Оставшись без работы. Джин вволю спала. Когда Агата уходила на хлебозавод, Джин одевалась, шла в "Семь футов". От бармена узнавала, какое судно пришвартовалось, какое ждут из плавания.

Джин полюбила прогулки в порт. Здесь жили особой, отличной от остальных горожан, жизнью. Она подолгу наблюдала, как суетятся грузчики, за швартующимися судами, за слаженной работой грузчиков, затем как торговцы рыбой сговариваются с рыбаками. Она читала названия на бортах судов, безотчетно выискивая "Синюю корову".

Однажды к ней подошел обросший трехдневной щетиной, немолодой мужчина. По раскачивающейся походке в нем легко угадывался бывший моряк.

– Что-то вы зачастили к нам, - сказал он. - Хотите, чтобы ребенок стал моряком? Или ждете мужа из рейса?

– Ни то ни другое, - ответила Джин.

– Значит, третье? И какое же оно?

– Просто смотрю.

– В работе не нуждаетесь?

Джин посмотрела на собеседника с интересом.

– Смотря какая.

– Машину водишь? - спросил он, переходя на "ты".

– Была б машина… А что, вам нужен шофер?

– Точно.

– И вы это предлагаете мне? - Она покосилась на свой живот.

– Предлагаю. Тебе когда рожать? Месяца два еще походишь?

– Похожу.

Он оживился. Представился:

– Бартоломью Льюис, торговец рыбой.

Последнее он мог не уточнять; от него попахивало, как из трюма рыболовецкого судна, а к старым джинсам кое-где присохла рыбья чешуя.

– Всего две поездки в день! - торопливо, будто боялся, что его услышат, говорил он. - Я нагружаю грузовик…

– Грузовик? - Джин усмехнулась.

– Да он меньше "мерседеса", одно название - "грузовик"! Развезешь по ресторанам. И еще раз. И все!

– А сами не можете?

– Могу. Но пока развезу и вернусь, потеряю вторую партию - перехватят. Мне напарник нужен.

– Мужчина был бы надежней, - сказала Джин.

– Был мужчина. Его на три месяца лишили прав: лил!

– И сколько за такие две ездки?

– Сто двадцать в неделю…

Льюис испытующе смотрел на Джин, и та поняла, что он зажимает: пьяница шоферу платит больше.

– Подождите, вот кончится назначенный срок, и вашему шоферу вернут права, - сказала она. - Он и будет ездить за сто двадцать.

– Сколько? - спросил Бартоломью.

– Двести пятьдесят, мистер Льюис.

Тот только головой покрутил:

– Ну, девочка, ты не пропадешь…

– Надеюсь.

– Я за такие деньги могу крепкого мужика нанять. А здесь, сама понимаешь, работа временная… Сто семьдесят пять. Больше не могу!

– Покажите свой грузовик.

Машина действительно оказалась небольшой. На открытой платформе помещались шесть корзин.

– Две поездки, говорите?

– Две.

– Согласна.

На следующее утро Джин уже пришла в порт работать.

Грузчики подхватывали садки прямо с палубы небольшого судна и ставили на машину, которую Джин подогнала к краю причала. Парень, работавший вместе с грузчиками, сел в кабину. Она спросила у Бартоломью, куда ехать.

– Эндрю знает, - сказал Бартоломью, махнув рукой в сторону парня в кабине.

Эндрю оказался разговорчивым. Он и был тот самый шофер-пьяница, временно переквалифицировавшийся в грузчики.

– Как же ты ездить будешь? - спросил Эндрю у Джин. - Куда муж смотрит?

– Деньги нужны, - коротко ответила Джин.

– А сам?

– Больной он.

– Работать больной, а ребенка сделать здоровый? - Эндрю глянул на дорогу. - Сейчас повернешь направо и через три дома остановись, у магазина.

Пока Эндрю и рабочий магазина снимали рыбу, Джин постояла возле машины. На ферме она отвозила овощи в рестораны и кафе ближайшего к ферме городка. Моталась по два-три часа. Но теперь отвыкла и отдыхала…

Следующая остановка была у придорожного ресторана на развилке шоссе. Хозяин ресторанчика и его служащий сами перебросили еще живую рыбу в свою ванну. В кузове оставались две полные корзины.

– Это в "Серебряный якорь", - сказал Эндрю.

От неожиданности Джин резко затормозила.

– Аккуратней, - сказал Эндрю. - Я-то привычный, а твое дитя еще неизвестно как! Не дай Бог, вытряхнешь его.

"Серебряный якорь"! Об этом она не подумала. В ресторане всегда была свежая рыба, но Джин не интересовалась, кто доставлял ее. Сейчас надо было что-то придумать. Она сняла с головы косынку и обвязала щеку. Пожаловалась: разболелся зуб. Эндрю полез в карман и вытащил грязную таблетку:

– Я с похмелья всегда принимаю, от головы. Помогает. Зубам тоже полегчает.

Джин едва не стошнило от одного вида таблетки, неизвестно сколько времени провалявшейся в кармане Эндрю. Но пришлось проглотить.

В ресторан они заехали со двора. Джин осталась в кабине. Она слышала голос Грегори, вышедшего к машине. Потом к нему присоединился голос Гиты. Ей хотелось хоть издали увидеть Фрэнка. Конечно, едва ли он мог здесь появиться, но она осторожно выглянула. Шефповар и Рита стояли у дверей в кухню. Грегори, держа в руках бьющую хвостом рыбину, что-то показывал Эндрю. Тот молча слушал. Потом обеими руками поднял корзину, прижимая ее к груди, и понес в кухню. Появившись снова, Эндрю вернулся к грузовику, захлопнул борта и влез в кабину.

– Черт жирный! - ругнулся он и обтер ладони о брюки.

– Кто? - спросила Джин.

– Грегори ихний! Каждую рыбу прощупал. Жабры ему, видите ли, не те! Поехали!

Они вернулись в порт. Бартоломью за это время удалось перехватить у конкурентов удачную партию рыбы, и он был доволен. Спросил о поездке. Эндрю доложил, не забыв высказаться в адрес придирчивого повара из "Серебряного якоря".

– Ничего, ничего, - сказал Бартоломью. - Зато марка: сам Грегори берет у меня рыбу!

Грузчики снова заполнили кузов машины корзинами. На этот раз товар отвезли в гостиницы на пляже. Домой Джин принесла полную сумку с рыбой, - Бартоломью на радостях расщедрился. Агата всплеснула руками:

– Живая!.. Но зачем столько! Денег не жалко?

– Сама наловила.

Агата слушала рассказ Джин о новой работе, посмеиваясь.

– Отчаянная ты, - сказала она. - Но рыба - это хорошо. Пойду пожарю. Посидим, поедим. Мой пекарь любитель жареной. - Она уже забыла о грозном предупреждении выгнать Джин, если та вовремя не заплатит за квартиру.