Я думаю, что мы' поможем на просвещенческом фронте выполнить решения XVI партсъезда тогда, когда мы сумеем по линии методической работы найти правильные пути наиболее быстрого и скорейшего обучения технике грамотности и сумеем увязать это с расширением политического и производственного горизонта учащихся.

Все это, конечно, должно найти свое отражение в тех букварях и в тех книжках для чтения, которые мы издаем. Наши книжки часто перегружены таким материалом, которого малограмотный не может усвоить. Мы гордимся, что мы даем не только азбуку, а вдобавок запас разных политических знаний. Но часто эти знания преподносятся в такой форме, что безграмотный овладеть ими иногда совершенно не может.

Вот те задачи, которые, по-моему, стоят перед конференцией, — довольно разнообразные и большие задачи, которые должны быть так или иначе разрешены.

1930 г.

ЛИКВИДАЦИЯ МАЛОГРАМОТНОСТИ

Нам надо ликвидировать в нашей стране не только безграмотность, но и малограмотность. Это дело, конечно, более сложное, но оно должно быть осуществлено в возможно кратчайший срок. Необходимо вооружить массы хотя бы знаниями в размере школы I ступени и тем самым открыть им доступ к дальнейшему самообразованию. Жизнь требует от каждого постоянной учебы, и нужно научить человека учиться из жизни, из книг, вооружить его методом самообразовательной работы.

В нашей стране уже проделан опыт прохождения курса несколько более обширного, чем в объеме первой ступени, заочным путем. Приходилось наблюдать, как тысячи людей из малограмотных превращались во вполне грамотных людей. Если сейчас заочное обучение малограмотных превратить в полузаочное, то есть курсы заочного обучения по первой ступени превратить в учебник для малограмотных и начать по нему обучать малограмотных школьным путем, может получиться большой эффект. Надо сказать, что обучать малограмотного по заочному учебнику может всякий хорошо грамотный. В большинстве случаев он сделает это в десять раз лучше, чем без заочного учебника, где весь курс разбит на задания, где в тексте даются ясные, точные объяснения учащемуся, что и как надо делать, где учащийся постоянно проверяет себя.

Правильно составленный заочный учебник для малограмотных значительно облегчит преподавание и тем самым расширит круг могущих преподавать. Кроме того, наличие такого учебника сократит значительное время, которое потребуется на преподавание. Один преподаватель будет затрачивать столько же времени на обучение двух групп, сколько ему понадобилось бы времени на обучение одной группы без наличия такого учебника, да и группы могут быть гораздо многочисленнее.

Малограмотным по таким учебникам будет учиться гораздо легче. Кроме того, в процессе обучения малограмотный будет овладевать методом самообразовательной работы, что имеет большое значение.

Если применить к этому делу метод культпохода, культэстафеты и т. д., втянуть в это дело общественность, ликвидация малограмотности может сразу получить широчайший размах.

Нужен очень хороший, стандартизированный учебник. Мне кажется, секция всеобуча при Обществе педагогов-марксистов должна была бы организовать общественный просмотр имеющихся заочных учебников для малограмотных, подвергнуть их критике и дать указания, как их в быстрейший срок доработать и переработать.

В таком стандартизированном учебнике кустарщина недопустима.

Штаб по ликбезу должен немедленно поставить ряд опытов по обучению малограмотных в школах по заочному учебнику, с одной стороны, с другой — обдумать организационную сторону этого дела.

Если принять во внимание, что такой учебник будет пригоден и для школ подростков, то, несомненно, это дело, которому надо уделить особо большое внимание.

1930 г.

К ВОПРОСУ О ЛЕНИНСКОМ МЕТОДЕ НАУЧНОЙ РАБОТЫ

За какую бы работу ни брался Владимир Ильич, он делал ее необычайно тщательно. Он проделывал сам массу черновой работы.

И чем больше придавал он значения той или другой работе, тем больше вникал он во все мелочи.

Видя, как трудно было поставить в конце 90-х гг. в России регулярно выходящую нелегальную газету, а с другой стороны, придавая громадное организующее и пропагандистское значение общерусской газете, освещающей с точки зрения марксизма все события, все факты русской действительности, начавшее все шире и шире развиваться рабочее движение, Владимир Ильич, подобрав группу товарищей, решил уехать за границу и там поставить издание такой газеты. «Искра» была им задумана, им организована. Каждый номер буквально вынашивался. Обдумывалось каждое слово. И вот крайне характерная деталь — Владимир Ильич сам правил корректуру всей газеты. Это делалось не потому, что некому было править корректуру (я быстро приспособилась к этому делу), а потому, что его заботило, чтобы не проскользнуло какой-нибудь ошибки. Он читал сначала сам корректуру, потом давал мне, потом еще раз смотрел сам.

И так во всем. Он много работал над земскими статистическими данными, над их обработкой. В его тетрадках много тщательно выписанных таблиц. Когда дело касалось цифр, имеющих большое значение, большой удельный вес, он проверял даже подсчеты уже напечатанных таблиц. Тщательная проверка каждого факта, каждой цифры характерна для Ильича. Свои выводы он строит на фактах.

Это стремление обосновать каждый вывод фактами рельефно выступает в его ранних пропагандистских брошюрах: «О штрафах»^[77], «О стачках», «Новый фабричный закон». Он ничего не навязывает рабочему, он доказывает фактами. Некоторым казалось, что брошюры растянуты. Рабочим зато они казались особенно убедительными. Основная работа Ленина, написанная им в тюрьме — «Развитие капитализма в России», — содержит в себе громадный фактический материал. Ленин, в жизни которого чтение «Капитала» Маркса сыграло такую громадную роль, помнил, на каком громадном количестве фактического материала основал Маркс свои выводы.

Ленин не полагался на свою память, хотя память у него была прекрасная. Он никогда не излагал фактов по памяти, «приблизительно», он излагал их с величайшей точностью. Он просматривал горы материала (читал, как и писал, чрезвычайно быстро), но то, что хотел запомнить, выписывал себе в тетрадки. В его тетрадках сохранилась масса выписок. Как-то, просматривая мою брошюрку «Организация самообразования», он сказал, что я не права, когда говорю, что надо записывать только самое необходимое, — у него другой опыт. Записанное он потом перечитывал не раз, о чем свидетельствуют пометки, подчеркивания и пр.

Если книга принадлежала ему, то он ограничивался подчеркиванием, заметками на полях, а на обложке выписывал лишь страницу, подчеркивая ее одной или несколькими чертами, смотря по важности отмечаемого места. Перечитывал он и свои статьи, делал и на них заметки, и то, что навело на какую-нибудь новую мысль, тоже подчеркивал и страницу помечал на обложке. Так организовывал Ильич свою память. Он всегда отчетливо помнил, что было им сказано, при каких обстоятельствах, в полемике с кем. И в его сочинениях, речах и статьях мы видим очень мало повторений. Правда, на протяжении годов в статьях Ильича, его речах мы встречаем те же основные мысли. И потому на его высказываниях лежит печать какой-то особой цельности, устойчивости. Однако мы видим не простое повторение ранее сказанного. Та же основная мысль дается в применении к новым условиям, в иной конкретной обстановке, освещает вопрос с новой стороны. Я помню один разговор с Ильичем. Он был уже болен. Говорили о только что вышедших томах его Сочинений, о том, как в них отразился опыт русской революции, как важно сделать этот опыт доступным иностранным товарищам; говорили о том, что надо использовать вышедшие тома для того, чтобы показать, как основная, стержневая идея неизбежно трактуется по-разному, в зависимости от меняющейся конкретной исторической обстановки. Ильич заказал мне найти товарища, который бы выполнил эту работу.