Борька заговорщицки кивнул на дверь, шепнул:

— Пошли в коридор. Надо обсудить ситуацию…

Лишь Валя Зайцева не знала, что делать и как вести себя. Близко подойти к ребятам или о чем-либо спросить она не решалась, но и совсем отойти, сделать вид, будто ничуть не интересуется их делами, ей было жалко. Вчера из-за кино она ушла от ребят, а сегодня они так недобро смотрят на нее, словно она какая-то преступница. Даже Юра — вот бы уж никогда не подумала! — этот тихоня и безвольный человек вдруг показал характер. Попросила на уроке резинку — он и глазом не повел, будто не слышал. А резинка у него наверняка есть. Просто не захотел дать. Пришлось попросить у девочки с соседнего ряда.

Да, избегают ее, сторонятся. Это совершенно ясно. Вот о чем-то зашептались, всей гурьбой двинулись из класса. И хоть бы один взгляд в ее сторону! Что ж, не надо, пожалуйста! Валя, конечно, и не собиралась идти за ними, а нахальный Андрюшка вдруг оттеснил ее в сторону и прошипел в самое ухо:

— А ты не подходи к нам, слышишь? И не болтай! А то пачек знаешь каких накидаю! Вот так!

Ей ничего не оставалось, как обиженно передернуть плечиками.

— И вовсе я в вас не нуждаюсь!

В коридоре Валя остановилась у сатирической газеты «Шприц». Она с минуту читала какую-то заметку, но если бы ее спросили, что в ней написано, — не смогла бы ответить. Мысли были о другом…

— О чем грустишь, Валя?

За ее спиной стоял улыбающийся, синеглазый звеньевой первого звена. Он улыбался приветливо и так понимающе, что Валя испугалась: не догадался ли Пуговкин о ее мыслях?

— Грущу? — Она с деланным удивлением изогнула брови. — Нисколько! Посмотри, как хорошо нарисована карикатура.

— Еще бы! — сказал Лерчик. — Вася Греков рисовал, из 8 «А». Школьный Бидструп… Так почему же все-таки ты грустила?

Он пытливо смотрел ей в лицо. И она вдруг нашлась.

— Ты видел новый польский фильм «Прерванный полет»?

— Нет еще.

— Вот когда посмотришь, может быть, и тебе станет грустно.

Это она хорошо придумала, как ответить. Просто здорово! Сбитый с толку, Лерчик стоял, разинув рот. Он и верил и не верил ей.

— Ладно, посмотрю, — растерянно сказал он.

На третьем уроке снова пришлось вспомнить о Сереге Шубине. И не только вспомнить. По понедельникам третий урок в 5 «В» — география. А ее ведет Елена Аркадьевна. Она, конечно, поинтересовалась, чем заболел Шубин, и в какой день, и был ли Дима у него дома. Бедный Димка едва не взмок, отвечая на ее вопросы. И все же классная руководительница осталась недовольна им: ничего толком не знает, а еще друг, в одном дворе живет!

Валя Галкина, не сводившая глаз с Елены Аркадьевны, казалось, читала ее мысли. Вот учительница, разрешив Диме сесть, на секунду задумалась. «Уж не хочет ли сама побывать у Сережи?» Звеньевая беспокойно заерзала на парте.

— Елена Аркадьевна, — подняв руку, сказала она, — я сегодня схожу к Шубину и все узнаю. Мне как раз надо в ту сторону — взять папин пиджак из химчистки.

О пиджаке она сказала нарочно. Он еще, наверно, не готов. Но ей ничего не стоит узнать — может быть, его почистили раньше срока.

— Что ж, прекрасно! — одобрила Елена Аркадьевна, и на ее смуглых щеках появились ямочки.

Зато Димка ничего прекрасного в этом не находил. Насупившись, он сердито глядел через плечо Вали-толстенькой в спину не в меру услужливой звеньевой.

Едва дождавшись конца урока, Димка подошел к Галкиной.

— Ты к Сереге сегодня не ходи. Я сам узнаю.

— Но мне же все равно по пути, — возразила Галкина. — Химчистка рядом с вашими домами.

— Рядом! Почти целый квартал…

Димка не договорил, потому что в этот момент к ним подошла Сабина. Она тихонько сказала:

— Валя, к Шубину пойдем вместе.

Этого еще не хватало! Димка сердито засопел.

— Не верите, что ли, мне? Говорю: сам все узнаю.

— А ты почему так отговариваешь? — Галкина подозрительно сощурила глаза.

— Почему, почему! Для вашей же пользы. Опять хотите нарваться?

Сабина сверху внимательно заглянула в Димкино лицо.

— Скажи, Дима, ты утром был все-таки у Сережи?

Димка не выдержал ее взгляда.

— Ну… был. А что?

— Значит, нам сказал неправду. Зачем?

— Зачем? — Димка подумал, пожевал губами. — Ну, просто…

Окончания фразы девочки так и не дождались.

— Сегодня после уроков, — спокойно и твердо сказала Сабина, — мы с Валей идем к Сереже.

— Кстати, — заметила звеньевая, — для начала положим в его почтовый ящик статью из Борькиного журнала. Как и договорились.

— Я, что ли, не могу положить! — буркнул Димка.

— Кроме того, — добавила Сабина, — я хочу передать свое письмо.

— Ну, смотрите, не пожалейте, — проговорил Димка.

Глава 7. Димка вынужден сказать правду

Солнце скатилось за крыши. Даже редкие желтые листья на верхушках деревьев не золотились его лучами. Небо с востока укрывала темная пелена.

Шурша по накатанному асфальту, мимо проносились «Волги» и «Москвичи», потускневшие и не такие нарядные в этот предвечерний час, когда и тени уже гуще и даль туманней, а фонари еще не зажигали и в окнах не видно света.

Валя Галкина и Сабина шли к Серегиному дому, негромко разговаривая.

— Так тебе ничуть-ничуть не страшно? — спрашивала Валя, с любопытством заглядывая в лицо рослой Сабины.

— Страшно? Нет. Хотя я немного волнуюсь.

— Но ведь он ничего не может нам сделать. Мы только спросим, почему Сережа не был в школе.

— Да, конечно… — рассеянно подтвердила Сабина.

— А что ты в своем письме написала?

Сабина грустными глазами проводила красные огоньки промчавшейся мимо «Волги».

— Написала о себе… Еще о своем отце. В общем, о жизни.

— А почему не захотела прочесть его нам?

— Не знаю… Это очень личное письмо. И оно для взрослого.

— Большое письмо?

— Я до часу ночи писала… Я сейчас очень волнуюсь. Поймет ли отец Сережи…

— Да… — не зная, что сказать, вздохнула Галкина. И вдруг оживилась: — Смотри, как раз буквы зажглись: «Химчистка». Но мы не будем туда заходить. Все равно у меня нет с собой квитанции. Пойдем сразу к Шубину.

Едва они миновали химчистку, как на их пути неожиданно выросла фигура Димки. Откуда он только вывернулся? Не иначе как шел за ними по пятам.

— Что же в мастерскую не зашла? — с недоброй усмешкой обратился он к звеньевой.

— Не захотела и не зашла!

— Тогда топайте домой, — глухо сказал Димка. — Вам же лучше будет.

— Посмотрите, пожалуйста! — удивилась Галкина. — Угрожает!

— Ничего не угрожаю. Серегиного отца сейчас встретил. С работы шел — пьяный, на ногах не стоит.

— Врешь! — уколола его взглядом звеньевая. — Механический завод — на Канатной, в другой стороне. А ты все время за нами шпионил. Нет, скажешь? Ведь из школы все вместе вышли. И мы нигде не задерживались… Ну, что молчишь? Сказать нечего?

— Дима, в чем дело? — мягко спросила Сабина. — Чего ты боишься? Что скрываешь?

Он сразу как-то сник, опустил ушастую голову.

— Все равно Серегу не застанете.

— Понятно. Он убежал из дому. Когда?

У Димки отвалилась челюсть. С испугом уставился на Сабину.

— Откуда знаешь?

— Ты сам рассказал.

— Я?! — изумился Димка. — Да я никому ни слова…

— Не словами, а поведением рассказал. А вообще можно было предположить.

У Галкиной от изумления перехватило дыхание.

— Ах! — наконец выдохнула она воздух. — Неужели правда убежал? А куда?

Димка покосился на звеньевую и отвел глаза.

— Рассказывай, Дима, все, — сказала Сабина. — Раз уж звено решило помогать Сереже, то от нас не должно быть тайн.

— Но он просил никому не говорить… — растерянно произнес Димка. — Вчера вот пристали: скажи, скажи, и только хуже получилось — совсем убежал из дому.

Да, на деле получилось так: из-за них убежал. Но в чем их вина? Разве они не хотели ему добра? Нет, виноват Дима. Почему он не отговорил Сережу от этого малодушного шага?