— Почему? Что он ей давал?

— Твоя мать говорила, что он снабжал ее антидепрессантами, но они мало ей помогали, поэтому после ее смерти я взял у вас дома одну таблетку и отдал на проверку в частную лабораторию. Выяснилось, что там содержатся вещества, вызывающие сильнейшие галлюцинации и быстрое привыкание. Они могли спровоцировать и иные зависимости — например, пристрастие твоей матери к алкоголю. Иногда я думаю, что она даже не понимала, что ты ее дочь. Полагаю, у нее были галлюцинации, в которых ты была кем-то другим. Кем-то, кто пытался причинить ей боль.

— Как ты мог хранить это в тайне?

— Расскажи я тебе раньше, мне бы пришлось поведать тебе и об отце, и мы бы оказались в точно такой ситуации, что и сейчас. Но потом появилось то чертово письмо. — Он вздыхает. — Клянусь, если бы твоя мать не написала его, ничего этого не случилось бы.

Я пытаюсь уложить все услышанное в голове. В теории Фрэнка о галлюциногенных препаратах есть смысл. Иногда моя мама даже не могла назвать меня по имени. Использовала другие имена. Она могла накричать на меня без причины, словно была совсем сумасшедшая, а я винила во всем алкоголь. Один раз я встретила ее врача и рассказала ему про ее странное поведение, но он сказал, что все из-за ее пьянства. Мне было тринадцать лет, и я поверила в это. Почему я должна была усомниться?

— Но почему он травил ее? — спрашиваю я. — Если мог просто убить?

— Очевидно, не хотел лишать тебя матери. Быть может, он полагал, что тебе лучше быть с ней, чем в детдоме или приемной семье. Ну, чтобы у тебя не появилось желание заглядывать в прошлое. Как бы там ни было, я убежден, что с помощью тех лекарств он контролировал твою мать. Он превратил ее в сумасшедшую, чтобы люди не верили ей, если бы она решилась о нем рассказать.

— Можно войти?

Мы вздрагиваем от неожиданности, но это всего лишь Райан.

— Нет, — отвечает Фрэнк. — Нам нужно еще пару минут.

— Вы здесь уже вечность. О чем вы говорите?

— Я рассказываю Фрэнку о том, что случилось пару недель назад, — говорю я, пытаясь объяснить серьезное выражение наших лиц. — Ну, с тем парнем.

— О, извини. Продолжай. Я буду снаружи. — Райан исчезает.

— Джейд, кстати, я хотел спросить тебя об этом. Как ты?

— Как-то некогда думать про это, с учетом того, что творится вокруг.

— Он больше не ходит в твой колледж?

— Нет. Не думаю, что его исключили официально, но он точно не вернется назад.

— С тобой точно все хорошо? Ты так мало нам рассказала.

— Я знаю. Но Гаррет помогает мне справиться. Мы много говорим. — Ложь. Я еще ни разу не говорила о том инциденте. Даже с Гарретом. — Теперь скажи, что мне делать. Я схожу с ума, Фрэнк. Синклер травил маму, а потом что? Он каким-то образом убил ее? Но я нашла ее мертвой на полу в ванной. У нее не было травм. Она умерла от передозировки.

— Думаю, она сама это сделала. Вряд ли он имел какое-то отношение к ее смерти. Просто она дошла до крайней точки и не могла больше выносить галлюцинации.

Мое сердце сжимается, когда я думаю о том, как изменилась мамина жизнь после той страшной ночи. Она не хотела быть плохой матерью. Вот почему ее письмо словно было написано другим человеком. Это и был другой человек. Такой она была перед тем, как таблетки превратили ее в ту женщину, которую знала я.

— Джейд, ты на сто процентов уверена, что можешь доверять Гаррету?

— Да, конечно.

— А что насчет его отца?

— Несколько месяцев назад я бы ответила «нет», но сейчас он, кажется, и правда пытается нам помочь.

— Тогда я хочу, чтобы ты вернулась в Коннектикут и выяснила, что знает отец Гаррета. И если ты уверена, что ему можно доверять, я хочу, чтобы ты оставалась там. Пережди в его доме. Ты говорила, у них хорошая система безопасности, да?

— Да. У них есть охрана, и все огорожено забором.

— Тогда поезжай туда. Оставаться в Де-Мойне, когда здесь Синклер, слишком рискованно.

— Можно, я останусь еще на пару дней? Мне плохо от мысли, что я покину тебя так скоро.

— Нет, здесь опасно. Ты должна уехать как можно скорей.

— Хорошо. Но сегодня я проведу день с тобой. — Я обнимаю его, стараясь не задевать подсоединенные к нему трубки. — Я люблю тебя, Фрэнк.

— Знаю, дорогая. Ты говорила на днях.

Я отстраняюсь.

— Правда? Я думала, ты спал.

— Я слышал тебя. И я тоже тебя люблю. Почему бы тебе не сходить за Райаном? Он, наверное, замучил твоего парня вопросами. Уверен, он пытается выяснить, достаточно ли Гаррет хорош для тебя, а ты ведь знаешь, что по мнению Райана парней, достойных тебя, просто нет.

— Да, знаю.

Райан возвращается повидаться с отцом, а я отвожу Гаррета в кафе и пересказываю все, что сказал Фрэнк о моей маме и о таблетках, и о том, что мы должны как можно скорее поговорить с его отцом.

Гаррет достает телефон.

— Когда нам лучше уехать?

— Фрэнк говорит, уже завтра. Твой отец будет дома?

— Не знаю. Сейчас наберу его.

Пока он звонит, я иду в туалет, а когда возвращаюсь, он уже бронирует билеты на самолет. Наверное, они обойдутся ему тысяч в шесть. А может, и больше.

— Добавь это к тем деньгам, что я уже должна тебе, — говорю я ему.

Гаррет, набирая что-то на телефоне, отрицательно качает головой.

— Отец в Нью-Йорке, но завтра утром вернется. Я сказал, чтобы он встретил нас дома, и что нам надо поговорить.

— Он спросил, почему?

— Нет. Но думаю, он знает причину. — Он убирает мобильник. — Шесть утра. Это единственный рейс, на который я смог достать билеты.

— Сколько ты отдал? Гаррет, серьезно. Я верну тебе долг.

Он склоняется над столом.

— Когда у тебя появятся деньги, чтобы вернуть его, я уже успею убедить тебя выйти за меня замуж, и это будут наши деньги, а не твои или мои. Так что неважно.

И вновь я в шоке от его комментария, от слов о том, что мы все равно будем вместе. И не просто вместе, а женаты! Наверняка он просто проверяет мою реакцию.

Гаррет сидит с довольной улыбкой, зная, что от его слов у меня кружится голова.

— Мы не…

Он поднимает руку, останавливая меня.

— Что мы говорили о дискуссиях про будущее?

— Хорошо. Но я все равно верну тебе долг.

— Ты спросил у отца, можно ли мне остаться у вас?

— Мне необязательно его спрашивать. Ты уже оставалась у нас, и он был не против.

— А Кэтрин?

— Она у своих родителей в Нью-Йорке вместе с Лили.

— И все равно я считаю, что стоит спросить…

— Джейд, ты в любом случае останешься у нас дома, так что перестань волноваться. — Он встает. — Пошли повидаем Фрэнка, пока он опять не заснул.

Вернувшись в палату, мы видим, что он уже спит. Райан ждет в коридоре.

— Отец сказал, что ты уезжаешь обратно в Коннектикут.

Я вдруг понимаю, что не придумала отговорки для Райана. Как объяснить ему свой внезапный отъезд?

— Да. Извини, Райан. Просто я…

— Отец сказал, это было его предложением.

— Да… Все верно, — говорю я, жалея, что Фрэнк не предупредил меня о том, что именно скажет Райану.

— Он сказал, что семья Гаррета пышно празднует Рождество, и что у них ты проведешь время лучше, чем здесь. Но хочешь ли этого ты сама?

— Да. Хочу. — Отвечая, я избегаю смотреть на него. Мне не нравится лгать ему и тем более обижать.

— Моя семья и правда очень пышно празднует Рождество, — говорит Гаррет. — Гарантирую, у Джейд будут отличные праздники.

Райан, словно не услышав его, продолжает смотреть на меня.

— Он сказал, вы уезжаете завтра, но почему ты не можешь остаться еще на день-два? Ты только-только приехала. Мы даже толком поговорить не успели.

— Райан, я не могу. Мы уже купили билеты.

— Теперь мы не увидим тебя до конца учебного года. Я смогу приехать за тобой только в мае.

— Знаю. — Так жаль, что я не могу раскрыть Райану настоящую причину своего отъезда. Теперь он считает, будто я не хочу проводить время с ним, а это неправда. Я столько всего распланировала для нас на каникулы.