― Ты такой надменный.

― Кто бы говорил.

Шокированная тем, что он мог так подумать, прошептала:

― Я не надменная.

― Малышка, ты никого к себе не подпускаешь, и я говорю не только о парнях. Друзей и родственников тоже. Ты придаешь большое значение своей дружбе и своему телу. Так и должно быть.

― Самоуважение ― не надменность.

Он задумчиво посмотрел на меня.

― Ты хороша в постели?

После прошлой ночи он еще спрашивает?

― Ну… да.

Он улыбнулся.

― Ты хороший работник?

― Черт, да.

― Если бы ты захотела мужчину, думаешь, он бы тебя трахнул?

Я подумала об этом, о моей истории с мужчинами и что (за исключением Кейна) обычно руководила я.

― Вероятно. Не все.

― Но многие.

Я пожала плечами.

― Видишь? Надменность.

― Самоуверенность, ― спорила я, но понимала, что он имеет в виду.

― Хорошо. Значит, ты самоуверенная… с налетом надменности.

Ошеломленная, в раздумье я уставилась в потолок.

― Никогда прежде не думала о себе, как о надменной.

Кейна коснулся моей щеки, возвращая мой взгляд обратно.

― Надменность может быть неприятной, если она не заслужена. Но, если ты в чем-то преуспела и знаешь об этом, тогда притворяться, что это не так — обман и напрасная трата времени.

Я поняла, что улыбаюсь его логике.

― Знаешь, некоторые люди в чем-то преуспели, но не понимают, насколько. Это называется скромность и застенчивость.

Он покачал головой, ухмыляясь, и опустил меня на спину.

― Это не про меня. Звучит скучно.

Мой ответный смех заглушили его голодные губы.