– Ну что ж, - наконец произнесла она. - Надеюсь, ты еще передумаешь.

Она поднялась и ушла. Агата тотчас появилась вновь:

– Получила старуха? Так ей и надо! Иди ко мне, рыба готова…

Джин работала у Бартоломью. Дважды в день она заезжала домой, чтобы покормить дочку. После каждой поездки Бартоломью расплачивался, добавляя к деньгам рыбу. Джин могла быть довольна. Однако поездки утомляли, а главное - она не всегда успевала вовремя накормить Линду, и голодная девочка заходилась в плаче. В результате, как предсказывала миссис Гастингс, Джин вернулась в кондитерскую.

Снова зачастили мужчины-покупатели. Миссис Гастингс была довольна. А Джин замирала всякий раз, когда в кондитерской появлялся мистер Плейс. Она боялась, что тот спросит, готов ли у нее ответ. Но он покупал пирожные и молча уходил. Нервы Джин не выдерживали напряжения, и она сама хотела, чтобы он наконец заговорил, лишь бы избавиться от изнурявшего ее ожидания. То подавленное, то возбужденное состояние матери отразилось на Линде. Девочка плохо спала и ела, стала плаксивой. Джин замечала косые взгляды Агаты, слышала чертыханье пекаря, который все чаще оставался ночевать у хромой любовницы…

Мистер Плейс подкараулил ее на пути к кондитерской. Не разыгрывая случайной встречи, признался, что ждет ее.

– Я хотел пригласить вас в гости, - сказал он и тут же добавил: - Я и моя мама будем рады, если вы придете.

– Спасибо… - Джин подыскивала повод, позволявший отказаться. - Но я не могу оставить дочку.

Это была правда. Первое время Джин клала Линду у стенки, загораживая кровать с внешней стороны стулом Риччи. Возвращаясь домой, Джин находила дочку в том же положении. Когда девочка начала ползать, пришлось купить кроватку с высокими бортами, через которые она не могла перевалиться. И теперь, отказывая мистеру Плейсу, Джин боялась не того, что Линда упадет, а ее плача, злившего Агату и пекаря.

– Приходите с дочкой, - сказал мистер Плейс. - Мы приглашаем вас обеих.

Джин представила себя с Линдой на руках, входящих в дом Плейса. Это могло быть истолковано однозначно - что она согласна жить с ним.

– Хорошо, я приду.

Дома она накормила Линду, уложила спать и отправилась в гости. Она еще не бывала в этой части города, хотя место, где жил управляющий, находилось неподалеку от хлебозавода. Уютный зеленый район был застроен коттеджами в окружении зеленых газонов и цветников. Дом мистера Плейса оказался просторным, с мансардой. С улицы его палисадник ограждал белый штакетник. Калитку украшал красный электрический звонок с белой кнопкой. Занавеси в доме, стоявшем в глубине двора, были спущены. Но Джин не сомневалась, что ее разглядывают.

Она позвонила. На пороге дома появилась высокая женщина. Джин подумала о низеньком мистере Плейсе и удивленно смотрела на приближавшуюся фигуру.

– Здравствуйте, Джин, - сказала мать мистера Плейса. - А где малышка? Мартин говорил, вы придете вдвоем.

– Линда уснула, мне жаль было будить ее.

– Понимаю. - Миссис Плейс приветливо улыбалась, но Джин не была уверена, что ее ложь не разгадана.

Хозяйка повела ее за дом, в сад, где был небольшой искусственный водоем.

– Я рада, что вы пришли, - говорила миссис Плейс. - Мартин немного задержится, так что мы с вами поскучаем… Посидим здесь или пойдем в дом?

– Как хотите, - сказала Джин.

– Тогда пойдем в дом, я приготовлю нам по чашке чаю.

Джин понимала, что чай давно готов, матери мистера Плейса хотелось показать гостье, как они живут. Не похвастать, нет, а именно показать, чтобы Джин убедилась, что ей здесь будет хорошо.

Ей понравилось все - и сад, по которому бегала бы Линда, и дом с большой гостиной, украшенной камином, и широкий кожаный диван, на котором Линда могла бы прыгать, и добродушный лохматый пес, и сама миссис Плейс. Да, ей нравилось все. Кроме мистера Плейса.

– Джин, - начала миссис Плейс, усаживаясь рядом с Джин на диване с обивкой цвета слоновой кости. - Я хочу поговорить с вами. Мартин любит вас, и я вижу, что выбор его удачный. Он сделает для вас и вашей дочери все! Он удочерит ее, и у вашей девочки будет отец и обеспеченное будущее. Я буду относиться к вам, как к дочери… Вы увидите, вы полюбите его, потому что он добрый, хороший человек. Он любит вас… - повторила она.

Джин чувствовала себя виноватой перед этой доброжелательной и, судя по первому впечатлению, искренней женщиной. Но не могла же она сказать миссис Плейс, что ее сын вызывает в ней физическое отвращение! Джин раздражала настойчивость этих людей, вынуждавших ее выкручиваться. Но и не выкручиваться ей нельзя, потому что она боялась остаться без работы. Она уже поняла, что отсутствие мистера Плейса не случайно. Он знает, что в эту минуту мать пытается добиться от Джин окончательного и положительного ответа. Джин сидела, глядя в пол.

– Я подумаю… - проговорила она.

Миссис Плейс мягко сказала:

– Дорогая, разве у вас было недостаточно времени…

– Я должна посоветоваться с родителями… - Джин обрадовалась неожиданной находке, против которой миссис Плейс нечего было возразить.

– Конечно, с родителями следует посоветоваться… А вот и Мартин!

Втроем они пили чай в просторной столовой, украшенной дорогой мебелью. Говорила одна миссис Плейс. Она сообщила сыну, что Линда осталась дома, потому что заснула, что Джин необходимо увидеться с отцом и матерью и что это желание миссис Плейс одобряет. Сын молча кивал. Потом Джин спохватилась: Линда, наверное, проснулась и плачет…

Линда действительно плакала. Джин услышала ее крик еще на улице. Едва девочка увидела мать, она умолкла. Из своей комнаты вышла хозяйка. От гнева Агата не сразу смогла заговорить.

– Мое терпение лопнуло! - наконец произнесла она. - Выходи за Плейса или ищи другую квартиру!.. - И ушла, хлопнув дверью. Оттуда сразу послышались два голоса, мужской и женский, оба крайне возмущенные.

Пару дней спустя Джин объявила мисс"; Гастингс, что ей необходимо съездить к родителям. Вид у нее при этом был расстроенный, и миссис Гастингс поверила, что у продавщицы действительно неприятности.

– Три дня, - сказала она.

– Неделя. - Джин мрачно смотрела в глаза начальницы. Та вздохнула.