В этой группе не было ни Приносящих Радость, ни Целителей, по крайней мере, сегодня. Кто еще отсутствует? Их предводитель, Всевышний, он же Единственный Истинный Бог... по крайней мере, Гадес его не видел.

Подняв подбородок, Гадес объявил:

- Я слышал о вашем плане напасть на реальность Амарантию.

Один из Элитной Семерки выступил вперед, говоря:

- Ты знаешь, кто я?

Кивок.

- Аксель, один из недавно повышенных до Семерки. - Гадес холодно улыбнулся. - Я все знаю. За исключением деталей, слишком незначительных, чтобы их запоминать. - Он даже знал, почему у Акселя такие же темные волосы, симметричные черты лица и прозрачные глаза, как у Уильяма.

Аксель был брошенным ребенком, найденным и воспитанным любящей семьей Посланников.

Гадес также нашел Уильяма совсем маленьким - брошенным - и взял к себе.

Эти двое никогда не должны встретиться.

- Я собираюсь сказать. Ты и твоя компания весельчаков... - Аксель подмигнул Пандоре, - ...горячи. Если мы не поубиваем друг друга, я бы хотел узнать тебя лучше. - Она гневно сверкнула глазами, и он послал ей воздушный поцелуй. - Мы уже давно смотрим на "Абракадабру" или как ее название. Там творится серьёзное зло. Что и показала бомба, принесённая сюда одним из королей. - В конце его тон стал жестче.

К тому же у него была непочтительность Уильяма.

Высокий, мускулистый мужчина с белыми волосами, с покрытой шрамами алебастровой кожей и неоновыми красными глазами, подошел к нему. Его звали Ксерксес, и тайны скрывались в его очах. Ужасы, которые он скрывал от своих товарищей.

- Мы держали бомбежку в тайне, никому не говорили, - сказал Ксерксес глубоким и хриплым голосом. Когда-то, прежде чем достиг полного бессмертия, он повредил свои голосовые связки. - Половина нашей Семерки уничтожена. Других повысили в должности и поставили перед ними только одну цель. Ликвидировать Талиесина Анвэла Кансгноса Коннахта. Он один несет ответственность за нашу трагическую потерю. Возможно, он знал, что мы следим за его домом, и решил нас задержать. Там много демонической активности. Но какова бы ни была его причина, он должен заплатить.

Талиесин, младший брат Пьюка.

Через тайные каналы связи Уильям держал Гадеса в курсе всего, что происходило в Амарантии, и даже того, что они застряли в лабиринте. Если Посланники ударят сейчас, Уильям окажется ранен или еще хуже. Пьюк и девушка тоже.

Если с девушкой что-то случится, Уильям обвинит во всем Гадеса.

Кроме того, Гадес хотел завербовать Пьюка - и всю Амарантию - на свою сторону в войне против Люцифера. Скоро у Великого Обманщика не останется союзников.

- Вы не можете уничтожить целую реальность, основываясь на действиях одного человека, - объявил Гадес... несмотря на то, что сам он, по сути, уничтожил целые королевства, основанные на действиях одного человека. Дважды.

Ради Уильяма, он с радостью сменил пластинку. Его сын заслуживал счастья. Это означало, что Амарантия должна была процветать, Пьюк должен остаться женатым на Джиллиан, а Уильям должен благословить этот брак. Он работал над этим.

- Мы можем это сделать, - сказал Ксерксес, сжав кулаки. - И сделаем. Мы не смогли добраться до Талиесина иным путем. Его нужно остановить, прежде чем он взорвет еще один храм или даже весь наш вид.

Вперед вышел блондин. Тейн из Трех.

- Вокруг Сина существуют непроницаемые силовые поля. Если мы уничтожим реальность, мы уничтожим его. Конец истории.

- Да. Конец одной истории, - подтвердил Гадес, - но начало другой. Война, боль, смерть и потери, потому что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы наказать всех тех, кто решит действовать против меня таким образом. И давайте не будем забывать о невинных, которых вы будете убивать. Не лицемерно ли?

Послышалось неодобрительное шипение. Агрессивное рычание.

- Вам не нужно встречаться с Талиесином, - добавил Гадес. - Уильям Темный поклялся наказать воина. Сейчас он находится внутри силового поля, направляясь к Талиесину, и его слово так же твёрдо, как камень. Ему просто нужно больше времени.

- Время - не то, что мы готовы предоставить. - Раздраженный комментарий исходил от другого из Семерки по имени Бьорн, мужчины с темными волосами, бронзовой кожей и радужными глазами. - Наша месть должна быть быстрой, и уже прошли дни, пока мы делали все возможное, чтобы быстрее оправиться.

Когда другие Посланники проскандировали "Убить его!", Рэтбоун превратился в черную пантеру, свою любимую форму.

Толпа затихла, а другие князья Преисподней приготовились к битве. Серебряные доспехи заменили кожу Ахилла. В руке Нерона появилась невероятно мощная дубинка. Барон сверкнул зубами - яд капал с его клыков.

В каждом кулаке Габриэля появилось по обоюдоострому топору... одним ударам можно переломать все кости в теле человека. Татуировки на груди Фалона ожили, исчезая с его кожи и окружив его тенями. Хантер и Бастиан исчезли, внезапно став невидимыми невооруженным глазом.

Гадес усмехнулся.

- Вы дадите моему сыну две недели, или мы начнем войну прямо сейчас. Решайте. - Он намеренно не уточнил, имел ли в виду смертное время или Амарантийское. После того, как они договорятся, он сообщит им о разнице во временных пространствах.

- Ты уже воюешь с Люцифером, - сказал Ксерксес, стиснув зубы. - Ты действительно хочешь связаться и с нами?

- Что я хочу и что делаю, редко совпадает. - Он всегда делал то, что должен и когда должен. Как бы это ни было неприятно. Не было такой черты, которую бы он не пересек.

Обе стороны стояли лицом к лицу, оценивая друг друга. Посланники скоро узнают, что ребята из Преисподней никогда не отступают. Они скорее умрут за то, во что верят, чем будут жить с сожалением.

Воцарилась тишина... но только внешне.

Как и Посланники, его люди имели возможность общаться внутри своего сознания.

Нерон: "Чем дольше мы ждем, тем более слабыми они нас считают. Давайте докажем нашу силу".

Пандора: "Всегда так отчаянно рвешься в бой, Нерон. Но часто себя переоцениваешь".

Рэтбоун: "А что ты имеешь против действий, Сладкое Угощение? Не хватает в последнее время?"

Пандора: "Иди в жопу".

Рэтбоун: "Здесь или когда мы вернемся домой? Я в любом случае в деле".

Баден: "Пожалуйста, детки".

Ахиллес: "Кто из вас пил мой латте сегодня утром? Скажите мне, прежде чем я начну вскрывать животы, чтобы проверить".

Бастиан: "У Посланников есть шестьдесят секунд, чтобы принять решение, или я убью всех и вернусь домой. Я оставил женщину привязанной к моей кровати, а ее мужа прибитым к моей стене".

Хантер: "Разве ее муж не наш отец, а женщина не наша мачеха? И разве ты не занимаешься этим уже почти сто лет?"

Бастиан: "Некоторые игры не надоедают".

Габриэль: "Напомните мне не принимать пригласительные в ад на следующее семейное собрание".

Фалон: "Напомните мне разослать пригласительные на следующее семейное собрание".

Барон: "Кто-нибудь хочет захомячить бургер после всего этого?"

Баден: "Моя женщина ждет меня. Если кто-то не начнет действовать в ближайшее время..."

- Очень хорошо, - наконец объявил Ксерксес. - У Уильяма есть около двух недель, чтобы убить Талиесина Безумного.

- Две недели по Амарантийскому времени, - добавил Тейн, и Гадес выдохнул - его план разгадали. - Если он добьется успеха, Амарантия будет жить. Если потерпит неудачу, мы уничтожим реальность и всех её жителей.