Эту часть, конечно, Берия неплохо использовал. Он написал брошюру о товарище Сталине.[123] Говорят, не он написал, а главный помощник в духе Шария, который является чуждым человеком. В основном правильная брошюра, но ряд таких подпущен вешей. которые необычайно льстят определенному человеку, для того чтобы как можно выгоднее, с точки зрения внимания, было отношение к автору. Тут начетническая сторона выдержана довольно ловко. Имитация партийности довольно неплохая, и цитаты хорошие, и факты хорошие, потому что то, что относится к истории работы товарища Сталина в Закавказье, это есть блестящая страница истории нашей партии, это то, на чем воспитывалось не только Закавказье, а вся наша партия. Но подумать, что эта работа отражает действительную партийность, это было бы с нашей стороны наивным.

Другая сторона. Мы часто попадаемся на том, что человек имеет заслуги, работает, выполняет большие задания. К таким лицам относится Берия. Он выполнял большую работу, он талантливо работал в организации ряда хозяйственных мероприятий, но послушайте, мы ведь используем и вредителей, заставляем и их работать, когда это нужно, мы из бывших вредителей делаем людей, которые приносят пользу, когда они видят, что невозможно идти по прежнему пути.

Хрущев. Рамзин орден Ленина получил.[124]

Молотов. Туполев посидел вредителем, а теперь самолеты нам делает. Когда увидел, как дело обстоит, что надо работать на эту власть, то стал работать, и дай бог ему здоровья, пусть себе работает.

Он теперь уже не тот человек, новый человек. Но человек, который интересуется не только узкой отраслью, а хочет быть в числе руководящих государственных деятелей, обязательно должен быть коммунистом. Он обязательно должен чем-то заслужить доверие, подняться. Другого выхода нет. У нас одна партия, она выдвигает, она ставит людей, она популяризирует, она дает работу. Вот путь, который уяснил Берия, и он упорно шел по этому пути. И теперь, когда мы на него смотрим, как он все в себе таил и двигался вперед упорно и наконец попал на верхушку, мы увидели, что это за человек. Этот человек дышит не нашим духом, он чуждый нашей партии, он от другого корня, он чужой человек. Он чужой и антисоветский человек. Из имеющихся у нас фактов мы должны сделать вывод, что наша партийная работа идет во многих отношениях слабо, не на том уровне, на котором нужно вести ее. И тут не только дело в Берия, не только дело в том, что у Берия оказался идеологом Шария. Я прочитаю постановление ЦК КП Грузии, принятое в 1948 году и одобренное ЦК партии. До последнего дня идеологическим помощником Берия был некий Шария. Кто такой Шария?

Вот решение ЦК Грузии от 1948 года:

«Бюро ЦК Грузии считает установленным, что Шария в 1943 году в связи со смертью сына написал идеологически вредное произведение в стихах, проникнутое глубоким пессимизмом и религиозными мистическими настроениями. Отступая от основных принципов большевистского материалистического мировоззрения, Шария в этом произведении говорит, что не видит лучшего мира… Жизнь его после смерти сына (он умер от туберкулеза) одна лишь мука. И под конец договаривается до признания бессмертия души и реальности загробной жизни».

Этот человек по недоразумению нами был восстановлен в партии: по недоразумению мы поддержали неправильное решение ЦК Грузии. Оказывается, вплоть до ареста Берия Шария был его помощником по идеологическим вопросам. Вот чем он дышал.

Следует обратить внимание и на тот факт, что мы написали решения второпях по Литве, Украине, которые возбудили настроения против русских среди украинских и литовских националистов. Мы приняли предложение Берия снять секретаря ЦК Белоруссии Патоличева и заменить его другим. Приняли мы это решение также второпях, исправили это уже потом, на ходу, когда сам Патдичев просил не посылать его на Пленум, говоря, что Пленум его поддержит и можно попасть в неловкое положение. И действительно Пленум с большим единодушием решил Патоличева оставить секретарем, а того, кого мы наметили первым секретарем – бывшего второго секретаря, хорошего товарища, товарища Зимянина – мы сделали председателем Совета Министров. Это удовлетворяло общее настроение всех товарищей на Пленуме ЦК Белоруссии.

Этот «герой» Берия, который решил сменить первого секретаря Украины, первого секретаря Белоруссии, затем произвести коренные изменения в кадрах Литвы и так далее. – что он наделал? Он благодаря нашим торопливым решениям наделал много бед, он усилил национальную вражду в этих республиках.

Молотов.…и мы, товарищи, должны признать – это лишний показатель, насколько слаба наша партийная работа. Стоило какому-нибудь новому, не совсем правильному, торопливому решению появиться на свет – уже и националисты оказались воодушевленными, уже все зашевелились. А мы, партийная наша работа куда делась? Насколько мы отстаем в нашей партийной работе, если так легко можно портить нашу партийную работу по отдельным решениям.

Маленков. Правильно.

Молотов. Я думаю, что нам хорошенько надо приглядеться к тому, что мы делаем. Действительно говорить о самокритике и на деле не забывать о том, что мы отвечаем за некоторые вещи, которые надо исправлять внимательно, без той торопливости, которую мы проводили еще недавно по ряду вопросов, и без этого мы поправить дело по-настоящему не можем.

Теперь – на что может этот человек рассчитывать в Советском Союзе? Я, товарищи, думаю, что со стороны наших внутренних сил, в таком расцвете сил находится наша страна, что каждый позавидует тому, что мы из года в год крепнем экономически и растем быстро, поднимаемся, укрепляемся, создаем технически первоклассные вещи, растим громадное количество новых подготовленных квалифицированных людей. Но, товарищи, не будем забывать, что у нас такое количество недостатков и непорядков в работе, что над этим очень сильно и серьезно надо поработать.

Мы второпях за последние годы напринимали ряд решений, которые надо исправлять. Мы. например, вынуждены были решительно исправить и отменить решение о строительстве Туркменского канала.[125] Началось с того, что это стоит несколько миллиардов рублей. Это дело полезное, но оказалось, что если строить этот канал, он обойдется в тридцать миллиардов рублей, без прямой непосредственной пользы на ближайший период. Неужели это самая неотложная из всех задач для туркменов и для кого-либо другого в Советском Союзе? Надо поправить было. Мы поправили это дело. И по ряду других строек. Вы возьмите, что говорили товарищи Маленков и Хрущев о положении сельского хозяйства. У нас нетерпимое положение в сельском хозяйстве, особенно в животноводстве, овощеводстве, по самым необходимым вещам. Тут правильно говорили товарищи о том, что нам не только не помогал такой человек, как Берия, в исправлении и улучшении экономической работы, он мешал, он тормозил, он всячески препятствовал выправить это дело. Между тем мы имеем все возможности в короткий срок обеспечить себя и овощами и картофелем, и капустой, и животноводство поднять на действительно высокий уровень. Только заняться надо этим неотложно, не бояться кое-что серьезно поправить в нашей работе.

Голос с места. Правильно.

Молотов. Потому что мы серьезно этим делом не занимались и слишком удовлетворялись тем, что принимали решения и что все будет делаться, думали, само собой, но не получается это.

Теперь в отношении международной обстановки. Дело в том, что именно теперь такой период, когда капиталистические государства, в том числе самые крупные, находятся в тревоге за свое существование, за свое положение, за свой завтрашний день.

В самом деле, после Второй мировой войны произошло небывалое историческое событие – 800 миллионов человек находятся сплоченными в Советском Союзе и вокруг Советского Союза. Образовалось два мировых рынка, как это замечательно, исключительно научно определил товарищ Сталин в «Экономических проблемах».[126] Это не просто рынок Советского Союза и рынок капиталистических государств, а два мировых рынка. Значит, те государства, которые сплочены вокруг Советского Союза в лице этих 800 миллионов человек – Советский Союз, Китай, Северная Корея, Польша, ГДР, Чехословакия, Румыния, Венгрия, Болгария, Албания, – эти государства, они теперь составляют такую могучую, невиданную силу, что капитализм именно теперь находится в страхе за свой завтрашний день.