— Я учусь так жить, — ответила я.
Неожиданно она нахмурилась.
— Я должна сказать кое-что еще, — объявила она, понизив голос. — У Кеннеди нет отца. Я дала ему жизнь, но меня оплодотворили спермой донора. У меня никогда в жизни не была секса с мужчиной.
Я громко вздохнула.
— Ты говорила об этом Кеннеди?
Она кивнула.
— Да, перед его смертью. Я знала, что рано или поздно мне придется рассказать ему.
— Хорошо, что ты это сделала.
— Он должен был узнать, — пожала она плечами.
— Что ж, раз уж мы начали делиться секретами, — я запнулась на мгновение. – Мне тоже кое-что нужно рассказать тебе.
— И что же это за секрет? — спросила она.
Я постаралась ответить незамедлительно.
— Аннетт на сто процентов твоя внучка.
Она просто кивнула.
— Я как бы догадалась. Ты бы меня больше не увидела, если б это было не так.
— Уф, — я отпустила ее руки, улыбаясь. — Все в тебе напоминает мне о нем.
Она тепло улыбнулась в ответ.
— Он был бы таким замечательным отцом, несмотря на то, что рос только с матерью. Я даже удивилась, что он не оказался растяпой.
Я слегка засмеялась.
— Я скучаю по нему каждый день.
— Скажу тебе больше, Уиллоу, — тяжело вздохнула она. — Все, кто знал его, скучают по нему.
Я согласно кивнула, потому что это была правда.
— Уиллоу, возможно, это не мое дело, но ты нашла кого-нибудь? – осторожно спросила она.
— Эм-м, что-то вроде того, — пробормотала я.
Она хихикнула.
— Нашла. Ты встретила кого-то. Я знала, что это произойдет. И как зовут этого парня? — спросила она настойчиво, подперев руками подбородок и сложив локти на стол.
— Как ты узнала, что это парень? — поддразнила я.
— Ты с самого детства ненавидела девчонок, — не отступала она.
В этом Трейс была права.
— Не знаю, тот самый ли он, но надеюсь на это, — призналась я. — Его зовут Уайатт Бланкетт. Он был моим пациентом в больнице, и еще он учитель Аннетт.
— Ух ты, какое совпадение, — воскликнула она.
— Именно, — я кивнула. — Не думаю, что остальные детали покажутся тебе интересными, так что, пожалуй, это все.
— Погоди-ка! — она бросила на меня взгляд. — Ты любишь его или нет?
— Еще не поняла, — простонала я.
— Как давно вы встречаетесь? — спросила она.
— Без подробностей, Трейс. У нас не было свиданий. У нас даже не было секса пока.
— Кто знает, что должно быть первым: секс, любовь или свидания, — засмеялась она. — Так ты влюблена в него? И это все? — продолжала дразнить она.
— Трейс, я не совсем влюблена в него, но знаю, что однажды полюблю его очень сильно. Это может случиться быстро. Любовь может войти в мою жизнь, как только я вернусь в Иллинойс. Он может неожиданно появиться в Ноленсвилле и любовь найдет меня здесь. Такой ответ тебя устроит? — выдохнула я.
— Успокойся и не изводи себя, — ухмыльнулась она. — Я думаю, ты все еще пытаешься осознать, что именно чувствуешь. Ты еще молода. Со временем, Уиллоу, вам станет комфортно вместе. Просто надеюсь, что он будет стараться так же, как и ты, или же у вас могут возникнуть проблемы на этом пути. Тамара злилась на меня какое-то время, потому что я не хотела держать ее за руку или целоваться на людях. Думаю, то, что ты сейчас переживаешь с Уайаттом, похоже на нашу ситуацию. Просто будь осторожна.
— Конечно, Трейс. Спасибо.
— Приходи ко мне, когда разберешься, хорошо? Я кое-что дам тебе, но только когда ты полюбишь кого-то, кто бы это ни был, — заключила она.
Я кивнула, ответив:
— Договорились.
Мы вернулись в гостиную, и Трейс позвала Тамару присоединиться к нам. Тамара была красивой блондинкой и намного более дружелюбной к незнакомцам, чем Трейс. У нее были добрые зеленые глаза. Она мне понравилась. Мы перекусили, затем пообедали вместе, сыграли пару игр. Это взбодрило меня.
16:53
Мы с Аннетт покинули дом Трейс. Я попросила дочку сесть на велосипед и ехать за мной, и сказала, что мы поедем в один заброшенный домик в лесу. Я хотела, наконец, показать ей, где жила. Я провела там много времени, и была там с первым мужчиной, которого любила и который был ее отцом. Наш с Кеннеди дом обветшал настолько, что было небезопасно туда заходить, но он все еще стоял. Он был по-прежнему прекрасен, и по-прежнему оставался моим самым любимым местом. Я сказала ей, что ее папа встречал меня здесь каждый день, а дочка сказала, что хотела бы узнать, как выглядел ее отец, и последовала за мной к дому моего детства. Мы зашли на кухню, держась за руки, и я указала на фотографию на холодильнике. Это была наша с Кеннеди фотография с выпускного вечера. Она взяла ее, удивленно и с любопытством разглядывая.
— Это вы с папой? — тихо спросила она.
— Да, дорогая, это мы с папой, — вздохнула я, кладя руку ей на плечо.
Глава 27
17 августа 1997 года, 08:34
Перед сном я плакал, и утром проснулся со следами слез на щеках. Я снова заплакал, представив образ Уиллоу. Она была очень расстроена и несчастна вчера.
Вчера я последний раз видел Уиллоу. Мне не хотелось вылезать из постели. Я лежал на простынях, размышляя, что, если закончить все это дело всего за несколько часов?
Я не мог опуститься до самоубийства. Не мог умереть трусом. Мне хотелось быть сильным. Не хотелось кончать с жизнью при помощи таблеток. Я хотел верить, что у меня есть причина жить, сколько смогу.
Вернувшись вчера домой, я написал стихотворение для Уиллоу, которое она получит от кого-то другого, но уже не из моих рук. В нем заключалось объяснение того, почему я сказал ей последний раз «Привет» так скоро.
Сегодня ты сказала мне,
Что не оставишь меня умирать одного.
Мы влюблены,
Мы через столько прошли,
И не должны терять пути домой,
И не должны искать мы новый дом.
Правда в том, что у меня рак,
А ты все равно хочешь быть рядом.
Я расскажу тебе кое-что о болезни,
Она врывается в твое тело, уничтожая его.
Вскоре я потеряю нить своих мыслей,
Я потеряю покой.
Болезнь будет медленно меня пожирать,
Постепенно она победит,
И, в конце концов, украдет мою жизнь.
Мой разум не будет мне принадлежать,
Я не смогу узнать любимых людей.
Я не смогу даже тебя узнать.
Если ты будешь рядом,
Почему люблю тебя – не смогу и это сказать,
Я не смогу улыбнуться при встрече взглядами.
Чужая любовь не кажется милой,
Она непривычна, манипулирует,
Сидя у моей кровати, ты будешь плакать, жалея меня,
А я буду одинок, твоих чувств не понимая.
Я не могу позволить тебе меня таким видеть,
Это эгоистично и неправильно,
Несправедливо по отношению к тебе.
Сейчас я могу сказать, что люблю тебя,
Сейчас я это понимаю
И с гордостью заявляю,
Всего лишь один раз,
Уиллоу Рене Монро,
Говорю – Я люблю тебя,
И это правда.
Я люблю тебя больше жизни,
И буду любить тебя всем сердцем,
Даже когда потеряю рассудок.
Любовь к тебе как рак,
Но не такой опасный.
Ты завоевала меня целиком
И свела с ума.
— Кеннеди Дэйнс, 16 августа 1997 года