Глава 21

Он вернулся. Пьюк вернулся, как и обещал, и Джиллиан почувствовала себя так, словно в груди у неё прыгают единороги, а в животе танцуют феи. Он стал ещё красивее, чем она помнила.

Сверхъестественно красивый, с точёными чертами, будто вырезанными изо льда и камня. С длинными тёмными волосами. С рогами. Его совершенно божественный запах, более сильный, чем магия, более пьянящий, чем вино.

Она вздрогнула. Всё в воине её привлекало. Высокий рост и широкие плечи, великолепная мускулатура и скрытая сила - татуировка - стройные бёдра и мускулистые ноги... Огромный стояк. Да, он возбудился... из-за неё? Или из-за кого-то другого? И она заметила момент, когда это произошло, несмотря на желание смотреть на его лицо вечно. Его член был магнитом для её взгляда. Очевидно, Покорительница Дюн хотела покорить вершину - в штанах Пьюка.

Наконец-то у неё есть доказательство: старые страхи не поднимутся и не завладеют ею.

Что за чёрт! В ту самую секунду, как она заметила его, ее пронзила вспышка обжигающего вожделения, разжигая дикий огонь в венах и болезненное желание между ног, делая насмешкой всё, что она чувствовала в прошлом. Даже сейчас она ощущала покалывание под кожей. Кожа горела неугасимым раскалённым добела румянцем. Воздух стал роскошью, зато удушье - нормой. Биение её сердца всё ещё не замедлилось.

Её тело жаждало облегчения - и хотело получить это от него, только от него. От мужа.

Уже неофициально разведены? Да кого она обманывает?

Будучи вынужденной подавлять свои физические желания веками, она стала мастерски скрывать свои потребности. Сегодня эти навыки сослужили ей хорошую службу, позволив одурачить Пьюка и Уильяма. "Жажду губ и рук Пьюка? Что? Когда? Я?"

Раз или два она боялась, что Пьюк её раскусил, боялась, что он видит под её спокойным фасадом, как её колени просто плавятся всегда, когда он проявляет эмоции или желание. Однажды раз ей показалось, что он смотрит на неё с явной тоской.

Но, какой бы отчаянной Джиллиан ни была, как бы сильно он не хотел или желал её, причины, побудившие ее избегать секса с ним, не изменились. Потом он отбросит её, заставит чувствовать себя использованной и оскорбленной. Она убьет его и, следовательно, непреднамеренно убьет себя. Нет, спасибо.

Если только она не отвергнет его потом? Пища для размышлений.

Или она может просто подождать развода. Как только связь будет разорвана, Джиллиан возжелает других мужчин. Конечно! Кроме того, что такое несколько дней или недель воздержания после половины тысячелетия?

Но она так устала, так устала слушать об удивительной сексуальной жизни своих друзей. "Секс прекрасен, - однажды сказала Розалин. - Общение тел и душ. И удовольствие... - она улыбнулась улыбкой кошки, поедающей канарейку. - Я так жаждала получить оргазм, что мне было бы всё равно, даже если бы мир вокруг меня рассыпался в прах. Пока я не закончу со своим мужчиной”.

Вот. Вот чего жаждала Джиллиан.

- Ребята, хотите экскурсию по лагерю? - спросила она.

Пьюк кивнул, не сводя глаз с её лица, словно не мог отвести взгляд. Словно нашел награду, за которую стоит бороться.

В животе у неё разлилось тепло, хотя она упрекнула себя за то, что приняла желаемое за действительное.

- Я бы с удовольствием совершил приватную экскурсию, - сказал Уильям.

Уильям, милый Уильям. Она так разволновалась, увидев его, сильнее, чем ожидала, учитывая, что он исчез из её души и сердца, прекратившись в далекое воспоминание.

Его сказочное лицо и фантастическая электрическая синева глаз стали ещё прекраснее за время их разлуки. Очертания стали более резкими. Если бы только её тело отвечало ему. Он никогда не был с ней холоден.

Когда она вела своих гостей через лагерь, Пьюк занял положение между ней и Уильямом, его тепло опалило её и без того чувствительные нервные окончания. Изображать крайнюю беспечность стало практически невозможно.

Ни один мужчина этого не заметил. В данный момент они были слишком заняты, сверля взглядами друг друга.

Уильям первым нарушил молчание, небрежно улыбнувшись Джиллиан.

- Скажи мне правду, крошка. По шкале от одного до десяти - один означает, что ты чуть не погибала от горя каждую минуту каждого дня, а десять означает, что ты действительно умирала, потому что больше не могла жить без меня, но надежда на воссоединение возвращала тебя к жизни - как сильно ты по мне скучала?

Джиллиан фыркнула.

- Мы расставались?- спросила она, притворяясь смущенной.

- О, как ты меня ранишь! - Он обошёл Пьюка, остановился перед ней и убрал прядь волос с её лица. - Тебе здесь хорошо?

- Да. - Она бы не променяла время, проведённое в Амарантии, ни на что другое.

Пьюк снова встал между ними. Хотя у него была надета любимая маска ледяного человека, не выражающая никаких эмоций, он обхватил рукой горло Уильяма, сжав и одновременно подняв её друга в воздух.

- Я дам только одно предупреждение, Вечно Похотливый. Это моя земля.

- Моя, - поправила его Джиллиан.

Всё ещё глядя на Уильяма, он сказал:

- Она - моя. Пока связь не разорвана, никто не встанет между ней и мной. Понял?

Молния сверкнула под кожей Уильяма, когда он ударил Пьюка локтем в предплечье, чтобы освободиться.

- Ты не имеешь права...

- Разве? - Пьюк вздернул подбородок. - Или мне напомнить тебе о нашей сделке? Держи свои руки при себе.

Всегда такой холодный и в то же время враждебный, теперь напряженный и властный. Почему, почему, почему она хотела броситься в мускулистые объятия мужа?

- Что за сделка? - спросила она.

- А ты как думаешь? - ответил Пьюк. - Сначала Уильям помогает мне вернуть корону...

- Не эту часть, - сказала она и закатила глаза. - Насчет того, чтобы держать руки при себе.

Он посмотрел на Уильяма, но тот промолчал.

- Ревность тебе не к лицу, Пьюки, - огрызнулся Уильям, хотя сдержал силу, и молния под его кожей погасла. - Но что же это тогда? Или это притворство, чтобы держать меня в узде? - Он широко развел руками. - Ну, в этом нет необходимости. Считай, что я в курсе.

- Я защищаю свои инвестиции, - рявкнул Пьюк.

Тьфу. Когда-то она называла себя инвестициями, не так ли? "Глупая маленькая девочка".

- Скоро ты её потеряешь, - сказал Уильям.

Румянец на лице её мужа усилился. Он запустил руку в свои волосы, бритвы порезали ладони, хлынула кровь. Зажмурившись, он проскрежетал:

- Что же это... низменные инстинкты... убить угрозу... не могу, не могу.

Убить Уильяма? Потому что он угрожал браку Пьюка?

Смягчившись, Джиллиан потянулась к Пьюку, намереваясь отвлечь его прикосновением. Но ей не стоило беспокоиться. Ледяной человек вернулся. Конечно. Он выпрямился, опустив руки по швам, его лицо было лишено каких-либо эмоций.

Её охватило разочарование, но она его проигнорировала. А чего она ожидала?

- Джиллиан! - пискнул знакомый голос.

Послышались шаги... на самом деле их было множество, и с каждой секундой они становились всё ближе. Пьюк и Уильям приготовились к атаке за долю секунды до того, как стайка детей окружила её, отпихивая парней с дороги.

Её сердце чуть не разорвалось от любви, когда она получала улыбки, объятия и поцелуи. Спасённые дети обожали её, и это чувство было взаимным.

Один из учителей крикнул:

- Хорошо, дети. Достаточно. Вам нужна бумага для письма, а нашей королеве нужно за всем присматривать.

Джиллиан застонала от разочарования и пообещала зайти в школу попозже. Стоны сменились радостными возгласами. Дети бросились прочь.

Уильям вопросительно на нее посмотрел.

- Королева?

Она пожала плечами.

- Традиции сильны в Амарантии, да? Хотя я и создала демократию, большинство Шоузонов предпочитают старые порядки, с правящим классом.

- Из-за тебя... я не могу заставить себя произнести слово на букву "Б". - Он передернул плечами. - Я навёл справки о Пьюке и кое-что узнал о его родине. Женщин часто вынуждают входить в гарем вместе с сотнями других. Их не пускают на поле боя и наказывают, если они осмеливаются научиться читать или писать.

Он выплюнул эти слова в сторону Пьюка, как будто всё бремя вины должен нести её муж.

- Это меняется, - сказала она, выпятив грудь. - У некоторых моих женщин появились собственные гаремы, где мужчины похожи на жеребцов. Мы воюем и учимся всему, чему хотим, без оговорок.

Нахмурившись, Уильям потёр шею.

- Я должен был научить тебя драться, когда мы впервые встретились.

- Я не была готова, - призналась она. Тогда любой намек на насилие приводил её в панику.

Скрестив руки на груди и продемонстрировав бицепсы, которые казались больше, чем её надежды и мечты, Пьюк смотрел на неё сверху вниз.

- У тебя есть такой гарем?

- Чувак. Если бы!

Она подозревала, что иметь гарем - это не то же самое, что встречаться с ним в воображении.

Уильям уставился на неё, как будто она только что призналась, что беременна тройней демонов.

- Тебе нужен гарем?

- Как будто у тебя есть право судить, - сказала она, вздохнув. - Ты был с девяноста девятью процентами женского населения. Мальчик, ты всех обошёл.

Он снова потянулся к ней, но удержался, сжал кулак и опустил руку. Вспышка раздражения вспыхнула в его глазах, прежде чем он сказал низким и хриплым голосом:

- Может, я практиковался для тебя.

"О, пожалуйста".

- Сколько раз ты говорил именно эту фразу?

- По сравнению с тем, сколько раз я произносил любимую фразу, практически ноль, - ответил он, лишь слегка смутившись.

И чему это “практически " равнялось? Она подтолкнула ребят вперёд, не осмеливаясь взглянуть в сторону Пьюка. Он замолчал, что было плохим знаком. Лучшие хищники наблюдали и выжидали...

- Пойдёмте, - сказала она. - Давайте закончим экскурсию.

Чем скорее она доберётся до Арахиса, тем лучше.

За последующие полчаса у каждой женщины, заметившей Пьюка и Уильяма, проявлялась одна из трех реакций. Приступ смеха, румянец или соблазнительные жесты. Уильям махал в ответ, даже подмигнул раз или двенадцать, но Пьюк сделал вид, что не заметил... а может, действительно не заметил. Он не сводил глаз с Джиллиан, пока она рассказывала о домах, которые помогала строить.