— Да, знаю.

— У вас тут очень красиво, — сказала девушка, ощущая себя ребенком, стоящим в домике-карусели на деревенской ярмарке.

Что же есть такого в этом мужчине, вызывающем у нее чувство беспокойства?

Он стоял босиком, одетый, как обычно, в джинсы с дыркой на колене и в черную рубашку для игры в поло. Слава Богу, в нем все-таки было еще что-то, на чем она могла сосредоточить свое внимание, не ощущая при этом отчаянного биения пульса.

— Спасибо. Я тут работаю, подправляю кое-где… то здесь, то там помаленьку, — ответил Сэм.

— К чему же все эти хлопоты?

— Потому что, — неуверенно начал мужчина, — это очень приятно. А Луиза даже учит меня готовить. Тут уж — либо научишься готовить, либо умрешь с голоду, — резко добавил он. — Я и не ждал, что вы меня поймете. Я и сам не уверен, понимаю ли, что делаю, но пока я здесь — этот дом мой.

— А я понимаю.

Андреа действительно его понимала. Дом уже понемногу начал приобретать жилой вид, в нем появилось что-то уютное и теплое. Ей показалось, что ее ответ обрадовал Сэма.

Он кивнул и вытянул вперед руку.

— Вы видели дом здесь. А я хочу, чтобы вы посмотрели его гам, внутри.

Девушка вопрошающе посмотрела на его руку, а потом снова заглянула ему в лицо. Чувство напряженности куда-то вдруг исчезло, и прямо у нее на глазах хмурое выражение лица мужчины превратилось в неуверенную улыбку.

Андреа не смогла удержаться и улыбнулась в ответ. Нет, он не Дэвид, а она — не ее собственная мать. Девушка подала руку Сэму, и он повел ее за собой в темную прохладу дома.

— Я не уверена, что это разумный поступок, — сдавленным голосом проговорила она.

— Если не уверены, — ответил Сэм, — то я научу вас разумным. Такие поступки — мое ремесло.

Андреа проследовала за ним через кухню, чистую, хотя он явно ею пользовался, и дальше по коридору, остановившись только перед входом в гостиную. Они посмотрели друг другу в глаза, и тишину теперь нарушал лишь стук двух сердец.

Даже в темноте Андреа могла прочитать в глазах Сэма невыразимое желание. Но на этот раз желание было разбавлено чем-то еще. Может быть гордостью, а может быть нежностью. Вероятно они оба переживали приступ сильной страсти, о которой так мечтала Мэдж. Андреа только не могла определить, стук чьего сердца она слышит — своего или Сэма.

— Здесь и там, — повторила она. — Мы здесь? — Девушка сделала попытку придать своему голосу небрежность.

— Нет, мы еще не пришли.

Сэм коснулся ее губ жарким поцелуем и отпрянул от нее, прежде чем она успела как-то отреагировать на его поступок. Не выпуская руки девушки, он провел ее дальше через гостиную к парадному входу и, остановив ее почти на самом краешке крыльца, с гордостью произнес:

— Вот. Здесь. Что вы об этом скажете? Андреа смущенно посмотрела туда, куда был устремлен взгляд Сэма и увидела там качели с полуоблупившейся от непогоды краской, висевшие в тени деревьев около крыльца. Она оказалась совершенно сбита с толку поцелуем и тем, что прочитала в глазах мужчины. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять замысел Сэма. Ему очень хотелось, чтобы она посмотрела именно на качели.

— Это качели Мэми? — спросила Андреа.

— Да. Я нашел их в сарае. Их нужно заново покрасить и поменять цепь, но я думаю, что они все же выдержат нас. Посидите на моем крыльце и на моих качелях, Андреа.

— Я не знаю. — Ее что-то сдерживало, и она понимала, что испытывает сомнение отнюдь не по поводу прочности качелей.

— Ну давайте же! Не обращайте внимания на соседей. Мы достаточно далеко находимся от дороги, — продолжал настаивать Сэм.

— Они и так не узнают, что я здесь. Я оставила машину за домом, — с излишней поспешностью ответила Андреа.

Мужчина еле сдержал улыбку. Она пришла к нему, пусть пока еще тайком, но все же пришла сама, и мысль об этом заставляла его сердце петь.

— Пожалуй, лучше будет сказать вам, шеф. Нет никакой гарантии, что никто не узнает о вашем пребывании здесь. — Сэм потупил свой взгляд. — Кажется, местные жители все-таки заинтересовались плотницкими работами.

— Да-а? А я думаю, что они просто дружелюбны.

— Было бы точнее сказать «любопытны». Меня уже пригласили на обед, потом на Праздник Города, да еще в церковь — это меня-то, неисправимого грешника, Я мог бы быть убийцей с топором, и они не заметили бы разницы.

— А вы не…?

— Что «не»? — удивился Сэм.

— Случайно не убийца с топором?

— Нет. По крайней мере пока еще нет. Но если вы сию минуту не сядете на мои качели, я начну кромсать вас рубанком.

— Ну хорошо. — Андpea позволила ему подвести себя к качелям и села на них, надеясь, что деревянное сиденье окажется прочнее, чем выглядит.

Раздался громкий треск, когда Сэм сел рядом с нею, однако сиденье все же выдержало. Они добрую минуту сидели молча, а потом мужчина босой ногой оттолкнулся от земли, приводя качели в движение.

— Сэм, не сердитесь на людей, которые заглядывают к вам. Для них главное, что вы внук Мэми. Они верят вам, — неожиданно даже для самой себя произнесла Андреа.

— Ага. И каждую минуту рождается еще новый глупец. В Аркадии их наверняка достаточное количество, включая и меня самого.

Девушка повернулась к нему.

— Я знаю, вам трудно или почти невозможно поверить в то, что вы здесь желанный гость. Но это так, благодаря отношению наших людей к Мэми. Не вынуждайте нас, — просто сказала она, слегка отведя в сторону взгляд, пожалеть о том, что приняли вас здесь.

Они медленно раскачивались взад и вперед. Тишину теперь нарушал лишь пронзительный скрип несмазанных качелей.

Сэм поднял вверх руку, и кончики его пальцев коснулись волос девушки. В течение четырех дней он убирал здесь разный хлам, наводил порядок в доме и избегал общества «случайно» проезжавших мимо людей. Он не видел Андреа, но не было такой минуты, чтобы он не думал о ней.

И вот теперь она сидит рядом с ним, и он понял, что всю эту работу он проделал не ради старой Мэми и не ради матери. Это делалось ради нее, Андреа. Сэм протяжно вздохнул.

— Спасибо вам за то, что заехали ко мне. Извините, если я создал проблему для вас и для губернатора, — произнес он и тут же пожалел о сказанном.

Он не хотел, чтобы в эту минуту говорили еще о ком-то, кроме них. Но он не мог рассказывать о своих чувствах, не зная наверняка, что ей это не безразлично.

— Вы зря беспокоитесь. И… Мне самой хотелось этого. — Ответ дался Андреа гораздо легче, чем она предполагала.

— Знаете, если верить Луизе, нам с вами постоянно перемывают косточки. Раньше со мной такого никогда не случалось.

Андреа была поражена услышанным. Нет, эта история явно переросла в сплетню, которая до нее еще не дошла.

— Не могу представить себе, почему, — удивилась она. — Ведь все совсем не так!

— Так. Так, дорогая. Молва уже связала нас воедино.

— У вас слишком богатое воображение, мистер Фарли. Ведь между нами ничего не было, — искренне возмутилась девушка.

— Ничего? — Сэму понравилось то, как она избегала его взгляда. Это, как впрочем и краска смущения на ее лице, говорило даже о большем, чем если бы она упала в обморок.

— Одного поцелуя недостаточно, чтобы принять его как серьезное доказательство Мы не более, чем друзья или знакомые, — быстро поправилась Андреа.

— Всего лишь друзья? Мне кажется, вам лучше отвечать только за себя, шеф Флеминг, — лениво протянул Сэм. — Строго говоря, с этой точки зрения у губернатора есть повод для беспокойства. Кроме того, я ведь уже дважды поцеловал вас.

Андреа отогнала ладонью стайку комаров от своего лица, а потом ее рука скользнула на затылок, чтобы поправить выбившуюся из косы прядь волос. Девушка коснулась пальцев Сэма и резко вскочила на ноги.

— Что ж, возможно Эд на самом деле слишком много себе воображает, — стала объяснять она, — но я могу оказаться много хуже. Он ведь честен и надежен и предлагает мне благополучное будущее. В Аркадии это считается достойными восхищения чертами поведения.