Поиск
<1881>
«Без надежд и ожиданий…»*
Без надежд и ожиданий
Мы встречаем Новый год.
Знаем мы: людских страданий,
Жгучих слез он не уймет;
И не лучше будет житься
Людям с честною душой –
Всем, кто с ложью не мирится,
Не мирится с злом и тьмой;
Кто святое знамя права
Нес всегда, и горд и смел,
И в союз вступать лукаво
С силой грубой не хотел!
Знаем мы: толпа Ваалу
Будет так же всё кадить,
Так же будет рок к нахалу
И глупцу благоволить!
Хоть и верим мы глубоко
В силу мощную добра,
Но, увы, еще далеко
Торжества его пора!
Без надежд и ликований
Мы встречаем Новый год:
Человеческих страданий
Он, как прежде, не уймет.
Но, подняв свои бокалы,
Пожелаем лишь, чтоб тот,
Кто стремленье к идеалу
В сердце чистом бережет,
Не утратил духа силы
Средь житейских бурь и гроз;
Светоч свой чтоб до могилы
Неугаснувшим донес
И чтоб он с своей суровой
Долей тем был примирен,
Что, страдая, жизни новой
Воздвигает зданье он.
<1881>
Из старых песен («Давно, давно мне перестал…»)*
Давно, давно мне перестал
Звучать твой голос милый!
Бывало, в сердце пробуждал
Он дремлющие силы.
Дышалось легче мне тогда
И краше жизнь казалась:
Мне счастья нового звезда
Как будто загоралась…
Когда твоих прекрасных глаз
Лучи меня ласкали,
Как ночи мгла в рассвета час,
Летели прочь печали.
Под кротким светом тех лучей,
Их вызванная властью,
Слагалась песнь в душе моей
Весне, любви и счастью!
Но навсегда померк тот свет
И смолк тот голос милый…
Ни радостей, ни песен нет
С тех пор в душе унылой…
<1881>
«Ты жаждал правды, жаждал света…»*
Ты жаждал правды, жаждал света,
Любовью к ближнему согрета
Всегда была душа твоя.
Не суету и наслажденье –
Добру высокое служенье
Считал ты целью бытия.
И, провозвестник жизни новой,
На подвиг трудный и суровый
Ты с юных дней себя обрек…
С горячей верой, с сердцем чистым
Ты бодро шел путем тернистым,
Тщеславных помыслов далек.
Давно уж нет тебя меж нами,
Но над правдивыми сердцами
Еще ты властвуешь досель.
И, духом падших ободряя,
Горит звездой в ночи благая,
Тобой указанная цель!
<1881>
Памяти Н. А. Некрасова*
Как ни тепло чужое море,
Как ни красна чужая даль,
Не ей размыкать наше горе,
Рассеять русскую печаль!
Не небесам чужой отчизны –
Я песни родине слагал.
Под небом южной стороны
Он вспоминал свой север дальний,
И яркий блеск ее весны
Души не радовал печальной.
В тот час, как луч вечерний гас
В волнах лазурного залива,
Бродил, быть может, он не раз
Один, угрюмый, молчаливый.
Он слушал, в думу погружен,
Густых и темных миртов шепот,
Вечерний колокола звон,
Волны сверкавшей плеск и ропот.
И край иной пред ним вставал;
С его простором и снегами;
Там буйный ветер тучи гнал
Над бесконечными степями…
И средь пустыни снеговой
Лачужки темные мелькали,
Где труд боролся с нищетой,
Где люди радостей не знали…
Тогда стране своей родной,
Тоски исполнен безысходной,
Слагал он песнь, и в песне той
Поэт о скорби пел народной,
Пел о желанных, лучших днях,
Народа прозревая силы…
И песнь его в людских сердцах
К неправде ненависть будила…
Он смолк… его не слышать нам…
Но в песнях, полных вдохновенья,
Он юным завещал певцам
Народу честное служенье!
<1882>
Былое («Картины далекого детства…»)*
1
Картины далекого детства
Порой предо мною встают…
И вижу опять я знакомый,
Весь в белых кувшинчиках пруд.
Вокруг него темная чаща,
Где сотни звучат голосов;
И узкая вьется тропинка
К нему между цепких кустов.
То был уголок мой любимый
В запущенном старом саду.
Сюда с своей детскою думой,
Бывало, всегда я иду.
Под сень этих дубов могучих
И трепетных белых берез
Я детскую радость и слезы,
В груди накипевшие, нес.
И ласково так их вершины,
Казалось в ответ мне шумят,
Что, слушая их, я каким-то
Был сладостным чувством объят…
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: