- Иди спать, - сказал он хриплым голосом, его грудь сжалась и горела, как будто он был ободран изнутри. - Тебе нужно отдохнуть. - "Мне нужно отдохнуть". - Ты не захочешь быть рядом со мной прямо сейчас. Я не ласковый и не весёлый.

- Я чувствую это, - сказала она, оставаясь на месте. - Если ты не вызываешь лёд, то способен чувствовать эмоции, не подвергаясь какому-то наказанию? Или демон всё уничтожает?

Он повернулся к ней спиной. Ещё один взгляд, и он потеряет контроль. Возьмет её, наплевав на все препятствия и последствия.

- Ответь мне, - потребовала она. - Я не уйду, пока ты этого не сделаешь.

- Ответ не имеет значения.

- Для меня имеет. Ты имеешь значение. Так скажи мне правду. Можешь ли ты чувствовать в течение длительного времени, если позволишь себе? Или ты притворялся всё время, когда я думала, что ты согрелся?

- Да, я могу чувствовать в течение длительного времени, - отрезал он тихим голосом. Снова гром. Громче, ближе. Затем послышался дробный стук дождя, за которым последовал свист падающих ледяных кинжалов. Подул холодный ветер, наполненный мелкими каплями.

- А что будет, когда это произойдёт? Я знаю, что Безразличие больше не ослабляет тебя. Он наказывает тебя другими способами? Ты сказал, что должен защитить себя. Защитить себя от чего?

Ему нужно было, чтобы она ушла прямо сейчас. Если ей нужны ответы, чтобы уйти, он их даст.

- Да, я наказан, но не в том смысле, как ты думаешь. Наказан, потому что отвлёкся. Потому что забыл о важном и поставил под угрозу свои цели. Потому что причинил боль, о которой раньше и не подозревал.

Она вздрогнула, как будто он её ударил.

- А если я не позволю тебе забыть о своих целях? Ты будешь со мной, пока мы можем? Ты сказал, что смог бы, а ты никогда не лжёшь.

Он хотел этого. Он так сильно этого хотел. И все же сопротивлялся.

- Без меня Безразличие вернёт власть над тобой? - спросила она.

Он коротко кивнул в ответ.

- На время. Но как только мы расстанемся, я избавлюсь от демона так же, как и от тебя. - И будет молиться, чтобы ублюдок забрал его эмоции. Все эти чувства... Пьюк ненавидел их больше, чем когда-либо, и жаждал своего ледяного, бесчувственного существования.

Она снова вздрогнула, но он отказался взваливать на себя вину за это.

- Почему ты здесь и задаешь эти вопросы, Джиллиан?

- Я пытаюсь понять, как ты можешь обжигать меня в одну минуту, но заморозить в следующую.

- Ну, я поясню. Я хочу удержать тебя, но не могу, поэтому борюсь с тем, что ты заставляешь меня чувствовать. Чувства - мои враги, и я сражаюсь с ними всеми силами, - прорычал он, и что-то внутри него щёлкнуло. Он повернулся к ней лицом, его грудь расширилась от неистового желания и ярости.

Она сделала шаг назад, что только подстегнуло его ещё больше.

Кровь хлынула в каждую из его мышц, заставляя их напрячься.

- Больше нечего сказать? - проворчал он.

Она вздернула подбородок.

- Ты явно не закончил.

- Чтобы остаться с тобой, я должен обречь свое королевство на разрушение, а свой народ - на боль. Но как можно бросить свой народ? С другой стороны, как можно бросить свою жену? Жену, которую он жаждет всеми фибрами своего существа. Жену, которая не захочет его вернуть, как только освободится.

Её глаза сверкнули.

- Я хочу тебя, пока мы вместе. Почему этого недостаточно?

- Потому... просто потому что.

- Перестань думать о завтрашнем дне. Чего ты хочешь прямо сейчас, в этот момент?

В этот момент? Её. Он не мог видеть ничего, кроме желания, не мог думать ни о чём, кроме потребности. Эти два чувства пульсировали в его висках, горле, сжимали грудь, вибрировали во всём теле.

Он хочет её... и получит. Прямо сейчас. Ходить вкруг до около? Больше нет. Лучше пережить несколько ранений, чем от всего сбегать.

- Если ты захочешь меня, пока мы вместе, ты получишь меня, - поклялся он, - но придется столкнуться с последствиями. Сейчас я едва могу справиться со своими эмоциями. Как думаешь, что я буду чувствовать после этого?

- Я справлюсь, - сказала она, поднимая подбородок ещё выше.

Как теперь он мог согласиться на меньшее?

- Да будет так.

Пьюк направился к жене - своей жертве. Пока его длинные ноги сокращали расстояние, напряжение жило и дышало внутри него. Хорошо. Потому что сам он вообще не мог дышать. Но в этом не было необходимости... скоро Джиллиан сделает это за него.

Подойдя к ней, он обнял её за талию, оторвал от земли и продолжал идти, пока не прижал спиной к дереву. Их тела столкнулись, грудь к груди, налитый стержень к сосредоточию страсти, когда он опустил голову и завладел её ртом.

Их языки сплелись в безумном танце. Он отдавал себя поцелую, подпитывая Джиллиан каждой каплей своей ярости, ничего не сдерживая. Он был слишком агрессивен и знал это, но не замедлялся. Он зашёл слишком далеко, контроль был выше его сил.

И, возможно, ей это нравилось. Она провела пальцами по его волосам и сжала в кулаке на затылке. Другая её рука переместилась к его груди...

- Только не птица, - проскрежетал он.

Не произнеся ни слова жалобы, она переложила руку ему на плечо и глубоко вонзила ногти. Оба действия были молчаливым требованием: Пьюк не должен был уходить от неё. Как будто он мог.

- Снять. - Он перестал целовать Джиллиан только для того, чтобы поднять её руки, а затем стащить красивое платье через голову, освобождая грудь из заточения. Такие прекрасные маленькие холмики, с тёмно-розовыми вершинками. Его новое любимое зрелище во всех королевствах.

Как только его губы вновь накрыли её рот, её руки вернулись к его затылку и плечу. А ладони Пьюка легли на эти сочные холмики, нежно начав ласкать жемчужно-твёрдые соски.

- Прикоснись ко мне, - прохрипел он ей в рот.

- Да, да. - Рука с его плеча скользнула вниз по груди и нырнула под пояс брюк. Нежные пальцы обхватили его длину, разжигая потребность всё сильней.

Рев Пьюка смешался с очередным раскатом грома и всё более нарастающим шумом дождя.

- Ты такой большой, - сказала она, тяжело дыша.

- Ещё, - приказал он. - Погладь ещё.

По мере того как хорошая девочка гладила его вверх и вниз, он становился всё более возбужденным и клеймил её рот с новой силой. Протолкнул свой язык. Пососал её, требуя ответа. Прикусил нижнюю губу, прежде чем пропустить пухлую плоть между зубами.

Только когда она начала извиваться, он просунул руку между её ног, сорвал трусики и вонзил в неё два пальца.

Её крик удовольствия... музыка для его ушей. Голова Джиллиан откинулась назад, когда она выгнула бедра, позволяя ему погрузить свои пальцы глубже.

- Такая мокрая, девочка. Такая горячая. Тебе нравится иметь часть меня внутри себя.

- Да. Нравится. Нравится. Ещё!

Он вставил третий, и её внутренние стенки сомкнулись, затянув его в перчатку, пока она кончала, кончала и кончала.

- Не останавливайся, - выдохнула она, сжимая его жёсткую длину. - Пожалуйста, не останавливайся.

Не в этот раз.

- Скорее умру. - Он ещё раз прикусил её губу, прежде чем оторвал её руку от своего члена. Сущая пытка! Без давления, которое она оказывала, боль-удовольствие превращалась в боль-боль.

Это того стоит. Пьюк опустился на колени.

Продолжая скользить пальцами по её влажному телу, он прижался губами к её ногам... и лизнул. Самый сладкий мёд на его языке. Он с благоговением ощутил её вкус. Пьюк не пробовал ничего в течение тысяч лет, но попробовал её и не мог насытиться.

Тихие мяукающие звуки, которые она издавала, были подобны небесам. Давление нарастало в его члене. Так хорошо и ужасно одновременно. Он отчаянно нуждался в достижении оргазма. Сможет ли?

- Вот... так... Пьюк! - обхватив пальцами его рога, она повернула бёдра вперёд.

Это стоило чего угодно.

Он прижимался, тёрся и щёлкал языком по её маленькому комочку нервов, пока внутренние стенки не сомкнулись на его пальцах, и Джиллиан не издала ещё один прерывистый крик.

Новый оргазм превратил её мёд в вино, опьяняя.

Он оставался внизу, облизывая её и вдыхая, пока она не успокоилась... пока её последняя дрожь не прошла. Когда же поднялся, их глаза встретились, и пламя, которое он увидел в этих богатых глубинах цвета виски, заставило его татуировку бабочки двигаться по его груди.

Безразличие притих и скрылся, как будто не могло справиться с таким потоком эмоций.

"Хороший мальчик". Пьюк обнял Джиллиан за талию и притянул к себе. Развернувшись, он опустился на колени и положил её на ложе изо мха и полевых цветов.

- Пьюк... Мой Пьюк.

Её, навсегда.

Нет-нет. Сейчас. Только сейчас. Когда её ноги раздвинулись, приветствуя его, он разорвал пояс брюк, чтобы освободить свой пульсирующий член. Сегодня он не проникнет в неё, а только научит справляться с его длиной. И достигнет оргазма. Точно. Он уже очень близко.

У них будет ещё много таких ночей, потому что у него появилась новая цель: доставить жене все те удовольствие, которых ей так не хватало.

Когда он опустился на неё, Джиллиан ударила его ногой в грудь, чтобы остановить. Хотя он хотел огрызнуться и зарычать в ответ - "ничто не удержит меня от того, что принадлежит мне" - но просто вопросительно выгнул бровь.

Она ничего не заметила, её голодный взгляд был прикован к его стержню.

- Контроль над рождаемостью?

- Нет необходимости. - Он погладил себя раз, другой, прежде чем обхватить её лодыжку и поцеловать в икру.

- Нет необходимости?

Он наклонился, нависнув над ней, и прохрипел:

- Намочи руку, девочка.

Морщинка замешательства легла между её глазами. И снова она повторила его слова.

- Намочить?

- Намочи, - подтвердил он.

* * *

Всего несколько секунд назад Джиллиан считала, что её тело было выжато и неспособно испытать ещё один оргазм. Сейчас же, когда Пьюк расстегнул штаны, она осознала важное. Удовольствие чуть не сожгло её заживо.

Удовольствие ещё в ней горело.

Пьюк зажал её руки между ног и втолкнул два её пальца в лоно вместе с одним из своих. На протяжении веков её собственные прикосновения не приносили ничего, кроме разочарования и гнева. Здесь, сейчас, с Пьюком, единственный толчок почти отправил её за край.