Большой вопрос — это вопрос о подготовке работников, и тут нужно очень серьезную работу провести для того, чтобы широкие кадры подготовить. В две-три недели, в месяц можно дать самые элементарные знания о дошкольной работе. Но ведь ребята постоянно задают вопросы, нужно и политически быть человеком таким, чтобы немножко ориентироваться и разбираться в том, что кругом делается. И в то же время нужно, чтобы эти работники знали кое-что и по медицине и по гигиене. Поэтому нужны всякого рода повторительные курсы во время самих занятий, лекции, организуемые время от времени, обмен опытом, объяснение опыта, который имеется у дошкольницы; все это важно. А затем все дошкольники, конечно, должны представлять собой кадр, который тоже является определенным коллективом, который понимает такое большое и важное дело.
Позвольте, товарищи, приветствовать Цекпрос за то, что он придумал эту конференцию, и пожелать вам как можно большего достигнуть на фронте дошкольного образования, добиться 100 % дошкольного образования, организовать кадры дошкольников и культармейцев и добиться того, чтобы наше молодое поколение уже росло таким, чтобы в нем были заложены основы коммунистического мировоззрения и коммунистического подхода ко всем явлениям жизни уже с малых лет.
1931 г.
МЕРОПРИЯТИЯ ПО УЛУЧШЕНИЮ ДЕЛА ДОШКОЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ
(РЕЧЬ НА СОВЕЩАНИИ ЗАВЕДУЮЩИХ ДОШКОЛЬНЫМИ СЕКТОРАМИ)
Товарищи, перед тем как мне к вам прийти, у меня была тут маленькая беседа с вожатыми пионердвижения 12 различных стран. Они мне задали вопрос насчет дошкольного образования. Я чрезвычайно расхвалила наше дошкольное образование, рассказала, как ребята растут, как развиваются у них интересы к общественным вопросам, как у них вырабатывается определенное отношение к целому ряду явлений, и рассказала, как я была в Орехово-Зуеве и зашла в пальто в детский сад… и как строго мне девочка сказала: «Тетя, ты порядков не знаешь, — разве можно в одеже входить?» Переводчица перевела мой рассказ так, что девочка сказала: «У нас не позволяется входить в одеже», — но я ее поправила. Дело не в том, что «не позволяется». Именно особенность детей в том, что они сознают, как надо поступать, а не только подчиняются тому, что «не позволено». Девочка сознательно понимала, что нельзя входить в одежде, и это именно так надо было перевести.
Я рассказывала про то, как выросло это движение, как в 1919 г. крестьяне боялись детских садов, как они подавали заявление за многими подписями о том, чтобы у них не отбирали ребят в детсады и не делали из них солдат. Я рассказывала о том, как сейчас на любом рабочем собрании острее всего стоят вопросы о дошкольном обучении. Не так давно я была в Орехово-Зуеве на собрании, где стоял вопрос о библиотечном деле, но должна вам по чести сказать, рабочие библиотечным делом особенно не занимались, а интересовались главным образом дошкольным воспитанием. Этот вопрос, который непосредственно интересует каждого, назрел и должен быть разрешен в широких масштабах. Уже сейчас пути дошкольного воспитания более или менее нащупаны, но сейчас предстоит еще громаднейшая организационная работа. Надо притянуть само население к участию в этом деле, надо охватить дошкольным воспитанием всех ребят дошкольного возраста. Мне как-то пришлось беседовать о дошкольном воспитании с одной американкой, и она меня спросила: «Как же матери соглашаются отдавать детей в дошкольные учреждения?» Казалось, что мы с ней говорили на двух разных языках. Я говорю: «Как же не согласиться, если она работает на фабрике. Иначе ей пришлось бы запирать ребенка». — «А те, которые не работают?» — «Те у нас заняты на общественной работе». — «Но ведь мать могла бы остаться дома для ребенка?» Вот этот темп нашей жизни, при котором женщина втянута в производственную, в колхозную, в общественную работу, казался американке совершенно непонятным. У нас весь уклад жизни такой, что работа производственная и работа общественная целиком поглощают все время матери. Как это сочетать с помощью со стороны матери детскому саду, как воспитывать не только своего собственного ребенка, но помогать ребятам-дошкольникам вообще — казалось американке совершенно непонятным.
Наше дошкольное движение отличается тем, что оно построено на пустом месте. Ясно, что на пустом месте строить легче, чем ломать старое, потому что от старого что-нибудь да остается, остаются традиции, а здесь ничего не было. Нам очень важно довести это дело до конца, и я думаю, что мы его доведем до конца.
Далее, конечно, стоит громаднейший вопрос о том, как втянуть все население в это дело. Тут имеется очень интересный опыт Саратова. Мне рассказывали о том, как они втягивали население. Интереснее всего дифференцированная плата за дошкольное обучение. Ведь всех под одну гребенку стричь нельзя, поэтому там установили такой порядок, что каждая работница, каждая мать приходит и добросовестно говорит, сколько она зарабатывает, а потом обсуждают вместе, сколько она тратит на ребенка дома и сколько она может тратить в детском саду. С некоторых матерей, зарабатывающих мало, плату не взимали вовсе. Следовательно, тут был не бюрократический подход, а такой подход, когда сама мать определяет, сколько она может дать. Если идти по такой линии, чтобы требовать всяких удостоверений о заработке и т. д., то можно завертеть такой бюрократизм, который нас потом будет заедать. Гораздо лучше подойти к делу просто, как подошли саратовцы, — на почве доверия. Доверие ведь тоже воспитывает. Почему мне понравился саратовский опыт? Потому, что такой подход пробуждает сознательное отношение к делу. Я думаю, что нашу задачу мы разрешим именно тогда, когда население не будет формально сдавать ребят в детские сады, а будет понимать все значение детского сада и в меру своих сил ему помогать. Помощь населения детскому саду чрезвычайно важна. Об этом вы, вероятно, уже много говорили, и повторяться не стоит. Знаете ли, когда какое-нибудь дело принимает очень широкий размах, опасность бюрократизма всегда есть. Я ограничусь только тем немногим, что я сказала, но мне хотелось бы пробудить в вас настороженность в этом направлении, чтобы вы, выискивая пути для разрешения вопросов бытовой кооперации, не становились бы на чисто формалистическую точку зрения, а поднимали бы вопросы пропаганды, вопросы агитации на надлежащую высоту, заинтересовывая население в работе детского сада и прислушиваясь к тому, что оно говорит. Прислушиваться надо, потому что часто можешь проглядеть такие вещи, которые обязательно следовало бы устранить. Это одно, что я хотела бы сказать.
Другое: вот сейчас приходится в области школьного дела много говорить о том, что теперешние ребята страшно не похожи на прежних ребят. Школьники про себя пишут: «Мы ребята бойкие», — и это верно, ребята у нас стали бойкие, за словом в карман не полезут, на собрании выступят и т. д. Вообще иной раз какой-нибудь пионер такое скажет, что только удивляешься, как он это все хорошо продумал. Но отсюда никоим образом нельзя делать вывода, как у нас часто бывает, что ребята всё могут. Ребята сами не знают меру своим силам. Им кажется, что они действительно всё могут. Вот 21-го числа на комиссии исполнения СНК будет стоять вопрос о санитарном состоянии наших ребят и школы. В связи с этим мне пришлось ознакомиться с некоторыми документами. У нас получается довольно жуткая картина. Со школьниками в смысле роста благополучно, в смысле питания — среднее благополучие, но окружность груди плохая и мускулатура плохая, а из этого вытекают, как говорят врачи, явления утомляемости, бессонницы, раздражительности, повышенной нервности, невозможности сосредоточиться и т. д.
