Однако я ничего не сказала. Я просто смотрела, как он садится. Он немного поморгал в свете свечей, потирая лицо одной рукой. Я видела, как на мышцах его руки переливается детализированная татуировка похожей на дракона рыбы. Теперь единственное освещение в комнате исходило от полудюжины белых свечей, которые он зажёг на алтарной лавке.

Он запихнул кляп обратно, вопреки моему сопротивлению, затем свернулся вокруг меня и улёгся обратно спать, обвивая меня руками и душа своим присутствием.

Он казался полностью довольным.

Когда я проснулась в следующий раз, это было из-за запаха кофе.

Когда я открыла глаза, он стоял надо мной, слабо улыбаясь, одетый в белую классическую рубашку и синие джинсы. Он держал стаканчик, кажется, с настоящим кофе, и изучал моё лицо.

- Я сниму это, - сказал он предостерегающим тоном, указывая на кляп. - Но никаких криков. Да?

Поколебавшись лишь секунду, я кивнула, подавив свою ярость.

Однако он улыбнулся, и по выражению его лица я понимала - он это почувствовал.

Что ещё хуже, я чувствовала, что это показалось ему милым.

Сев рядом со мной на кушетку, он щёлкнул пальцами, чтобы я повернула голову, затем принялся развязывать узел.

Выплюнув остатки кляпа, как только он его убрал, я наградила его тяжёлым взглядом.

- Я думала, ты сказал, что никто не услышит моих криков? - сказала я.

- Я услышу, - сказал он, приподнимая бровь и подчёркивая первое слово. - Слишком рано для такого дерьма, ilya. Ты не можешь убежать. Чертовски заводит, что ты пытаешься, но поверь мне, когда я говорю это - я не буду беспечен с таким призом. Мой член считает тебя шоколадкой... - он улыбнулся, когда я скривилась, отворачиваясь.

Я чувствовала, как он изучает моё лицо. Он наблюдал, как я делаю глоток кофе.

- Ты поедешь со мной, ilya. Когда я закончу свою работу здесь.

Я тихо фыркнула, прикусив язык, пока не ощутила вкус крови.

- Планируешь забросить меня в багажное отделение? - холодно поинтересовалась я.

Он даже не моргнул.

- Частный рейс. Я бы предпочёл, чтобы мистер Счастливчик не знал, что ты все ещё жива, а не мертва, как я ему сказал, так что я предпочту использовать своих людей, - он продолжал смотреть, как я пью кофе, хотя я отказывалась смотреть на него в ответ. От него снова хлынула волна жара. - Gaos, ты вызываешь желание трахнуть тебя уже тем, как ты на меня зла.

- Зла? - я повернулась, сверля его взглядом. - Ты думаешь, я «зла» на тебя? Что мы просто немного повздорили, пока ты насиловал меня и привязывал к мебели, Солоник?

Он пожал плечами, губы опустились в безразлично-хмуром выражении.

- Я думаю, что ты видящая, прекрасная видящая, и ты можешь лишь притворяться, что тебе так долго не нравится секс... какой бы упрямой ты ни была, - его голос сделался резче. - Как бы мне ни нравилась эта битва сил воли между нами, мне не терпится услышать от тебя тот звук, когда мой hirik проникнет в тебя под нужным углом. Я подумываю, не опоить ли тебя, совсем немножко, ровно настолько, чтобы ты расслабилась, и потом ты быстро перестанешь жаловаться... ты почувствуешь мой hirik там, где должна почувствовать, и захочешь ещё...

Я застыла, глядя на него.

Затем посмотрела на кофе в моей руке.

Меня омыла столь интенсивная ярость, что я не думала о последствиях. Я как можно резче швырнула в него кофе. Я сделала это быстро, но он тоже оказался быстр. Он в мгновение ока поднялся на ноги, так что стаканчик врезался ему прямо в грудь, а не в лицо, куда я целилась. И все же он издал болезненный «ахххх» звук, когда крышка слетела со стаканчика, окатывая его обжигающей жидкостью.

- Бл*дь! - зарычал он, тут же скидывая рубашку и сухой частью протирая грудь, где уже проступила красная отметина от ожога. - Проклятая сука...

Он швырнул рубашку на пол, и прежде чем я успела отодвинуться, он кинулся на меня. Он пришпилил меня к матрасу, а я практически не успела осознать, что происходит. Я закричала, когда он сел, оседлав меня, и потянулся назад, вытаскивая из заднего кармана какой-то чёрный набор инструментов на молнии и бормоча себе под нос на русском.

Он переключился на английский, открыв набор и уложив его на мой живот. Я посмотрела вниз, когда он вытащил шприц из-под эластичных резинок, удерживавших его на месте.

- Это было не в грёбаном кофе, ilya, - прорычал он. - Кофе был для тебя. Я ощутил, как тебе его не хватает... я принёс его для тебя.

Я издала неверящий смешок. В этот раз он наградил меня тяжёлым взглядом, впервые выглядя сердитым.

- Почему ты такой ребёнок?

- Ребёнок? - переспросила я, едва контролируя ярость. - Я веду себя... как ребёнок?

- Да... ребёнок, - прорычал он, взмахивая рукой со шприцем. - Все мы отбываем свой срок в этом. Это часть жизни видящего.

- Изнасилование?

- Принадлежность кому-то в сексуальном плане. Пребывание во владении, - сказал он. Продолжая удерживать меня одной рукой, он зубами снял крышку со шприца, холодно глядя фиалковыми глазами. - Так мы учимся. Так мы становимся взрослыми. Спроси своего драгоценного Блэка, - сказал он с лёгкой ядовитой насмешкой в голове. - Я слышал, он буквально пришёл в этот мир отсасывать людям. Почему, как ты думаешь, он явился сюда, пытаясь освободить маленьких детей? - презрение окрасило голос Солоника, когда он посмотрел мне в глаза. - Только щенок может быть настолько наивен. Так устроен мир. Это просто бизнес. Вот почему они послали меня сюда. Обучить его...

Стиснув мои волосы в руке, он дёрнул мою голову в сторону, обнажая шею.

Я сопротивлялась ему, и он крепче дёрнул за волосы, заставляя меня закричать.

- Нет, - прорычал он. - Игла порежет твоё горло, если ты дёрнешься. Не рискуй умереть из-за этого, ilya...

- Пошёл на*уй! - зарычала я в ответ, все ещё сопротивляясь. - Пошёл на*уй! Я хочу умереть! Все лучше, чем находиться здесь с тобой...

В конце концов, я ощутила, как он с раздражением сдался, а затем его присутствие омыло меня - густое, приторное, разглаживающее ярость в моем разуме, расслабляющее ту часть меня, которая хотела избить его кулаками. Поначалу я орала на него, ещё сильнее разъярившись от осознания того, что он делает, но ещё через несколько секунд я не смогла с ним бороться, он был слишком глубоко во мне. Я ощутила, как становлюсь отрешённой, расслабленной. Как только я сделалась более-менее не подвижной, он ловко ввёл иглу в мою вену, нажимая на поршень шприца.

Я ахнула, вздрагивая от давления, когда он ввёл в меня жидкость.

Я тут же ощутила, как мои мышцы начинают расслабляться.

- Почему ты просто не делаешь это со мной во время секса? - зло огрызнулась я, когда он убрал иглу. - Зачем вообще утруждаться с препаратами?

Он радостно улыбнулся, игнорируя мой сарказм.

- Требует слишком много концентрации, - сказал он, проводя пальцем по моей щеке. - Я хочу думать о траханьи... о том, как хорошо моему члену. Не о том, почему моя девушка стискивает свои мышцы, когда она должна раскрыться для меня, и ей должно быть так же приятно, как мне...

- Твоя девушка... - я задохнулась от этого слова.

Видя, как он нависает надо мной с улыбкой, и от него уже исходит этот жар, я ощутила, как отчаяние пытается завладеть моим сознанием. Слезы размыли все перед глазами, и я прикусила губу.

- Ты убийца, - сказала я ему. - Убийца детей... и насильник. Я никогда не буду чувствовать к тебе ничего, кроме презрения. Никогда.

Поначалу он выглядел озадаченным, его улыбка погасла. Затем его голос сделался серьёзным.

- Это не я, ilya, - сказал он. - Я не убиваю детей.

- Лжец... - сказала я, хватая ртом воздух и все ещё пытаясь бороться с наркотиком. - Лжец...

Он тихо щёлкнул, ласково убирая волосы с моего лица и качая головой.

- Вот что тебя беспокоит? Мою мягкосердечную ilya, которая скучает по своей сестре? - он поцеловал меня в щеку, но я напряглась, ощущая очередную сильную боль в груди при упоминании Зои. Я знала, что он прочёл меня. Я знала, что он забрал от меня Зои - и моих родителей - читая мои воспоминания о детстве и времени на войне, как будто эти вещи и вовсе не принадлежали мне.