Дочка улыбнулась мне, уходя, потому что знала, как трудно мне бывало иногда общаться с незнакомыми людьми или находиться в толпе. Она знала, что я делаю это ради нее. Я делала это и для себя, конечно, ведь мне нравилось проводить с ней время в парке.

В начальной школе было слишком много людей. Но в этот раз я не собиралась сдаваться. Я нашла глазами временного учителя Аннетт, он повернулся ко мне, и я вздохнула.

Он был хмурый, с пузом и странной лысиной. Все признаки мужской депрессии на лицо. Типичный неудачник в роли учителя на замену. Удивило меня не это, а то, как он уставился на меня, когда я встала перед входом в класс.

Он направился ко мне, и мне показалось, что его поведение будто изменилось, он выглядел более решительным и взволнованным, отчего я почувствовала себя некомфортно.

Я подумала, что меня вырвет, если от него будет пахнуть старыми записными книжками и немытой задницей. Я пришла к выводу, что чем ближе он подходит, тем сложнее мне скрывать свое отвращение.

— Вы мать Аннетт? — спросил он, не подходя слишком близко, за что я мысленно была ему благодарна.

В его голосе нотки мужественности были едва слышны. Он был одет в брюки цвета хаки и классическую рубашку в крапинку, и я мысленно отметила, что он относился к разряду чудаковатых учителей.

— Да, и я пришла сказать, что пора прекращать давать детям такие большие объемы домашнего задания. Аннетт в третьем классе, а вы даже не постоянный учитель. Восьмилетний ребенок – тоже человек, поймите.

Я скрестила руки на груди, разговаривая с ним в мягком тоне, стараясь не казаться стервой.

— Но она неплохо справляется, — он резко замолчал.

Я и так это уже знала, ведь мы обсуждали Аннетт.

— Конечно, справляется, но какое это имеет значение? Ваши задания бессмысленны, вы даете их, чтобы скоротать детям время, пока не вернется их постоянный учитель, — сощурилась я на него.

Я застала его врасплох, а потому дала пару секунд на размышления. Вообще-то я не была грубой, но этот человек мешал мне проводить время с моей девочкой, и это меня сильно расстраивало.

Меня стали окружать детишки, спешащие зайти в класс и занять свои места.

— Я следую указаниям учителя, мисс Монро. Я делаю лишь то, о чем меня просил мистер Бланкетт, — сказал он, нахмурив лоб и уперев руки в бедра.

Подождите секунду, он только что сказал мистер Бланкетт?

Никто больше не носил такую фамилию, она была не особо распространенной. Уайатт говорил, что работал учителем… Господи, этому человеку удавалось быть ослом даже там, где физически его и не было.

— Так значит Уайатт в ответе за все это? — спросила я раздраженно. — Вы серьезно говорите, что… — я замолчала, вздыхая. Я не собиралась сейчас вести себя как Тесса, я лишь ждала, чтобы он подтвердил мои догадки.

— Да, Уайатт Бланкетт и есть тот учитель, которого я заменяю с первого учебного дня, — ответил мужчина слегка растерянно. Он оглянулся, чтобы проверить детей, но они все вели себя хорошо и сидели на своих местах. — Вы хотели бы обсудить что-то еще, мисс, или мы закончили? — вежливо поинтересовался он.

Я едва заметно кивнула.

— Да, это все, спасибо.

Я вымученно улыбнулась и махнула Аннетт на прощание, затем повернулась и направилась к выходу.

09:11

— Доброе утро, Уайатт, — улыбалась я, неся в руках его поднос с едой. Он выглядел удивленным моим неожиданным приходом, но слегка улыбнулся и кивнул, когда я поставила поднос ему на бедра.

— Доброе, Уиллоу. Выглядите радостнее, чем обычно, что-то произошло?

Выражение его лица подсказывало, что он пытается меня подколоть, но я проигнорировала его вопрос.

— Доктор Венис говорит, вы идете на поправку. Через день-два вы сможете выписаться, — произнесла я, скрестив руки на груди.

Я не разговаривала с доктором Венис, я лишь провоцировала Уайатта, будучи почти уверена, что он не останется в больнице. Мне казалось, он выглядел довольно хорошо, чтобы уйти отсюда. Уже прошла почти неделя, как ему прекратили ставить капельницы и наложили гипс на руку. Казалось, Уайатт хотел поиграть со мной, и в этой игре я была своего рода домашним питомцем для него, ведь у него не было других собеседников. Не то чтобы я подыграла ему, если бы он попросил. Это на него мне хотелось надеть поводок, и если бы мне выдался шанс намотать ему что-либо на шею, я бы тут же вытащила его задницу отсюда.

— Я все еще нетрудоспособен, Уиллоу, — вздохнул он. — Присядьте, — он похлопал ладонью по краю кровати, приглашая присесть рядом с ним.

Я замешкалась. Выполнив просьбу, я словно соглашусь с тем, что делаю все, как он скажет. Но мне больше не хотелось играть в эту игру, поэтому я выпрямилась, молча отказываясь присесть.

Он прищурился:

— Вы должны накормить меня, сестра. Пожалуйста, сядьте, — проворчал он, настойчивее похлопывая ладонью по одеялу.

Затем похлопал еще раз.

И еще раз.

Он в удивлении приподнял брови, когда я отрицательно покачала головой, словно капризный ребенок.

— Вам надо научиться справляться самому. Возьмите вилку правой рукой и ешьте свою яичницу самостоятельно. Больше не буду вас кормить, — сказала я, ухмыляясь, пока он обдумывал услышанное.

— Почему вы не накормите меня? — спросил он раздраженно, насупившись и раздув ноздри, сжимая простынь в кулаке правой руки.

Меня позабавило это его сопротивление, он действительно не хотел есть сам. Эта мелкая перепалка ему явно была не по душе.

—Уайатт, сколько вам лет?

Он глубоко и громко вздохнул.

— Вы снова за старое, серьезно? Раз уж я здесь, вы могли бы и помочь? — он задрал подбородок, выпятив нижнюю губу.

Этот мужчина надулся. Этот двадцативосьмилетний человек действительно обиделся на меня потому, что я не собиралась кормить его.

— Я каждый день задаюсь вопросом, почему Уайатт все еще здесь? — я постучала указательным пальцем по своему виску, он закатил глаза. — Я думала, вы прекратите быть таким капризным? — я замолчала, сделав шаг ближе к нему.

Бедром я едва касалась его кровати, и то, как он посмотрел на меня, позволило мне почувствовать, что я наконец-то взяла ситуацию под свой контроль.

— То есть, вы хотите, чтобы я ел сам? Выглядит немного жестоко с вашей стороны, ведь я уже привык к тому, что вы меня кормите, — пробурчал он.

Интересно, он хоть иногда слышит, что говорит? Надеюсь, он не ведет себя так в присутствии своих учеников. Мою Аннетт оскорбило бы такое поведение.

Мне захотелось, чтобы он больше никогда не указывал моей Аннетт, что она должна сделать.

— Вы желаете такой роскоши, как медсестра, которая выполняла бы все ваши капризы, Уайатт?

Он кивнул, выражая смущение. Он не знал, что думать, и мне это нравилось.

— Тогда позвольте спросить, — вздохнула я, садясь на краешек его кровати, куда он и приглашал меня присесть, похлопывая ладонью. — Вы учитель, так?

Он снова кивнул, с любопытством посмотрев на меня.

— Да, я уже вам об этом говорил.

— И у меня есть дочь, — сказала я, прищурившись. — Вы не говорили, что преподаете в третьем классе. Я бы никогда не догадалась, — пробормотала я.

Он вздохнул.

— Да, это так. Я так полагаю, ваша дочь учится в моем классе, и вы чем-то недовольны? — он в ожидании приподнял брови.

— Вы осел, — просто ответила я, качая головой.

— Не очень вежливо так говорить, — ухмыльнулся он.

Я вздохнула:

— У вас милые глаза и затылок тоже милый, — беспорядочно выпалила я, поднося руку к его лицу и выдергивая пальцами волосок из его подбородка.

Уайатт ойкнул, а я смахнула одинокий волосок на пол, не отрывая взгляда от его лица.

— Вы даете третьеклассникам слишком много домашнего задания, хотя вас даже нет рядом с ними, мистер Бланкетт.

Он вздохнул, потому что ему не нравилось, когда я обращалась к нему, как к учителю.

— И? — пожал он плечами.