– Где тебя носит! - воскликнула Агата, увидев вернувшуюся Джин. - Риччи все устроил!

– Риччи? - обрадовалась Джин.

– Да не твой, а мой Риччи. Пекарь. Будешь из мешков отсыпать в чаны муку. Платят побольше, чем у Терезы.

Джин понимала, что согласится на любую работу, и потому невнимательно слушала свои будущие обязанности. Думала о начальстве хлебозавода, которому необходимо показаться не дохлятиной - слабую не возьмут даже при содействии пекаря.

Она впервые оказалась на территории хлебозавода. Во дворе стояли цистерна с молоком, грузовики с мешками муки, сахара. Часть мешков грузчики относили в помещение, остальные складывали на крытой платформе. Цементный двор, словно инеем, был припорошен мукой.

Агата повела Джин в двухэтажный особняк администрации. На первом этаже девушки работали на компьютерах. Второй этаж занимало начальство. Они остановились перед табличкой "Плейс". Агата постучала и, услышав разрешение войти, открыла дверь.

– Мистер Плейс… - начала она.

– Да, я знаю, - прервал седеющий мужчина с квадратными плечами. Воротничок белоснежной рубашки туго охватывал его мощную шею. - Ричард говорил… Что ж, работайте, - он внимательно посмотрел на Джин, - мисс…

– Лоу, - подсказала Джин.

– …мисс Лоу, - повторил он, встал из-за стола и неожиданно оказался низкого роста, с отрастающим брюшком. Ноги в дорогих ботинках были почти по-женски изящны. - Вас предупредили? Мы платим двести долларов в неделю, - сказал он. - Это немного, но если вас устраивает, с завтрашнего дня приступайте. Желаю удачи.

Две последние фразы прозвучали для Джин особенно приятно: восемьсот долларов в месяц - больше, чем у Терезы! - и уже с завтрашнего дня.

Очутившись снова во дворе. Агата подтолкнула Джин локтем.

– А ты в самом деле везучая! Это ж надо - вылез из-за стола… расшаркивался!

– Не выдумывай! Кто расшаркивался?

Агата не слушала.

– Он, между прочим, вдовец!

Джин поморщилась.

– Перестань!

– И этот не подходит? - почти зло укорила Агата. - Перебирать раньше надо было! - Она выразительно посмотрела на живот Джин. - За него любая пойдет! Положение, деньги!.. И человек хороший. А что фигурой не вышел, так все остальное в порядке…

– Тебе-то откуда известно? - удивилась Джин.

– Известно! Да и фигура у него ничего. Ноги короткие, зато плечи какие!

– Можно подумать, ты продаешь его. Агата расхохоталась.

– Продается управляющий с домом, свекровью и счетом в банке!.. Впрочем, на фиг ты ему сдалась?

– Вот и хорошо. И больше не будем об этом… Агата замолчала и вдруг снова расхохоталась.

– А я бы пошла за него…

Основные цеха завода уходили в глубь двора. Там были печи, где выпекали хлеб, булки, пирожные, торты. Уже у входа пахло свежей выпечкой. Агата толкнула боковую дверь, и они оказались в просторном помещении с цементным полом и высоким потолком. Отсюда все начиналось. Прямо со двора по пандусу въезжали грузовики. Грузчики сбрасывали на транспортер мешок, который медленно двигался по ленте. У конца транспортера работница ловко вспарывала мешок специальным ножом, одновременно ставила на нужную отметку регулятор емкости, и мука текла в чан. А на подходе был следующий мешок - и все повторялось.

– Ну, как? - допытывалась Агата. - Хороша работка? Это тебе не полы мыть!.. Ладно, все, пошли домой!

Джин не двигалась, завороженно смотрела на плывущие по ленте мешки.

– Идем! - Агата потянула ее за руку. - Успеешь налюбоваться.

Джин была подавлена. Однообразие все повторяющегося и повторяющегося процесса угнетало. Ей казалось, что она сама превращается в придаток ползущей ленты. В кафе у Терезы можно было делать что-то быстрее или медленнее, раньше или позже - менять темп и порядок работы по своему усмотрению… Она поглядела на женщину, нажимавшую кнопку "пуск", когда требовалось наполнять чан, и кнопку "стоп", когда чан наполнялся. Вот и вся "работенка", как говорила Агата. Как робот, подумала Джин.

– Тебе не нравится? - удивилась Агата.

Они вышли на улицу. После сумрачного помещения солнечный свет слепил глаза. Джин, щурясь, наслаждалась теплом.

– Мне? - переспросила Джин.

– Тебе! - сердито сказала Агата. - Я же все вижу. А восемьсот долларов нравятся?

– Да.

– Ну и молчи! Подумала бы о ребенке!..

Глаза Джин напряженно смотрели на Агату, но едва ли они видели ее.

– Что с тобой? - спросила Агата.

Взгляд Джин медленно возвращался к реальности.

– Ничего… - ответила она.

– Странная ты, - недовольно сказала Агата.

Вечером Джин пошла к Бекки. Бекки только что вернулась из больницы и наслаждалась домашним покоем. Хотя ее комната мало отличалась от больничной палаты: кровать, тумбочка с лекарствами. Небольшой телевизор. Маленькое зеркало, никаких признаков хобби, никаких предметов, выдававших вкусы или капризы хозяйки. Никаких дамских мелочей, вроде фотографий суперзвезды - безразлично, мужского или женского пола, - губной помады в футляре якобы "от Макса Фактора" или хотя бы красивого гребешка. Все строго, чисто, без "улик".

– Сандра говорит, - словно оправдываясь, пояснила Бекки, - что когда я поправлюсь, тогда и буду украшать. - Она рукой обвела стены. - А сейчас, чем меньше вещей, тем легче дышать. - И было непонятно, согласна она с сестрой или подчиняется ей. - Хорошо, что ты пришла, Джин. Я одна. Скучно. - Она никогда не употребляла слово "тоскливо". Оно означало бы жалобу, а Бекки уже знала, что люди не любят чужих жалоб.

– А Сандра? - спросила Джин.

– У Сандры своя квартира. Она очень занятой человек, забегает ко мне на пять минут - ей некогда.

– Бекки… - проговорила Джин. - Я почувствовала его!..

Она произнесла это торжественно и немного испуганно. Бекки также испуганно спросила:

– Кого?

– Его! - Джин дотронулась до живота.

– Ребенка Стива?.. - прошептала Бекки. - Ты рада?

– Не знаю.

Джин хотелось, чтобы Стив был рядом. Даже если бы он отказался от ребенка, она не чувствовала бы себя одинокой. Лишь бы он знал!.. А теперь, кроме Бекки, ей некому рассказать…