Кожа Хейми никогда не была такой гладкой под моими пальцами. Его рот никогда не был так сладок. Это все равно, что заново обрести его, снова влюбиться в него. Только на этот раз он поймал меня в свою сеть. Он и есть моя сеть, потому что он тоже меня любит. И это заставляет его рисковать. Рисковать для чего угодно.

Мои руки спустились вниз, к его обернутому вокруг бедер полотенцу. Я ослабила его, позволив ему упасть, и поднесла свою руку к его бедру, пока мои пальцы не сомкнулись вокруг его твердого члена. Он застонал мне в рот, и я вдохнула это. Я вдохнула его.

— Слоун, — прошептал он, его руки были крепкими и требовательными, но в тоже время мягкими при прикосновении к моему телу. С большой осторожностью он снял с меня футболку, затем юбку и трусики, и, изгибаясь, стащил с меня сандалии с моих ног. Когда он выпрямился, он немного отступил назад и глазами изучал мое голое тело.

— Ты такая красивая. И ты вся моя. Всегда. Вся моя.

Он осыпал меня поцелуями. Везде, от шеи до пупка, я почувствовала, как будто они, как крылья бабочек скользят по мне. Так легко, так сладко, так далеко.

— Твоя кожа такая горячая, — вздохнул он снова на меня. — Ты вся горишь.

Я услышала его голос, как будто он в нескольких милях от меня, разговаривает со мной на конце рая, куда я пробираюсь через теплую воду, чтобы добраться до него. Я даже слышу настойчивость в его голосе. Я не понимала, но я слышу его.

— Слоун, посмотри на меня, — я пыталась, но мои веки не подчинялись мне. И потом я почувствовала, как мир погрузился, и я падаю. Но, как я и ожидала, руки Хейми поймали меня. Он будет оберегать меня в безопасном месте. До тех пор, пока я не покину этот мир, он будет оберегать меня в безопасном месте.

— Слоун! — закричал я, мой голос становился все громче и громче. Она просто обмякла в моих руках. Ее щеки стали красными и появились капельки пота на лбу. Ее кожа была горячая на ощупь. Она билась в лихорадке. — Слоун, ответь мне!

Я осторожно опустил ее на пол, и она застонала. Она нахмурила брови, давая мне понять, что ей больно. Или что-то не так. Очень, очень плохо.

Я схватился за свой телефон, набирая 911. Это все, что я знал. Я не знал, что случилось. В одну минуту она была со мной, а в следующую уже нет.

Я сообщил им о чрезвычайном положении и оставил свой адрес, и затем позвонил охраннику, чтобы он знал, что к нам приедут. Я взял Слоун на руки и отнес ее к дивану, затем подбежал к одежде, схватил ее и надел на нее, как можно быстрее и нежнее. Даже после манипулирования с ее руками и ногами, пытаясь, одеть на нее одежду, она не шевельнулась. Она просто поворачивала голову из стороны в сторону, ее лоб был все еще сморщенным, как будто она тяжело дышала, короткими и неглубокими вдохами.

Я быстро поднялся по лестнице наверх, схватил первые попавшиеся джинсы и рубашку, и быстро спустился вниз, и начал одеваться рядом со Слоун, чтобы следить за ней. Когда я услышал дизельный двигатель машины, то быстро побежал надевать ботинки возле двери. Я открыл дверь и ждал, стоя посередине, чтобы следить за Слоун, пока они войдут вовнутрь. Врачи спешили, неся на плечах носилки и сумку, поставленную на них (носилки имеется в виду). Оба были примерно сорокалетними, я бы сказал. Оба выглядели серьезными и квалифицированными, что заставило меня чувствовать себя намного лучше.

— Сэр, вы можете сказать мне, что случилось?

— Она просто упала у меня на руках и теперь не реагирует. Кожа ее горячая, как будто у нее лихорадка. Кроме этого, я не знаю, что случилось.

Я почувствовал страх, который грыз меня изнутри. Я не мог потерять ее. Не сейчас. Не так. Не тогда, когда я так многое еще хотел сказать, так много хотел показать ей и доказать ей.

Мое сердце застучало в груди, когда они приступили к работе над ней и не получили никакого результата.

— Как ее зовут, сэр?

— Слоун.

— Слоун! — произнес он громко. — Слоун, ты можешь открыть глаза и посмотреть на меня?

Ничего. Ни трепета век, ни поворота головы, ни движения губ. Просто ничего.

Один из врачей прислонил свой стетоскоп к ее груди, в то время как другой врач взял ее за руку и прижал свой ноготок к ее кутикуле. Она даже не дернулась. Они что-то бормотали друг другу. Один допрашивал меня, пока они клали ее на носилки.

— Она употребляла алкоголь?

— Нет, сэр.

— Она принимает какие-либо лекарства?

— Только противозачаточные таблетки, которые я знаю.

— У нее есть на что-нибудь аллергия?

Я пожал плечами и покачал головой, чувствуя себя таким беспомощным.

— Не то, чтобы я знал, но...

Он кивнул, делая какие-то пометки на бумаге, приколотой к его планшету.

— Сэр, мы отвезем ее в больницу. Она потеряла сознание, но ее состояние сейчас стабильное. Вы можете поехать с нами, если хотите. Она упала?

— Да, вообще-то.

— Вы член семьи? Или вы можете связаться с кем-то, кто смог бы встретиться с нами в больнице?

— Я не... нет, я не из семьи, но я могу позвонить с ее телефона ее отцу по дороге.

— Звучит неплохо. Если вы сделаете это, то мы тогда сразу доставим ее в отделение.

Пока оба врача поднимали носилки со Слоун, они раздвинули ножки у носилок, чтобы потом смогли проехать через дверь или вниз по лестнице. Поскольку Слоун не взяла с собой сумочку, я побежал к ее машине, схватил ее сумочку с заднего сиденья и побежал обратно к скорой, чтобы сесть рядом с ней.

Я увидел ее телефон, как только открыл сумочку. Он был в маленьком кармашке сбоку, очевидно предназначенный для хранения телефона. Я достал его и пролистал ее контакты, пока не нашел номер ее отца. Я нажал на его номер и слушал гудки, пока врачи очищали руку, чтобы ввести внутривенный укол.

Когда большая игла проткнула ее кожу, то я посмотрел на ее лицо, пытаясь, понять почувствовала ли она этот укол. Она не двигалась. Мой желудок стал тонуть, как будто я проглотил горсть камней.

— Локк, — услышал я ответ на другом конце телефона, отвлекающий меня от неподвижной Слоун.

— Мистер Локк, это Хейми Спенсер. Слоун пришла ко мне сегодня вечером. Она упала. Я сейчас вместе с ней едем на скорой помощи в отделение. Вы сможете встретиться с нами там?

Последовала пауза, во время которой я был уверен, что отец Слоун обрабатывает полученную информацию от меня. Я не люблю ходить вокруг да около. Я не такой человек и он тоже.

— Что с ней? — спросил он. Его голос был настолько тихим, что мне пришлось напрячься, чтобы его услышать. Страх был очевидным, что заставило меня еще больше затревожиться.

— Я не знаю. Она покраснела и вспотела, ее кожа была горячей, как будто у нее лихорадка. До этого она чувствовала себя превосходно. Но теперь она не реагирует. Я не знаю... я просто...

Слова ускользали от меня, когда я рассказывал ему о том, что сам мало знал. Это самое ужасное чувство в мире — быть беспомощным. И это страшно. Что может быть плохого в том, что она упала? И не отвечает? Это больше, чем просто обморок. Это очевидно.

— О, Боже, пожалуйста, нет, — услышал я, его шепот в телефоне.

Ледяные пальцы ужаса окутали мое сердце.

— Что? Что происходит? Почему вы так сказали?

Я услышал напряжение в голосе мистера Локка. Оно отчетливо и ясно передалось через телефон.

— Я объясню, когда приеду.

И затем он повесил трубку.

Оставшийся путь до больницы, мое сознание состязалось с вариантами развития событий. Там, они что-то сделали, чего я не смог понять. Медсестры вышли оценить ситуацию, задав мне только один вопрос.

— Сэр, вы член ее семьи?

Я хотел солгать, но не сделал этого.

— Нет.

— Вы связались с кем-то из ее семьи?

— Да.

— Простите, но вам придется подождать здесь, пока кто-то из ее семьи не придет. Затем, вы сможете подойти к регистрации. И затем, когда администратор даст нам знак, мы придем за вами.