И созвучно этому Ильич пишет: «Систематическое употребление машин в сельском хозяйстве с такой же неумолимостью вытесняет патриархального „среднего“ крестьянина, с какой паровой ткацкий станок вытесняет ручного ткача-кустаря»[239]. И далее: «Крупная машинная индустрия и в земледелии, как и в промышленности, с железной силой выдвигает требования общественного контроля и регулирования производства»[240]. «Развитие капитализма» писалось для легальной печати. Поэтому там нельзя было сказать открыто: при капитализме индустриализация земледелия ведёт к разорению крестьянства, к пролетаризации; тогда, когда власть будет в руках пролетариата, индустриализация поведёт неизбежно к коллективизации сельского хозяйства. Всё это надо было говорить намёками, между строк. И к тому, что сказано было им выше, Ильич прибавляет: «„У нас“ повышать технику в состоянии только сельские предприниматели. „У нас“ этот прогресс сельских предпринимателей, мелких и крупных, неразрывно связан с разорением крестьянства и образованием сельского пролетариата»[241]. «У нас», взятое в кавычки, означало «при капитализме».

Всё это писано 30 лет назад. «Развитие капитализма», как известно, писалось в тюрьме и дорабатывалось в ссылке. Прошло лет 20 напряжённейшей политической борьбы. О кооперировании, о коллективизации не говорил и не писал Ильич. Но вот произошла Февральская революция, в корне изменились условия политической жизни, и вот, вернувшись из-за границы, выступая 14 апреля на Петроградской общегородской партийной конференции, Ильич уже говорит:

«С национализацией земли буржуазия может помириться, если крестьяне возьмут землю. Мы, как пролетарская партия, должны сказать, что одна земля ещё не накормит. Для обработки её нужно будет, следовательно, устроить коммуну»[242]. В речи по аграрному вопросу на I Всероссийском съезде крестьянских депутатов 22 мая 1917 г. он говорит подробно об организации крупных образцовых хозяйств с общей обработкой земли под руководством советов сельскохозяйственных рабочих. «Без этой общей обработки под руководством Советов сельскохозяйственных рабочих не выйдет так, чтобы вся земля была у трудящихся. Конечно, общая обработка вещь трудная, конечно, если бы кто-нибудь вообразил, что такую общую обработку можно сверху постановить и навязать, это было бы сумасшествием, потому что вековая привычка к отдельным хозяйствам сразу исчезнуть не может, потому что тут требуются деньги, требуется приспособление к новым устоям жизни. Если бы эти советы, это мнение относительно общей обработки, общего инвентаря, общего скота с наилучшим применением орудий совместно с агрономами; если бы эти советы были выдумкой отдельных партий, дело было бы плохо, потому что по совету какой-нибудь партии каких-либо изменений в жизни народа не происходит, потому что по совету партий десятки миллионов людей не идут на революцию, а такая перемена будет гораздо большей революцией, чем свержение слабоумного Николая Романова. Повторяю, что десятки миллионов людей не идут на революцию по заказу, а идут тогда, когда настаёт безысходная нужда, когда народ попал в положение невозможное, когда общий напор, решимость десятков миллионов людей ломает все старые перегородки и, действительно, в состоянии творить новую жизнь»[243].

И далее Ильич пишет о том, что переход земли в руки трудящихся ещё не выход: «…мы знаем, что в Америке в 1865 г. были побеждены рабовладельцы и затем сотни миллионов десятин были розданы крестьянам даром или почти даром, и тем не менее там господствует капитализм, как нигде, и давит трудящиеся массы так же, если ещё не сильнее, чем в других странах. Вот то социалистическое учение, вот то наблюдение над другими народами, которое нас привело к твёрдому убеждению, что без общей обработки земли сельскохозяйственными рабочими с применением наилучших машин и под руководством научно-образованных агрономов нет выхода из-под ига капитализма»[244].

25 октября победила пролетарская революция, власть перешла в руки Советов, 26 октября на II съезде Советов был принят так долгожданный крестьянами Декрет о земле. Само собой, декрет не устранил классовой борьбы в деревне. Она шла вовсю. Советов, в настоящем смысле этого слова, в деревне ещё не было. Весной 1918 г. постановлением ВЦИК были организованы «комитеты бедноты». 9 ноября 1918 г. VI съезд Советов постановил распустить комбеды, организовав сельсоветы и волсоветы в подлинные органы Советской власти в деревне, избираемые всем населением, не эксплуатирующим чужого труда. В декабре был созван I Всероссийский съезд земельных отделов, комитетов бедноты и коммун. На этом съезде Ильич страстно призывал к перестройке всех основ хозяйства, говорил о необходимости борьбы за общественную обработку земли. «Жить по-старому, как жили до войны, нельзя, и такое расхищение человеческих сил и труда, какое связано с мелким отдельным крестьянским хозяйством, дальше продолжаться не может. Вдвое и втрое поднялась бы производительность труда, вдвое и втрое был бы сбережён человеческий труд для земледелия и человеческого хозяйства, если бы от этого раздроблённого мелкого хозяйства совершился бы переход к хозяйству общественному»[245].

Стали в 1919 г. довольно усиленно строиться коммуны. Но делу мешали отсталость культурная, отсталость способа производства, неуменье взяться за дело. В марте 1919 г., на VIII съезде РКП, Ильич, говоря о работе в деревне, вскрыл все трудности этой работы. «Вы знаете‚ — говорил он, — что деревня была осуждена даже в передовых странах на темноту. Конечно, культурность деревни будет нами повышена, но это дело годов и годов. Вот что у нас всюду забывают товарищи и вот что особенно наглядно рисует перед нами каждое слово людей с мест…»[246] И о другой трудности говорил он: «…до сих пор у них осталось (у крестьян. — Н. К.) предубеждение против крупного хозяйства. Крестьянин думает: „Если крупное хозяйство, значит, я опять батрак“. Конечно, это ошибочно. Но у крестьянина с представлением о крупном хозяйстве связана ненависть, воспоминание о том, как угнетали народ помещики. Это чувство остаётся, оно ещё не умерло»[247]. Ильич указывал, как затрудняет нашу работу в деревне наша общая бедность. «Если бы мы могли дать завтра 100 тысяч первоклассных тракторов, снабдить их бензином, снабдить их машинистами (вы прекрасно знаете, что пока это — фантазия), то средний крестьянин сказал бы: „Я за коммунию“ (т. е. за коммунизм). Но для того, чтобы это сделать, надо сначала победить международную буржуазию, надо заставить её дать нам эти тракторы, или же надо поднять нашу производительность настолько, чтобы мы сами могли их доставить»[248]. Дело перестройки всех основ земледелия — дело длительное. Провести переворот в сельском хозяйстве «сверху» нельзя. «Нет ничего глупее, как самая мысль о насилии в области хозяйственных отношений среднего крестьянина»[249]. И Ильич напоминает статью Энгельса от 1894 г., говорит о том, что надо не командовать, а убеждать, пропагандировать показом. Ильич говорит о громадной роли в этом деле городских рабочих. В ноябре 1919 г. на Всероссийском совещании по работе в деревне он опять повторяет: «…только при помощи общего, артельного, товарищеского труда можно выйти из того тупика, в который загнала нас империалистская война»[250].