Спорщикам понравилось это решение, и они ушли. Так старший брат наконец понял, что судья из него никудышный, и принялся за свои прежние дела.

Ногайская, 77, 175

189. Как пьяницы поспорили

В одной деревне жили два друга - Тей Наун и Пхоу Аун. Они занимались тем, что делали вино из плодов пальмы тхан*. Сами они пили это вино столько, что иной раз на людей переставали походить. В деревне они прослыли заядлыми пьяницами.

Однажды Тей Наун возвращался в деревню, неся на плече горшок с вином. Навстречу ему попался Пхоу Аун.

- Э, приятель, - приветствовал друга Пхоу Аун, - что, сегодня уже с утра ноги не держат? Тей Наун обиделся:

- Вот те на! Это когда же я от вина пьян бывал? Может, это за такими молодцами, как ты, водится?

- Тут рассердился Пхоу Аун:

- И это ты мне такое говоришь? Ну-ка давай на спор - кто больше выпьет!

Тей Наун не стал долго раздумывать, а сразу согласился. Они пошли туда, где росли пальмы тхан и стояли чаны с бродящим соком и вином, уселись и стали состязаться. Пустели чашка за чашкой, горшок за горшком, а приятели все не хмелели. Наконец стало все же у них немного мутиться в голове. Потом пасхау у них развязались и сползли, языки стали заплетаться, и оба понесли уже что-то невнятное. Наконец сознание и вовсе их оставило, и приятели заснули.

Когда Пхоу Аун и Тей Наун проснулись, стоял туман. Пхоу Лун посмотрел на небо и сказал:

- Эй, погляди-ка! Видишь, какая луна яркая?

- Да ты пьян совсем! - ответил приятель. - Какая же это луна? Ведь мы заснули вчера вечером, а сейчас уже другой день, взошло солнце. Это солнце, а не луна!

- Сам ты пьян! - огрызнулся Пхоу Аун. - Никакое это не солнце! Самая настоящая луна!

- Да откуда ей взяться? - не уступал Тей Наун. - Солнце это! Солнце, тебе говорю!

- Беда с тобой! - стоял на своем Пхоу Аун. - А я тебе говорю, что это луна!

Долго они так пререкались и вдруг увидели невдалеке какою-то человека.

- Что мы зря спорим! - сказал тогда Тей Наун. - Лучше давай спросим этого человека.

- Хорошо! - согласился Пхоу Аун. - Вот и узнаем, кто пьян - ты или я!

Тей Наун подошел к человеку и спросил, показывая пальцем:

- Вот эта штука, что сейчас на небе, - это луна или солнце? А человек, которого спрашивал Тей Наун, и сам был навеселе. Он взглянул не на небо, а на пальму тхан и пробормотал в ответ:

- Я, приятель, нездешний. Откуда мне знать, сколько эта пальма вина дает.

Он пошел прочь пошатываясь, а приятели так и остались ни с чем ^[cxlvii].

Бирманская, 110, 287

190. Нубийский счет

Один нубиец пришел к другому и попросил у него взаймы пиастр.

Тот дал ему две монеты по двадцать парасов, потому что в пиастре как раз сорок парасов. Но когда пришел срок возвращать долг, второй нубиец принес первому не две монеты по двадцать парасов, а пиастр.

- Нет, - сказал первый нубиец. - Я дал тебе две монеты по двадцать парасов, вот и верни мне две монеты.

- Но ведь в пиастре ровно сорок парасов*!

- Нет и нет! Взял две монеты - верни две монеты! Слово за слово, сначала поспорили, потом чуть не подрались. И решили оба идти к судье-кади, чтобы он их рассудил.

Долго бился с ними кади, пока уразумел, в чем дело. Еще дольше пытался примирить спорщиков. Наконец вышел из терпения, взял у второго нубийца пиастр, а первому отдал две монеты по двадцать парасов из своего кошелька.

- Теперь ты доволен? - спросил кади.

- Слава Аллаху! - воскликнул первый нубиец. - Наш кади - золотой человек, справедливый. А главное - умеет считать!

Нубийская. 119, 107

191. Ходжа разбирает тяжбу красавиц

Когда ходжа был в Сиврихисаре кази, пришли к нему красавицы. Вот одна и говорит:

- Эфенди, я заказала этой женщине сплести обыкновенную бечеву, а она начала прясть тонкие-претонкие нитки, вроде моих волос. Если она будет делать так, я отказываюсь от уговора; пусть она вернет мне деньги.

Так говоря, она кокетливо приоткрывала лицо и показывала ходже пряди своих волос.

Ходжа, в смущении призывая имя Аллаха, обернулся к другой женщине и спросил:

- Что ты скажешь на это?

А та, придав своему голосу дрожь и волнение, с жаром, как будто от гнева, отвечала:

- У нас уговор был насчет обыкновенных веревок для белья, толщиной вот с мой палец, и вовсе не требовалось плести веревки толщиной в кисть моей руки, говорила она и, чтобы доказать свою правоту, показала белоснежную руку...

Бедный ходжа остановил ее и, оглядев обеих с ног до головы, сказал, улыбаясь:

- Ну, девочки, столкуйтесь как-нибудь между собой. Ты, - продолжал он, обращаясь к ответчице, - немного толще пряди; только не натягивай так сильно, чтобы не надорвалось сердце вашего ходжи, как это только что было.

Красавицы засмеялись и ушли.

Турецкая, 25, 120

192. Рассказ об Абу-Юсуфе

Рассказывают, что Джафар Бармакид однажды вечером разделял с ар-Рашидом ^[cxlviii]трапезу и ар-Рашид сказал ему:

- О Джафар, до меня дошло, что ты купил такую-то невольницу, а я уже давно стремлюсь купить ее, так как она прекрасна до предела и мое сердце занято любовью к ней. Продай мне ее.

- Я ее не продам, о повелитель правоверных, - ответил Джафар.

- Ну так подари мне ее, - молвил ар-Рашид. И Джафар сказал:

- Не подарю!

И тогда ар-Рашид воскликнул:

- Если ты не продашь мне невольницу или не подаришь мне ее, Зубейда трижды разведена ^[cxlix]со мной! И Джафар сказал:

- Моя жена трижды разведена со мной, если я тебе продам эту невольницу или подарю ее тебе!

А потом они опомнились от хмеля и поняли, что попали в великое дело, и были бессильны придумать какую-нибудь хитрость, и ар-Рашид воскликнул:

- Вот происшествие, для которого не пригодится никто, кроме Абу-Юсуфа! ^[cl]

И его потребовали, а это было в полночь, и, когда посланный пришел, Абу-Юсуф поднялся, испуганный, и сказал про себя:

"Меня призывают в такое время только ради какого-нибудь дела, постигшего ислам!"

И он поспешно вышел и сел на мула и сказал своему слуге:

- Возьми с собой торбу; может быть, мул не получил весь свой корм, и, когда мы приедем в халифский дворец, привяжи ему торбу, и он будет есть оставшийся корм, пока я не выйду, если он не получил всего корма сегодня вечером.

И слуга отвечал:

- Слушаю и повинуюсь!

И когда Абу-Юсуф вошел к ар-Рашиду, тот встал перед ним и посадил его на ложе с собою рядом (а он не сажал с собою никого, кроме него) и сказал ему:

- Мы потребовали тебя в такое время лишь для важного дела, и оно обстоит так-то и так-то, и мы бессильны придумать какую-нибудь хитрость.

- О повелитель правоверных, - сказал Абу-Юсуф, - это дело самое легкое, какое бывает! О Джафар, - молвил он, - продай повелителю правоверных половину невольницы и подари ему половину, и вы оба исполните таким образом клятву.

Арабская, 134, 102

193. Летающая лань

Поспорили в деревне два юноши. Один говорил, что лань прыгает. "Нет, летает", - твердил другой. Спорили они, спорили - никак не могли друг друга переспорить; каждый продолжал стоять на своем. Наконец пошли они оба к судье и попросили, чтобы тот их рассудил.

- Хорошо, - сказал судья первому юноше, - когда ты видел, что лань прыгает?

- Однажды весной, - ответил тот. - Я шел по лесу и видел, как лань скакала и прыгала.

- А ты, - обратился судья к другому, - когда ты видел, что лань летала?