— Я не собираюсь как-то странно начинать наши отношения, — выпалил он. — Просто в какой-то момент парни начинают сильно нервничать, понимаешь? Я построил себе сильную защиту. Конечно, я боялся, что ты уйдешь после того, что я тебе наговорил, но, Уиллоу, я так рад, что ты этого не сделала. Я так рад, что ты оказалась той девушкой, какой я тебя считал, — он говорил медленно, и я понимала, что слова давались ему нелегко, а потому не сомневалась в их искренности. Я не могла оторвать взгляд от его глаз, он смотрел на меня, и я не могла устоять.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но он предупредительно поднял палец вверх.

— Не так быстро, — улыбнулся он. — Хочу, чтобы ты ответила мне на бумаге. Напиши свой ответ на… — он запнулся, начав шарить по своему столу. Открыл блокнот и вырвал чистый лист. — Хочу, чтоб ты написала свой ответ здесь, — настаивал он, протягивая мне вырванный листок. Он схватил ручку со стола и протянул мне и ее.

Я непонимающе смотрела на лист бумаги в своих руках, затем, не колеблясь, сказала:

— Хорошо.

Я повернулась к нему спиной, проходя вперед, села за первую парту в среднем ряду и сразу начала писать, крепко сжимая ручку.

Мне нужно кое-что понять, Уайатт.

Это сложно, но я не смогу прожить и дня, если не скажу тебе.

Ты нужен мне.

Слова, которые я пишу на этом листке бумаге, самые искренние слова, что мне когда-либо доводилось писать.

Ты нужен мне, а я нужна тебе, и я буду скучать по тебе.

Только по тебе.

Может, поцелуемся, чтобы я искупила свою вину за отъезд на четыре дня?

На данный момент целоваться с тобой –мое излюбленное занятие.

Мне любопытно, какой ты сегодня на вкус.

Я помню лишь апельсиновый вкус твоих губ.

Целую.

Я встала из-за парты, подошла к нему, и, поймав его взгляд, протянула ему записку, даже не сложив ее.

— Прочти, — сказала я ему.

Он не стал спорить, тут же опустил глаза и стал читать. Он не мог выдержать ожидания. Не тогда, когда я настаивала, чтобы он прочитал записку в моем присутствии, незамедлительно.

Дочитав, он поднял голову и посмотрел на меня взглядом, полным эмоций.

Вместо слов, он ответил мне так, как я хотела. Он схватил меня и поцеловал. Страстные поцелуи, нежные поцелуи, поцелуи, заставившие меня растаять в его объятиях. Поцелуи Уайатта. Мы целовались на протяжении нескольких минут, обнимая друг друга. Я подарила ему парочку своих поцелуев, и могла с уверенностью сказать, что он оценил их, судя по тому, как страстно он поцеловал меня в ответ.

Его поцелуи были словно волна, окатившая меня с головы до ног, наши тела, наши губы, наши пальцы.

Мы остановились, молча обнимая друг друга и стоя в тишине. Мы слышали лишь биение своих сердец.

Вместо того, чтобы попрощаться, он отодвинулся от меня, вырвал другой листок из блокнота и настрочил пару слов. Сложив листок вдвое, он протянул его мне.

Я понимала, что должна прочитать его, когда буду одна.

— Четыре дня, — сказал он.

Я сунула листок в карман, кивая.

— Четыре дня, — повторила я за ним.

16 июля 1997 года, 13:08

— Готов загадать желание? — спросила я Кеннеди.

Мы обедали в заведении «У Кейпа». Я задала ему вопрос, от которого, как мне казалось, Кеннеди мог почувствовать себя неловко, но я должна была знать, думал ли он об этом. Я не хотела, чтобы последние моменты его жизни были ужасными.

Кеннеди улыбнулся.

— У меня есть ты. Чего еще мне желать? Больше я ничего не хочу, — ответил он.

Я рассматривала его и шоколадные усы на его губах.

— Это из-за проекта «Счастье за деньги не купишь»?

Он пожал плечами.

— Я думаю, что мое счастье за деньги точно не купишь, но если бы у меня была возможность потратить чьи-либо денежки здесь и сейчас, я бы определенно это сделал, — приподнял он брови. — Помнишь тот раз, когда мы ходили в «Шесть флагов», Уилл? Я потратил свое желание на «Шесть флагов».

— Нет, я не помню, и нет, ты не… — я простонала. — А-а, дети, они совершают глупейшие поступки, не так ли?

Кеннеди кивнул.

— Поход в «Шесть флагов» был глупостью, не самое захватывающее зрелище в моей жизни, — сказал он. — Но мне было семь лет, Уиллоу, семилетние малыши умом не блещут.

А кто-то и до сих пор, подумала я.

— Это верно, — прокомментировала я, допивая молочный коктейль двумя соломинками. — Мне бы хотелось, чтобы мы сделали с тобой что-то важное, нечто такое, что бы запомнилось на всю жизнь, — сказала я ему.

Он кивнул, улыбаясь.

— Я работаю над этим.

— Над чем? — удивилась я. — Ты не можешь держать меня в неведении, Кеннеди. Это против правил.

Мы уже собирались уходить.

Кеннеди смял мусор в одной руке и засунул его в стакан из-под коктейля, как сделала я.

— Нет никаких правил, когда речь идет о жизненных выборах. Каждый выбирает свой путь. Я работаю над одним планом, Уиллоу, секретным планом. Это будет сюрприз для нас, — продолжил он. — Можешь продолжать гадать или составить свой план, — предложил он.

— Хм-м, — я замерла. — Я оставлю эти мысли при себе пока что, но я слежу за вами, мистер. Ты знаешь, как сильно я ненавижу сюрпризы.

Он нетерпеливо вздохнул.

— Ты самый добродушный человек из всех, кого я знаю. Я оставлю без внимания твою нелюбовь к сюрпризам, но лишь потому, что знаю, в тебе нет ни крупицы ненависти, — ответил он. — Но это нормально, когда сюрпризы застают людей врасплох, я имею в виду и тебя. Людям обычно не нравятся вещи и чувства, которые они не понимают.

Кеннеди обожал устраивать сюрпризы. У него это отлично получалось, я всегда это знала. Я ненавидела не сами сюрпризы, а беспокойство от их ожидания. Постоянная неопределенность, напряженность. Я не любила ждать чего-то неизвестного. Это как носить повязку на глазах до определенного момента, ты слышишь что-то, но не видишь.

— Объясни, — просто сказала я.

Он выпрямился и пристально посмотрел мне в глаза, протягивая руки через весь стол.

— Сюрпризы заставляют твое сердце биться быстрее в изумлении. Они производят эти волнующие ощущения, которые дают человеку иллюзию более яркой жизни. Это прекрасно, Уилл. Это, безусловно, прекрасно, и пока ты сама в этом не убедишься, я не умру — подмигнул он.

— Это честно, — кивнула я в ответ, улыбаясь. – Ты знаешь, я не против того, чтобы меня убеждали. Все возможно.

Мы встали и, выкинув мусор, направились к выходу.

— У меня большие планы, Уилл. Ты даже не представляешь. Не ждать ничего, принимать все, остальное ты и сама знаешь, — сказал он мне.

Мы катались на велосипедах. Проезжая небольшую цветочную поляну, мы остановились и сорвали несколько цветов, которые нам не принадлежали. Мы говорили о смысле цветов. Я сорвала последние оставшиеся три цветка, которые мне понравились, пока Кеннеди собирал свои.

Мы поехали домой, уселись в кресла и разговаривали до самой ночи. На прощание мы сказали друг другу «Привет». Я вошла к себе домой, держа в руках три синие розы, которые так сложно найти, одну розу я дала маме и одну отцу. Они восторженно удивились:

— Я и не знала, что бывают синие розы!

Я согласилась с ними, и цветы им очень понравились.

Я налила воды в чистый стакан, поставила туда оставшуюся синюю розу и отнесла к себе в комнату.

Села на не застеленную кровать и уставилась в окно. Я смотрела на розу и размышляла над смыслом красоты.

- красота – [кра-со-та́] – сущ.

1. Сочетание таких качеств, как форма, цвет, и/или очертания, которые радуют человека, в основном, с виду.

2. Соблазнительный или привлекательный человек.

Я подумала, что синяя роза представляла собой изначальное определение красоты. У этого цветка красивый цвет, форма и аромат. Вторым определением красоты был Кеннеди, потому что кто может быть красивее того, кто видит только красивое?