- Ты не хотел быть там.

Джо покачал головой.

- Я ненавижу то место и мужчину, которым привык быть. Ты заставила меня хотеть большего, Эм. Ты первый человек за очень долгое время, который заставил меня захотеть стать лучше. Когда я с тобой, я забываю…

- Забываешь о чем? - прошептала она.

- Что я недостаточно хорош для тебя.

- Как ты можешь так говорить? Как ты мог даже подумать об этом? - Боже правый, он не единственный пытался быть кем-то, кем не был. Хранит секреты, прячет правду, потому что боль от потери его пугала ее так же сильно, как и мысли о том, как мало времени у нее осталось.

Она смотрела куда угодно, только не на него. На эту чертову кружку, пол. Горло сдавило, слезы снова обжигали ее глаза.

Монстр в голове зарычал.

Эмма потерла шею, успокаивая чудовище. Она посмотрела на Джо, его темные глаза смотрели на нее.

- Ты лучше тех людей, которыми окружаешь себя, хоть ты убедил себя в обратном.

- Это не так.

Проклятье. Она задвинула назад свою собственную боль и сосредоточилась на нем.

- Вот почему ты держишь их рядом? Потому что ты правда веришь, что ты недостаточно хорош? - чувствуя необходимость коснуться его, она положила руку на его твердый пресс. – Конечно, ты чувствуешь себя ненужным, потому что ни один из них не дает тебе ничего взамен. Но это неправда. Это обман. Ты важен. Ты особенный — но не по тем причинам, по которым они пользуются тобой. Не только потому, что ты можешь играть на гитаре и петь.

- Эмма.

Она задрожала, когда отчаяние накрыло ее.

- Послушай меня. Услышь то, что я говорю. Тебе нужно избавиться от всех этих пиявок. Избавиться от всего этого токсичного дерьма. Проживи свою жизнь. Прекрати быть рок-звездой, которой, как ты думаешь, все хотят, чтобы ты был. Будь мужчиной, которым, я знаю, ты на самом деле являешься. Мужчина в этой комнате, прямо сейчас – вот кем ты являешься. И это мужчина, которого я люблю.

Он помотал головой, и она остановила его, коснувшись щеки. Эмма подошла ближе, чтобы его рука опустилась на ее бедро, он выдохнул и притянул ее к себе.

- Я люблю тебя. - Отчаяние покинуло ее голос, когда она нежно прижалась к нему. - Мужчину, с которым танцевала под звездами, хотя тот думал, что ни черта не умеет танцевать.

Он усмехнулся.

- Который целовал меня до потери пульса, чтобы отвлечь меня всякий раз, когда мы находились в лифте.

- Это нетрудно.

- А однажды в самый разгар интервью, прямо в процессе ответа на вопрос, ты обнял меня. Думаю, журналист язык проглотил, а ты даже не моргнул. Ты просто притянул меня в тот момент, когда за нами закрылась дверь. В средине того, что должно было занять все твое внимание, ты все равно думал обо мне, и неважно, как ты относишься к себе: в тебе есть что-то особенное.

Его руки заскользили по ее телу, одна обхватила сзади ее голову, другая проскользнула под футболку, чтобы остановиться на голой коже поясницы.

- Я всегда думаю о тебе, Солнышко. Я люблю тебя.

О, Боже. Он сказал ей эти слова. Эмоции застряли в горле. Из глаз потекли слезы. Эмма прижалась лицом к его груди.

- Эм?  Что я такого сказал? Черт. Я беру их назад.

- Лучше бы тебе этого не делать, - приглушенно сказала она.

- Не плачь, Эм. Пожалуйста.

От дрожи в его голосе она заплакала еще сильнее.

- Я не могу видеть слезы. Я сделаю все что угодно. Я… спою ту глупую песню, которую ты так сильно любишь.

И он начал петь. Его голос прозвучал только для нее.

- Слишком поздно, чтобы спасти себя от падения...

- Прекрати, - прошептала она.

- Я рискнул, и ты изменила мой образ жизни...

- В ней так не поется.

- Но ты неправильно меня поняла...

- Нет, правильно. - Она оторвалась от его груди, потянулась и поцеловала его, потому что у нее возникло ощущение, что если он закончит куплет, она точно будет не в состоянии остановить слезы.

- Что? Тебе не нравится, как я пою?

- Я люблю, когда ты поешь, - улыбнулась она, запустила руки в его волосы и снова поцеловала.

Целовала его, пока он не обхватил ее лицо своими большими руками и не стер слезы с ее щек. - Это глупая песня.

- Это красивая песня.

- Ты красивая. - Он поцеловал сначала один опухший глаз, затем другой. - Мой лучик  солнца. Останься со мной после турне. Полетели со мной в Англию.

Нет. Она отпрянула назад, паника усилилась.

- Я прокачу тебя на своем Кенигсегге. Мы будем танцевать в холлах моего дома в Претсбури.

- Джо, я…не могу. Я не буду…

Боль мелькнула в его глазах.

- Не оставляй меня, Эм, - сказал он мягко, слишком мягко. - Ты мое спасение.

Это было слишком. Что она делает с ним. Боль ее молчания стала причиной двух реакций. Она заплакала, а Монстр использовал ее слабость, чтобы усилить свою хватку.

- Джо. - Было трудно говорить, почти невозможно произнести слова. - Ты должен увидеть в себе то, что вижу я. Ты должен спасти себя сам. Я не смогу всегда быть рядом с тобой.

Он откинул свои длинные волосы с лица, глаза умоляли.

- Не говори так.

Боль в голове усилилась — ожила, начала по-своему пульсировать. Руки бесконтрольно задрожали. Хуже, намного хуже, чем когда-либо раньше.

- Джо, я..  - зрение помутилось. Сердце забилось в ужасающем ритме.

Доктор предупреждал, что такое случится. Что однажды боль станет слишком сильной, чтобы вынести ее. Что скорее всего это произойдет из-за стресса или физической нагрузки. И все же это не смогло коснуться боли в ее сердце, ведь оно болело за мужчину, у которого был свой собственный ад. Джо знал, что она собиралась сказать ему, и это причиняло ему такую боль, что все в нем дрожало.

Комната закружилась.

- Нет,- прошептала она.

- Эм?

- Нет. Не сейчас. - Глубокий вдох не помог. Она выталкивала из себя слова, ей нужно было сказать их, прежде чем ее схватит приступ. - Я скрывала от тебя кое-что, Джо. Прости меня.

Его образ растаял, и все погрузилось в темноту.

Джо сидел у изголовья больничной кровати и, не отрываясь, смотрел в глаза самой прекрасной женщины. Та, что вошла в его жизнь, его сердце, и изменила его мир. Вывела из темноты. Спасла его. Он посмотрел в ее глаза и поклялся сделать все, чтобы спасти ее. Он отдал бы за это свою известность, состояние. Если это удержит Эмму в его жизни.

Ничто из этого не имеет значения. Ничто, если она уйдет.

Наблюдать, как она падает, было самым ужасным происшествием, которое он когда-либо видел. Ее трясло, она плакала, а затем просто обмякла. Спасибо, Господи, он успел подхватить ее, прежде чем она ударилась головой об пол. Она пробыла без сознания по крайней мере 30 минут. Столько времени ему потребовалось, чтобы натянуть футболку и обуться, пока Гари нес ее в машину, держал по дороге в больницу и внес ее туда.

Джо не хотел отходить от Эммы, но Гари настоял, что нет необходимости афишировать это, что кто-нибудь мог сделать фото, как Джо выносит из автобуса девушку в бессознательном состоянии.

Как будто Джо волнует эта огласка. Все, что его заботило, - здоровье женщины, которая наконец то пришла в себя около минуты назад, сжав пальцами его футболку, как это она обычно делала. В ее глазах застыла смесь боли и страха, и он не мог прекратить прикасаться к ней. Убрал волосы с ее лица. Успокаивая их обоих.

- Что вы делали, когда она отключилась?- спросил доктор. Похоже, он еще не заметил, что Эмма пришла в сознание, а Джо не чувствовал потребности отвечать ему.

Он сосредоточился на Эмме вместо мужчины, который задавал вопросы.

- Я только сказал, что люблю ее. Она плакала, пыталась сказать мне что-то, что я не хотел слышать.

- Что...

- У нее головные боли. Они лишали ее дееспособности.

- Она принимает какие-то препараты?

- От головной боли, да. Она вкалывает их.

- Вы знаете, как они называются?

Он читал название раз или два, но не мог вспомнить.

- Не знаю.

Эмма продолжала молчать. Слеза скатилась из уголка ее глаза, и он стер ее большим пальцем.