У нас Госиздат издает массу учебников для всех ступеней школ. Не только учебники издает он. Он издает массу дорогих книг — и чего-чего только нет теперь на книжном рынке. Богатства издательства чрезвычайно велики. Но по этим издаваемым книжкам вы совершенно не составите себе никакого представления о том, какими крохами из этого богатства пользуется деревня. До нее не доходят все эти учебники. Она живет старыми учебниками, оставшимися от дореволюционного времени. Пожалуй, единственные учебники, которые проникли в деревню, — это Вахтеров в несколько подновленном виде и Флеров — учебники, которым бы не место в советской школе. А между тем они почти единственные, выброшенные Госиздатом на рынок в большом количестве, и ими забивается сельская школа. Остальные учебники по цене совершенно недоступны.
ПОЛИТПРОСВЕТРАБОТА В ДЕРЕВНЕ
Надо представить себе всю ту нищету, которая существует в деревенской школе. Но не только школьные, но и политпросветские учреждения также существуют «на самопасе». Даже в таких губерниях, как, например, Ленинградская, на избы-читальни, которые уже на двух съездах признаны центром политико-просветительной работы в деревне[41] за третий квартал прошлого года уделено 87 рублей на 52 избы-читальни; Екатеринославская губерния за тот же период уделила на 161 избу-читальню 30 рублей. В Уральской области работники политпросвета никаких денег не получают. Избы-читальни там существуют, но существуют на счет населения. Там есть избачи из партийных работников и из комсомольцев (избачи выбираются крестьянами), только не получают ни одного гроша.
А как обстоит дело с газетами? Мы много говорим об агитации и пропаганде, мы издаем массу газет и брошюр, а что попадает в деревню? Вот в этой же Уральской области нет газет. Когда захотели почитать «Правду» (говорили им, что «Правду» хорошо почитать), собрали деньги на эту центральную газету. Но как ее выписать? Приезжий человек сказал, что теперь не нужно посылать денег в редакцию, а только нужно написать в редакцию, чтобы прислали газеты в избы-читальни Уральской области. Написали в редакцию и ждали, когда придут газеты, но не дождались. Затем, сообразив, что из этого не выйдет толку, обратились в Уралкнигу. Уралкнига взяла на себя подписку на центральную газету. Проходит месяц, второй, третий — Уралкнига отказалась от своих обязательств, решив, что в ее функции не должна входить подписка на центральную газету. Так избы-читальни Нижне-Салдинской волости и остались без центральной газеты.
Получение газет по сравнению с дореволюционным временем колоссально уменьшилось. В Саратовской губернии в волости, в которой еще в 1905 г. была масса революционной литературы, в настоящее время имеются села, где на 800 с лишком человек нет ни одной печатной строки. Куда же девается то, что было напечатано? А вот куда девается: секретарь сельсовета, поселившийся на лето в школе, употребил учебники на растопку печки, так что школа оказалась без учебников; газеты же раскуриваются, да и доходят они в минимальном количестве, в разрозненном виде. В соседнем селе той же волости Саратовской губернии в дореволюционное время выписывалось пятьдесят газет, и эти пятьдесят газет отравляли крестьянство буржуазным мировоззрением. В настоящее время это село находится в гораздо лучших условиях, чем ряд других сел: оно выписывает две газеты.
НАДО ПОМОЧЬ ДЕРЕВНЕ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ ТЕМНОТЫ
Таким образом идет наша агитация и пропаганда в деревне. Нет возможности сказать, до чего тяжело обстоит это дело. Если бы не отдельные яркие исключения, если бы не самоотверженность отдельных коммунистов, работников политпросветов, не самоотверженность отдельных комсомольцев, не самоотверженность отдельных учителей, мы погрузились бы в полнейший мрак. Надо сказать, что такое состояние дела народного образования происходит на общем фоне экономического подъема, что это состояние народного образования происходит на фоне повышенной сознательности крестьян. Это не дореволюционный мужик, говорил Владимир Ильич на VIII съезде Советов, он много передумал и перестрадал за время войны и за годы гражданской войны и теперь смотрит на многое совершенно иначе.
В обследовании, которое произвел Агитпроп, приводится ироническая фраза одного крестьянина, который на вопрос, как обстоит дело со школой, сказал: «Обещали школу и социализму, а что дали?» Представление у крестьянина о школе и социализме спаивается самым неразрывным образом; он лучше, может быть, чем кто-либо другой, понимает мысль Владимира Ильича, который говорил, что с народом непросвещенным победить нельзя, что сейчас культурные задачи, вопрос культурного подъема деревни являются одними из самых насущных, одними из самых неотложных задач. Сейчас крестьянин не мирится с таким состоянием; надо сделать все, чтобы помочь ему выйти из этого первобытного, из этого дикого состояния, и дать крестьянину-середняку и бедняку все, что нужно.
Надо создать в деревне какой-то такой орган, который бы давал все нужное этим бедняцким и середняцким слоям, потому что в настоящее время бедняк по своей безграмотности не знает всех тех хороших законов, которые издаются в его пользу. Он не знает, как это доказало обследование Агитпропа, тех льгот, которые даются по закону более бедным крестьянам по сельхозналогу и которые знающие кулаки умеют повернуть так, чтобы самим извлечь из этих льгот выгоду. Крестьянин должен получить знание улучшенных способов ведения сельского хозяйства, должен получить знание законов, знание своих прав, знание того, что происходит в государстве, во всем мире. Это мы должны дать бедняцким и середняцким слоям. Конечно, наша партия должна к этому вопросу отнестись с максимальным вниманием, потому что каждый член партии не может не понимать, что от того, что мы успеем на культурном фронте в деревне, зависит в значительной мере, пойдет ли хозяйственный подъем, который в настоящее время совершается в деревне, на пользу или во вред Советской власти, пойдет ли крестьянство по пути кооперирования или оно пойдет по проторенному капиталистическому пути. Партия должна с вниманием следить и оказывать всяческую помощь этой работе.
ПАРТИЯ ДОЛЖНА ДАТЬ ДЕРЕВНЕ РАБОТНИКОВ
Партия должна дать деревне достаточное количество людей, но я думаю, что это достаточное количество людей, которое дается в деревню, должно даваться не в порядке спешки, не в порядке экстренной мобилизации — это должно быть одной из текущих постоянных задач партии. Посылать людей из города в деревню надо с большой осторожностью, потому что незнающий человек может при всем своем усердии так навредить деревне, что потом несколько лет не поправить того, что он сделал. Поэтому надо установить какой-то экзамен для едущих в деревню. Владимир Ильич считал, что члены ЦКК должны сдавать определенный экзамен на знание советского аппарата и советских законов; я думаю, что работники, едущие в деревню, точно также должны сдавать определенный экзамен на знание деревни. Нельзя посылать в деревню кого попало. Может быть, это ценный, хороший работник, организатор, но совершенно не знающий деревни. Тут нужны громаднейшая внимательность к этому делу, громаднейшая заботливость. Нельзя точно также говорить так, как говорит наш комсомол (он много делает в деревне, но чрезвычайно горяч), который недоволен тем, как поставлена школа в деревне. Комсомол говорит: «Давайте приготовим в три месяца комсомольцев и пошлем их в деревенскую школу». Комсомольцам надо идти в деревню, надо делаться учителями и руководителями деревенской работы — это одна из основных задач комсомола, но комсомол должен помнить, что комсомолец от рождения далеко не все еще знает, что от вступления в комсомол парень не делается всеведущим, что он должен учиться упорно, а в три месяца из него никакого учителя не выйдет. Он должен учиться в обычном порядке — он должен вклиниться в жизнь всех наших техникумов и вузов, он должен вести комсомольскую линию, превращая эти учебные заведения действительно в такие школы по подготовке учителей, которые нам нужны. Эти учебные заведения должны быть созданы.