь уже поздно, а завтра отправка и, кто знает, м. б. следующее письмо уже не попадет в навигацию. Начинается наша зимняя спячка—прекращение навигации, отрезанность от мира, зимовье средь льдов. Насилу письмо нашлось, и мне подумалось: оно пропало, т. к. я написал его нехорошо, малодушно. Вероятно это потому, что у меня легкий грипп, чуть–чуть, и произошло ослабление сознания. Поэтому не стоит обращать на последние строки внимания. Кроме перечисленных выше рисунков присылаю еще 2 водоросли Ahnfeltia plicata, из которой добываем агар. Я не гнался за передачею формы (это было сделано раньше, в одной из зарисовок), а хотел передать различную расцветку этой водоросли — конечно очень приблизительно, т. к. краскою не передашь ликующего многообразия ее цветовых тонов, выходит лишь жалкое подобие. Трудно представить себе великолепие этих пурпурных, розовых, фиолетовых л прочих тонов анфельции, кучами сложенной на дорогу, в ожидании ее перевозки на завод. —Это несколько напоминает кашки, но торжественнее, богаче, одухотвореннее. При виде ьеликолепия этих красок я еще сильнее сознаю, как люблю тебя, дорогая Аннуля и всех вас. Крепко целую и прошу бодриться, быть радостной и ростить мне моих детей и маленького. Кіаняйся бабушке и Ан. Ф. Получила ли мое письмо С. Ив.? Еще раз целую дорогую.