Блэк просто стоял там, не глядя на меня. Дверь душевой оставалась открытой.

- Ты заходишь? - спросила я. - Или нет?

Я чувствовала, как в нем колышется нерешительность, ещё больше смятения.

Затем Блэк как будто принял решение. Отвернувшись от меня, он сбросил ботинки - я только сейчас заметила, что он все ещё был обут. Я стояла под горячей водой, медленно ощущая, как хорошее перевешивает плохое, пока он стаскивал свои часы, затем ремень, положив оба на столик. Только теперь я заметила, что он был одет в очередную чёрную облегающую футболку и черные брюки. Блэк повернулся ко мне, но не снял остальную одежду, как я ожидала.

Вместо этого он так и зашёл в душевую, захлопнув за собой дверь.

Он стоял за мной, держась в стороне и прислоняясь к стеклянной стенке.

Я бросила на него вопросительный взгляд, но не прокомментировала. Когда я осмотрелась по сторонам в поисках мыла, Блэк поспешно потянулся в угол душевой, где он стоял, и протянул мне флакон. Я посмотрела на этикетку. До меня впервые дошло, что я находилась в номере Блэка, в его душе. Он привёл меня сюда, а я даже не заметила.

Когда я подумала об этом, он подошёл ближе, двигаясь таким образом, чтобы встать больше под головку душа. Я смотрела, как его чёрная футболка становится темнее, промокая от воды.

- Садись, - сказал Блэк. - Я отмою твои ноги... чтобы потом обработать их.

Подумав о его словах, я кивнула и села на скамеечку в душе. Блэк опустился передо мной на корточки. Я заметила, что он совершенно не смотрел на моё тело, но бережно взял ближайшую к нему ногу - почти робко - и аккуратно опер мою голень на своё бедро. Я видела, как он осматривает ожоги от верёвки и порезы, затем более внимательно рассматривает ступни ног. Он содрогнулся одновременно со мной, коснувшись большого пальца, который я порезала об окно.

Когда я посмотрела ему в лицо, Блэк хмурился. Я буквально ощущала, как он решает, как бы лучше всего это сделать.

- Одну минуту, - пробормотал он.

Осторожно поставив мою ногу так, чтобы она опиралась на пятку, Блэк плавно встал и вышел из душевой кабины, с его одежды капало на пол, пока он рылся в банных принадлежностях, висевших в держателе сзади двери его комнаты.

Я просто сидела там, наблюдая за ним через стекло.

Вернувшись назад, Блэк принёс с собой маленький пластиковый футляр, в котором был пинцет и что-то вроде небольших ножниц. Он также захватил несколько кусков мягкой на вид ткани.

В этот раз он полностью уселся на пол душевой, скрестив ноги и снова уложив на себя мою ногу. Я просто сидела в заполненной паром стеклянной кабине, прикрыв глаза, пока Блэк осторожно убирал стекло и гравий из моих ног с помощью пинцета, и вытирая их тканью. Я несколько раз резко втягивала воздух, не сдержавшись, пока он очищал порезы. Но по большей части я просто сидела там, глядя, как он сосредоточенно щурится.

Он обработал одну ногу, затем другую.

Затем он попросил показать мои руки.

Лишь одна из них была сильно порезана. Я не осознавала этого, но небольшой кусок стекла застрял в мягкой части моей ладони под большим пальцем. Блэк осторожно извлёк стекло пинцетом, затем показал мне повернуться и осмотрел порезы на моем плече и спине, а также рану на бедре, которую я получила, когда выбиралась через окно.

Большую часть этого времени я ощущала боль Блэка. Мой разум пребывал в смятении, не понимая, что это за боль, но я не пыталась в этом разобраться. Осмотрев все видимые порезы, Блэк предложил вымыть мне волосы, и я кивнула, испытав странное облегчение из-за того, что он предложил сам, и мне не придётся просить.

Он трижды вымыл мои волосы, пока я осторожно мыла остальное тело. Смыв все мыло, Блэк также нанёс на мои волосы кондиционер, что заставило меня улыбнуться, пока он втирал его в кожу моей головы.

- Что смешного? - ворчливо поинтересовался он.

- Ты, - ответила я. - Пользуешься кондиционером, который пахнет цветочками.

Блэк фыркнул, но я ощутила, что он улыбается.

- Это мужественные цветочки.

- О, я не сомневаюсь, - отозвалась я.

Между нами вновь воцарилось молчание, и эта боль в моей груди усилилась. Стало тяжелее дышать, когда он закончил смывать кондиционер с моих волос.

- Ты почти закончила? - спросил Блэк. Его голос все ещё был тихим, едва слышным поверх шума воды, льющейся из душевой головки-подсолнуха.

Я взглянула на него. В этот раз я встретилась с ним взглядом.

Из этих золотых глаз на меня смотрела печаль, горе, которое лежало буквально на поверхности. Я чувствовала, как Блэк пытается скрыть это от меня, хотя бы удержать эмоциональную часть там, где я её не почувствую. Я ощущала в этом нечто личное, однако не относящееся к тому, что он чувствовал или не чувствовал ко мне... и даже не относящееся к тому, насколько он чувствовал себя ответственным за случившееся со мной. Я вспомнила, что Солоник говорил мне о Блэке как о ребёнке. О том, что Блэк приехал сюда, чтобы «спасти детей».

Я не особо понимала, почему я это сделала.

Не думаю, что мой мозг вообще работал в сознательном режиме. Медленно поднявшись на ноги, я повернулась к нему лицом. Все ещё наблюдая за его глазами, я раскрылась перед ним сильнее, чем раскрывалась перед Солоником. Как бы много ни сломил во мне Солоник, оставались части, которые он так и не увидел. Теперь я открыла эти части - сознательно. Я открыла их перед Блэком.

Я изучала его лицо, и его глаза сверкнули.

- Мири, - произнёс он отрывистым голосом. - Мири... что ты делаешь?

Я толкнула его в грудь здоровой рукой. Блэк подчинился импульсу моего толчка, по крайней мере, пока его стена не врезалась в стенку душевой кабины. Он стоял там, и я видела, как этот дискомфорт на его лице борется с чем-то другим, когда я ещё сильнее раскрылась перед ним.

«Мири... - его сознание резко возникло в моём. - Мири, пожалуйста... Я видящий. Возможно, ты не знаешь, что это значит, что ты делаешь прямо сейчас, но... - он умолк, как будто сомневаясь, как продолжить. - Пожалуйста... - послал он. - Пожалуйста, Мири. Я не сумею не отреагировать на это...»

«Что я делаю?» - спросила я у него.

Я открылась сильнее, и Блэк издал тихий звук, избегая моих глаз.

«Мири... пожалуйста... не надо...»

«Что я делаю?»

«Ты... - он поколебался, встречаясь со мной взглядом. - Мири, боги. Мне жаль. Мне так, так жаль. Я знаю, что я ничего не могу сказать, никаких слов не будет достаточно...»

«Что я делаю, Блэк?»

Я сильнее раскрылась перед ним, с некоторым облегчением опуская свои щиты, потому что я делала это добровольно, а не кто-то меня заставлял. Это облегчение превратилось в какое-то извращённое удовольствие, когда Блэк содрогнулся, пытаясь избежать реакции на меня.

«Ты знаешь, что ты делаешь со мной, Мири... - послал он наконец. - Ты занимаешься со мной любовью... трахаешь меня... Я не могу этого сделать. Я не могу сейчас этого сделать...»

Тогда я накрыла его ладонью.

Блэк низко застонал, когда я принялась массажировать его через влажные брюки, пристально наблюдая за его глазами. Он был уже твёрд. Каким-то образом я это знала, но я не думала о том, откуда мне это известно и что я по этому поводу ощущаю. Какая-то часть меня позднее вычленила психологию того, что я проделала. Я даже видела в этом определённую жестокость, но в тот момент мне было совершенно наплевать.

Холодная злость поднялась во мне, когда я наблюдала за лицом Блэка.

- Разве ты меня больше не хочешь, Блэк? - спросила я.

Он издал тихий стон, стискивая моё запястье. «Мири... Пожалуйста... пожалуйста... не надо...»

«Я думала, ты сказал, что я могу делать все, что захочу? Разве ты не имел этого в виду?»

Блэк застыл, встречаясь со мной глазами. Я увидела там панику, ещё больше вины и боль, которая действительно заставила меня содрогнуться. Я скользнула ближе к нему, старательнее поглаживая его ладонью и ещё сильнее раскрываясь перед ним.