Я сделала глубокий вдох.

— Я должна стараться поступать правильно. Я не хочу причинять ему боль или вводить в заблуждение, – пожала я плечами. — Я хочу, чтобы его последние дни были счастливыми.

Она улыбнулась, встала с кофейного столика и взяла меня за руки.

— Ты слишком много думаешь, Уиллоу. Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться в кого-то, плохо, когда никто не нравится. Нельзя это игнорировать.

— Я не хочу влюбляться в него, — протестующе простонала я.

— Мы не всегда знаем, чего хотим. Думаю, что ты, дружочек, просто отказываешься признаться себе в этом, — сказала она, будто констатируя факт.

— Ничего я не отказываюсь признавать, — закачала я головой.

— А вот и да, — возразила она.

— Нет, — спорила я ребячливо.

Кейтлин драматически вздохнула, слегка опрокинув голову назад.

— Нам не обязательно больше это обсуждать, — сказала она, вставая.

— Слава богу, — пробормотала я. — Так что за сюрприз?

Она потянула меня за руки, чтобы помочь мне подняться.

— У меня не было настоящего сюрприза, я просто взяла фильм напрокат, — пожала она плечами. Я тут же плюхнулась обратно на диван.

— Хорошо. Приготовь какую-нибудь лапшу, тащи две бутылки вина и ставь свой фильм.

Она бросила на меня странный взгляд, удивленная моим повелительным тоном.

— Пожалуйста! — добавила я, взглянув на нее и слегка надув губки.

Она вздохнула, но сделала, как я и просила.

Мы в полной мере насладились девятой годовщиной нашей дружбы и даже позволили себе напиться, пока могли. В тот вечер я так и не сняла рабочую форму, а Кейтлин уснула, положив голову мне на колени. Я заплетала ей косы, не беспокоясь о торчащих прядях. Так мы и уснули, не дождавшись даже конца фильма.

2 июня 1997 года, 08:08

— Сегодня наш последний день в школе, Уиллоу. Знаешь, что это значит?

Мы с Кеннеди сидели в спортзале в ожидании звонка, готовые отправиться на первый урок. Сегодня был наш последний день в школе, но я не совсем понимала, к чему клонил Кеннеди.

— Вообще-то не очень, — ответила я.

— Мы должны подраться с теми, кто нам больше всех не нравится. Это наш последний шанс. Кто тебе больше всех не нравится? — спросил он.

Я недоуменно на него посмотрела.

— Кеннеди, я не буду ни с кем драться в свой последний школьный день. Я хочу получить аттестат.

— Ты получишь свой аттестат, Уилл.

— Мне все нравятся, кроме Кельвина, — пожала я плечами. — И надо быть полной дурочкой, чтобы затеять драку с ним.

Кельвин тогда так и не пришел, и с тех пор мы больше не разговаривали. Меня это не сильно волновало, потому что у меня был Кеннеди. И именно в тот день я осознала, что не могла любить никого другого. Мы с Кеннеди были крепко связаны, и с этим ничего нельзя было поделать. Мы продолжали жить дальше, будучи просто Уиллоу и Кеннеди.

Кеннеди поднял глаза и нашел Кельвина, который сидел рядом с Валери.

Я не сдержалась и закатила глаза.

— Я всегда хотел надрать задницу этому парню, так что он мой. Можешь взять на себя Валери. Рядом с ней ты кажешься высокой, — сказал Кеннеди, подталкивая меня локтем.

Я не отреагировала.

— Две слабые девчонки, которые пытаются навалять друг дружке это катастрофическое зрелище. Нет, спасибо, — я повернулась к нему, едва улыбаясь.

— Ты бы надрала ей зад, Уиллоу, — ухмыльнулся Кеннеди. – Она мышь, а ты лев.

Я смотрела на него изучающе.

— К чему все это? — тихо спросила я.

Он вздохнул.

— Мы оба никогда ни с кем не дрались. Только в старшей школе можно драться. После окончания школы это уже становится смешно и не считается, — пожал он плечами.

— Это и сейчас смешно, - ответила я ворчливо, все еще будучи в своем утреннем угрюмом настроении.

— Разве тебе не хочется врезать ей? — медленно спросил он, указывая подбородком в сторону Валери. Она то и дело проверяла свои ногти и теребила свои волосы. Я даже отсюда чувствовала запах ее эстрогенов, она была слишком женственной.

Если честно, я бы с удовольствием дала ей по физиономии, слишком уж она была миленькой.

— Ну я бы дернула ее за волосы, — признала я. — И дала бы под дых разок, — добавила, представляя все это.

Теперь я действительно думала о драке.

— Но я не думаю, что тебе стоит драться с Кельвином. Я не хочу, чтобы ты пострадал, — сказала я, смотря ему в глаза, чтобы он понял, насколько я серьезна.

Он пожал плечами.

— Я поговорю с ним о тебе. Скажу ему, что думаю о том, как он поступил с тобой. Скажу, что он заслужил получить по морде, и врежу разок. Ему выбирать, ударить меня в ответ или нет.

— Если он причинит тебе боль… — я замолчала.

Кеннеди решительно покачал головой.

— Синяки, кровь и все такое не беспокоит меня, Уиллоу. Если до этого дойдет, я справлюсь, — убеждал он меня.

Я нетерпеливо вздохнула. Он был прав. Он был сильным и мог справиться с этим. Он мог бы справиться со всем миром со связанными за спиной руками. Кеннеди мог побороть рак. Кеннеди мог все.

— Сделаем это, — сказала я спокойно.

— Сделаем, — подтвердил он. — Как только прозвенит звонок? — спросил он.

Я кивнула, повторяя за ним:

— Как только прозвенит звонок.

Мы смотрели на наших одноклассников, которых сегодня видели в последний раз здесь, в школьном спортзале. Он взял меня за руку, я и сжала ее.

Звонок прозвенел через четыре минуты. Мы встали, по-прежнему держась за руки, обменялись взглядами и направились к цели.

— Думаю, ударю его разок в лицо и уйду, — прошептал Кеннеди.

Мы были примерно в пяти метрах от них, они стояли в углу возле выхода. Похоже, Кельвин и Валери что-то обсуждали.

Я кивнула.

— Думаю, я тоже разок ударю ее и уйду.

Мы оба пришли к согласию и настроились победить в этой драке. Мы собирались драться с популярными в школе ребятами, которые нам не нравились.

Но затем Валери начала плакать, и мне больше не хотелось с ней драться. Я взглянула на Кеннеди, мы остановились.

— Я уже не хочу драться с ней, — сказала я ему.

Он кивнул и ответил, глубоко вздыхая:

— Я все равно хочу врезать Кельвину.

— Я тоже хочу его побить, — сказала я, и мы одновременно посмотрели в его сторону, как только Валери ушла. Она вытирала слезы, пряча лицо за длинными темными волосами.

Кельвин выглядел непринужденно, затем посмотрел на меня и подмигнул.

Проклятый Кельвин подмигнул мне.

— Можем бить его по очереди, — посмотрела я на Кеннеди.

Он выглядел неуверенно.

— Можешь разок дать ему оплеуху, но потом я возьму его на себя, — поправил он.

Мы ускорили шаг, отпустив руки. Кеннеди стоял за мной, когда мы подошли к Кельвину. Уткнув руки в боки и широко улыбаясь, я смотрела в глаза этому мерзавцу.

— Привет, — сказал он, улыбаясь в ответ, но его улыбка так сильно отличалась от улыбки Кеннеди. Он поднял взгляд, пытаясь узнать Кеннеди, который стоял позади меня, словно защищая.

Я прокашлялась, будто собираясь что-то сказать, но вместо этого отвела руку и со всей дури залепила ему пощечину.

Я ударила мерзавца очень сильно. Меня охватило такое чувство, будто я стояла на вершине горы. Он откинул голову в сторону, и я увидела краснеющую щеку.

— Я собирался позвонить, но… — начал он, но быстро замолчал.

Я отошла в сторону, и Кеннеди прервал его на полуслове ударом в лицо. С той же стороны, куда била я. Его удар был сильнее, чем я предполагала, и я была уверена, что у Кельвина будет синяк. Люди узнают.

На нас теперь смотрели все.

Кельвин отшатнулся назад, застигнутый врасплох. Он поймал взгляд Кеннеди, и его поведение сразу изменилось.

— Какого черта?! — бросил он взгляд в сторону Кеннеди.

Кеннеди выглядел сердитым, очень сердитым.