— Клоун, — поморщился Максимилиан.

— Неужели тебе не понравилось?!

— Все понравилось, только я ожидал несколько иного, — сказал он сухо, даже с некоторым раздражением.

— Чего же?

Максимилиан не ответил, он оглядывался по сторонам, словно выискивал автомобиль. Но улица была пустынна, даже не было слышно, чтобы в отдалении проехала автомашина или повозка. Лишь редкие прохожие спешили в синематограф или по своим делам. Дели не знала, был ли следующий сеанс фильма, не знала, сколь долго им придется идти до отеля; сейчас ее беспокоила тень на его лице.

— Может быть, тебя разочаровали мои волосы? — осторожно спросила она.

— Я же говорил. Ты думаешь, я все время тебе лгу?

— Надеюсь, что нет… Почти уверена, что нет. А чего другого ты ожидал?

— Я думал, что мы будем вдвоем…

Дели сделала изумленное лицо и заглянула в его серые, погрустневшие глаза.

— Мы и были вдвоем.

— Ты была с Чаплином! — сказал он строго. Дели хотела рассмеяться, но уж слишком серьезен был у него вид, и она сдержалась. — Или тебе нравится, что у меня появилось это отвратительное чувство ревности, как у моей жены? Ох, зачем только вспомнил! — добавил он. — Я кажусь тебе смешным? Я вижу, ты смеешься надо мной.

— Я молчу!

— Вижу, смеешься, насмехаешься, не смеясь. И Лилиан тоже так делает, — с раздражением сказал он. — Ты становишься как она!

— Разве твоя старенькая Лилиан не права? Я ее очень хорошо сейчас понимаю. Мы вдвоем, а она сейчас там, в холодной Англии, коротает долгие зимние вечера со своей взрослой, видимо, дочерью и думает — где ты, с кем? А ты со мной… — сказала Дели, чувствуя, что ее словно кошка царапнула по груди. Она узнала, как зовут его жену, и эта никогда не виденная ею женщина, которую она наверняка никогда и не увидит, на секунду стала ей такой близкой, чуть ли не родной сестрой, которую она понимала с полуслова — на расстоянии тысяч миль, но очень хорошо понимала. Но одновременно это она, словно разъяренная кошка на груди хозяйки, незримо царапала своими ухоженными ногтями кожу Дели, пытаясь добраться до сердца и вырвать из него своего Максимилиана. — Видишь, какая неприятность, Максимилиан. Оказывается, мы с ней еще и похожи. Я тоже немолода, ты просил этого не скрывать, я тоже…

— Дели! Дели, ты хочешь все испортить! — воскликнул он.

— Отнюдь нет. Я все еще пребываю в полном восторге от этого Чарли, вечер довольно чудесный, эти фильмы я запомню на всю жизнь, — весело сказала она.

— Филадельфия, ты меня хочешь немного отрезвить, не так ли? Но это у тебя не получится! — уверенно сказал он.

— Если ты меня увидишь обнаженной, у нас друг к другу сразу же пропадет всякий интерес, — весело прощебетала Дели, словно говорила о покупке нелепой шляпки, которая так смешна, что ее невозможно даже примерить.

— О-ля-ля! — протянул он изумленно, сощурив свои и без того небольшие глаза. — И ты меня укоряла, что я словно пьяный шкипер?! Дели, это ты откровенна более чем следует! — Он быстро обхватил ее за талию и прижал к себе. — Дели…

— Ха-ха-ха, — сказала она тихо. — Я смеюсь… Как Лилиан…

— Нет-нет. Твои уловки не помогут. — Максимилиан провел своими вытянутыми ладонями по ее спине, так что мурашки пробежали у нее от ног до самых, казалось, корней волос.

— Максимилиан… Ты пьяный шкипер. Кругом народ, — сказала она тихо, впрочем даже не собираясь оглядываться по сторонам.

Его руки еще крепче обвили ее, и она ощутила то, что и хотела — его тонкие губы на своих губах. Дели не сопротивлялась поцелую, она не знала, сколько он длился, может быть пять минут…

Глаза сами собой закрылись, и она чувствовала, что тьма перед ее глазами куда-то плывет, плывет, плывет…

Наконец он отпустил ее.

— Как ты хороша, — тихо сказал он.

— Максимилиан… — Дели провела рукой по его груди, и он чуть-чуть передернул плечами, словно боялся щекотки.

— Пойдем скорей, скорей, скорей… — быстро зашептал он и, подхватив ее под руку, потащил вперед, но Дели не хотела идти.

— Куда, куда, куда? — так же тихо ответила она быстрыми и нежными вопросами.

— Ко мне, ко мне, ко мне!.. — расплылся он в улыбке, показывая синеватые зубы.

Дели прикрыла глаза и уже хотела отрицательно покачать головой, но тут раздался лай собаки. Дели чуть прижалась к Максимилиану, обняв его, словно испугалась собаки.

Это была обыкновенная бродячая собака, каких много на окраинах Марри-Бридж выло на луну по ночам; непонятно отчего она решила сипло залаять на них.

— Ну идем же! — воскликнула Дели.

— Ты боишься собак?

— Нет, конечно. Но зачем она лает?

— Точно как моя жена, — усмехнулся он.

— Ой, Максимилиан, сам же все портишь! — воскликнула Дели, притворно возмутившись.

— Как и ты… Пытаешься… — парировал он. — Идем.

Они быстро пошли вперед, не оборачиваясь на собачий лай. Собака немного пробежала за ними, не переставая лаять, но одновременно повиливая хвостом — вяло, но дружелюбно, — и отстала.

Максимилиан шел довольно быстро. Становилось уже темно, скоро сквозь тучи на горизонте перестанут пробиваться розовато-фиолетовые лучи заходящего солнца.

— Мы идем наугад или ты знаешь дорогу? — спросила Дели после некоторого молчания, когда они свернули в маленький переулок.

— Конечно, знаю.

— А мне кажется, река чуть южнее, — возразила она.

— Ты у меня ходячий компас, — улыбнулся он.

— Пьяный шкипер все-таки думает, что мы идем к нему?

— Шкипер — это кто за колесом стоит?

— Да, верно.

— А ты — Филадельфия. Так кто все-таки управляет пароходом: шкипер «Филадельфией» или «Филадельфия» шкипером?

— Какая самоуверенность! А знаешь, я чуть не прыснула, когда в первый раз увидела, как на солнце блеснула твоя лысина. У Брентона такого не было… — Она пошла медленнее, Максимилиан тоже сбавил шаг. — Мой Брентон. — Она тяжело вздохнула.

— Его не воротишь, и незачем предаваться бесполезным воспоминаниям. Я рядом с тобой, разве что-нибудь еще нужно?

— Максимилиан! Помедленней, пожалуйста. И поосторожней… Ты причиняешь мне боль. Ты хочешь казаться покорителем Австралии, Джеймсом Куком, а ведь это не совсем так.

— Филадельфия, — протянул он с притворным удивлением, — я думал, что давно тебя покорил…

Дели посмотрела на него, и взгляд ее говорил: «Милый, славный пивовар, как ты заблуждаешься».

Где-то впереди, в конце переулка, послышались пьяные крики, звук разбитого стекла и женский визг. Они как раз приближались к этим крикам, переулок их выводил. Дели взяла Максимилиана под руку, они пошли медленно, словно готовясь увидеть пьяную драку.

Они вышли на пересечение с более широкой улицей, на которой начинали зажигаться редкие электрические огни. Возле одного из домов как раз и происходила шумная ссора, слава Богу, это происходило не на улице. Дели не видела из-за высокой каменной ограды, что там было, да и видеть не хотела. Но женщина за забором продолжала визжать, мужские голоса невнятно бормотали ругательства, лишь некоторые выкрики долетали до ушей:

— Зарежу! Не веришь?! — И снова звон, но уже не стекол. Похоже, били бутылки, звон летящей на пол посуды, падающих кастрюль.

Они побыстрее прошли мимо криков за оградой и оказались недалеко от центрального района города. Отсюда уже совсем близко было до отеля, где на втором этаже несколько темных окон ждали, когда в них зажжется свет. Казалось, роскошный номер Максимилиана притаился в ожидании, когда в него попадет Дели и осветит его темноту, словно яркая карбидная лампа «Филадельфии». Сейчас на пароходе не было карбидных ламп, их сняли уже лет восемь назад, но у Дели отчего-то возникло именно такое сравнение.

По широкой улице, мощенной булыжником, проехал автомобиль, послышались звуки другого автомобиля.

Дели выпустила Максимилиана и вышла на мостовую, словно хотела грудью остановить приближающуюся машину. Максимилиан поднял руку.

К ним подъехал роскошный, несколько устаревший черный «роллс-ройс», за рулем сидел шофер владельца автомобиля в черной форменной фуражке с позолоченной каймой. Дели быстро заговорила, словно боясь, что Максимилиан опередит ее: