Действие «Булычова» оканчивается в феврале 1917 года, в дни свержения самодержавия; события, изображенные в «Достигаеве», разворачиваются между Февралем и Октябрем. Связаны пьесы и общими персонажами — как выходящими на сценическую площадку, так и упоминаемыми действующими лицами.

Умный и беспощадный в своих поисках правды, Егор Булычов перед смертью осудил и мир, по законам которого он жил, и себя за подчинение этим законам. Василий Достигаев тоже умен, но его ум — это смекалка стяжателя, который и не задумывается над большими вопросами бытия («Верю в бога, но предпочитаю коньяк»). Если Булычов — пусть с сомнением — задумывается над тем, что «вдруг» рабочие сумеют управлять государством, то Достигаев об этом не допускает и мысли. Может, на какое-то время — но только на время! — они и окажутся у власти, но потом все будет по-старому, и его задача выждать, уцелеть, а затем снова стать хозяином положения. Он энергичен, «ловок и на язык, и на руку». Если рабочие захватят власть, полагает Достигаев, то те из капиталистов, «которые поумнее», все же «спасутся», а потом: «…если ножку им (рабочим. — И.Н.) подставить на крутом-то пути… на неведомой дороге?». Недаром в беседе с ленинградскими артистами Горький сказал о дальнейшем жизненном пути Достигаева: «При нэпе — опять в седла!»

Достигаев хитер и опасен. Он ловко отмежевывается от тех, кто готовил вооруженное нападение на Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, да и в прошлом о нем «скандального… не слыхать было».

Следом за «Булычовым» и «Достигаевым» Горький думает написать еще пьесы, где бы центральными героями были большевик Рябинин и прислуга Булычова Глафира, но осуществить этого замысла не успел.

Второй вариант «Вассы Железновой» (1935) является, по существу, новой пьесой (из текста 1910 года осталось лишь несколько строк). Центральный ее конфликт — столкновение Вассы, умной и энергичной хозяйки «миллионного дела», и революционерки Рашели, столкновение старого и нового мира.

«Поле битвы» в пьесе — материнское чувство. С одной стороны капиталистка Васса Железнова, чье чувство матери отравлено собственническим миром, изуродовано стремлением отстоять старое общество. С другой — Рашель, определяющим в характере которой — и в материнском чувстве — является служение революции.

Как человек Васса-вторая крупнее и незауряднее первой. У нее и дело стало крупнее — вместо тысячного (в 1910 году) — миллионное. Васса Железнова энергична, умна, деловита. Когда она работает с дочерью в саду, лицо у нее «доброе, ласковое».

Но тем глубже драматизм положения, разлад между душевными силами героини и ее реальными делами. Не поверив Рашели, Васса тем не менее осознает свое внутреннее бессилие перед ней и потому выдает Рашель жандармам. Низость этого поступка как выражение несостоятельности своего класса понимает и сама Васса.

Ее порой, как и Егора Булычова, берет сомнение в справедливости буржуазного мироустройства: «Люди такие живут, что против их — неистовства хочется». Недаром она говорит, что отдала бы делу революционерки Рашели все свое богатство, весь свой ум и смекалку, если бы поверила ее правде. Но поверить делу революции Васса не может: признать, подобно Булычову, что она всю жизнь прожила «не на той улице», признать, что ее ум, смекалка, энергия принесены в жертву ложному кумиру, ей не по силам.

Если «Булычов», «Достигаев», вторая «Васса Железнова» изображали с современных позиций прошлое — хотя и не столь еще далекое, — то в пьесе «Сомов и другие», «пьесе о кулаке» Горький-драматург и тематически обратился к современности.

В конце 20-х годов обнаружилось, что некоторая часть интеллигенции, внутренне не принявшая Советской власти, всячески вредила социалистическому строю, хозяйству страны, участвовала в антисоветских организациях и заговорах, надеялась на реставрацию капитализма, иностранную интервенцию. Пьеса «Сомов и другие» и была связана с этими событиями. Она отразила также впечатления писателя от грандиозного размаха строительства социализма. Новый строй стал уже настолько прочным, что его затаившиеся враги главную надежду возлагают на вмешательство извне — интервенцию.

Пьеса убедительно показывала душевную ущербность, политический и моральный крах людей, вставших на путь вредительства. Сомовым и его сообщниками движет индивидуализм, стремление стать «победителями», «героями», ненависть к «толпе», простому народу, пролетариату. Человек, по его словам, «из племени победителей», «героев», Сомов надменно заявляет: «Власть не по силам слесарям, малярам, ткачам, ее должны взять ученые, инженеры. Жизнь требует не маляров, а героев». Но Сомов не герой, а рабочие, как показывает жизнь, умеют и управлять и хозяйничать.

На первом плане в «Сомове» затаившиеся враги нового мира. Строителям социалистического общества места отведено немного, но читатель, зритель постоянно чувствует их могучую вдохновляющую силу, огромную энергию, энтузиазм, жажду знаний. «Недавно одного кулаки подстрелили, в правую сторону груди насквозь, — рассказывает директор завода Терентьев. — В больницу его без сознания привезли, а пришел в себя — первое слово: «Долго хворать буду?» Он, видите, к приему на рабфак боится опоздать — вот в чем штука! Молодежь у нас отличной продукции». Недаром Сомов говорит: «Против нас — масса, и не надо закрывать глаза на то, что ее классовое чутье растет».

Оконченную в 1931 году пьесу автор не опубликовал: видимо, не был уверен, что достаточно хорошо знает жизненный материал, на котором написан «Сомов». По этой же причине, возможно, не были написаны «книга о «Красном командире» и «пьеса о кулаке».

Обращение Горького к «деревенской теме» свидетельствовало об органической связи с жизнью советской страны. Коллективизация сельского хозяйства, создание колхозов, происходившее в жестокой классовой борьбе, бешеное сопротивление деревенской буржуазии — кулачества социалистическому укладу деревенской жизни были в центре внимания всего народа, постоянно обсуждались на страницах газет, в художественной литературе. Лучшим произведением о коллективизации стал роман М. Шолохова «Поднятая целина» (1932).

Замысел горьковской «пьесы о кулаке», таким образом, был исключительно актуальным для того времени. В сохранившихся заметках и набросках к пьесе их более 50 — виден отклик писателя на развертывающиеся в стране события. Так, слова одного из персонажей: «Я — конченный. Начал против всей советской власти, против главного ее… а спустился до войны с ребенком», — по всей вероятности связаны с убийством кулаками пионера Павлика Морозова в 1932 году.

На тихой Малой Никитской — ныне улица Качалова — в центре Москвы стоит красивый двухэтажный особняк (архитектор Ф. О. Шехтель). Он считается одной из лучших московских (да и вообще в России) построек в стиле модерн, модном в начале XX века. Красиво и внутреннее убранство, особенно ведущая на второй этаж широкая лестница.

Здесь в первом этаже и поселился, вернувшись из-за границы, Горький. Во втором этаже жил Максим с семьей. Хозяйство в доме вела Олимпиада Дмитриевна Черткова. Имея медицинское образование, она самоотверженно ухаживала за больным Горьким, умела принять необходимые меры до прихода врачей. На ней лежали заботы по соблюдению режима в доме, столь необходимого писателю.

Постоянно бывал на Малой Никитской, помогал Горькому Иван Павлович Ладыжников, в прошлом революционер-подпольщик, член первого нижегородского комитета РСДРП, арестовывавшийся по делу сормовской партийной организации. Тесно связанный с писателем по издательским делам, он после смерти Горького много сделал в организации архива писателя.

Парадного, «нелепого», по его словам, особняка на Малой Никитской, принадлежавшего в прошлом миллионеру Рябушинскому, Горький не любил и не выбирал его — дом был предоставлен писателю Моссоветом. Но местоположение в центре города (к тому же на тихой улице), вместительность, удобное расположение комнат вполне устраивало Алексея Максимовича. Нравился и сад возле дома, в котором часто гулял и работал Горький (садовые инструменты и сейчас лежат на подоконнике в кабинете писателя).