Поиск
Перевод Д. Шнеерсона
Солнечные часы
Ты видишь, Флор, как, хитрой геометрии
Цифирную премудрость подчиня,
Мы вычисляем продвиженье дня!
А ты подумал, как могло случиться,
Что удалось незыблемой черте
И солнца легкокрылой красоте
В одну полоску слиться?
Ты благодарен, тут сомнений нет,
За то, что можно каждый шаг на свете
Припомнить, оглядев полоски эти.
Но разве только свет
Всечасной жизни видишь ты, а след
Всечасной смерти не подмечен зреньем?
Не грех ли раздвоеньем
Коверкать бытие?
Как верхоглядство пагубно твое!
Зови-ка лучше разум на подмогу,
За косную привычку не держись,
И, в солнечной узнав свою дорогу,
Ты смерть откроешь, вписанную в жизнь.
Ведь раз ты только тень на этом свете,
Как сказано в Завете,
То с тенью света солнечного схож,
От цифры к цифре так же ты бредешь,
Покуда не настанет обретенье
Последней цифры и последней тени.
Перевод Д. Шнеерсона
К портрету, на котором лицу некоей дамы сопутствует изображение смерти
Чем ты отличен от кривых зеркал,
Коль вот она – незримая граница,
Где взор, едва от жизни отстранится,
Встречает смерти мстительный оскал.
Кто эту тень зловещую соткал
Из блеска розовеющей денницы,
Пока, в зеркальной заключив темнице,
Ты на затменье солнце обрекал?
И если я, решаясь на измену,
По-дружески смотрю на оба лика,
Мне боль твердит, что в этом правды нет.
А если жизни я поддамся плену,
Как ни пленяйся – налицо улика,
На этот свет бросающая свет.
Перевод Д. Шнеерсона
Сонет, в котором говорится, что все вокруг напоминает о смерти
Я видел стены родины моей:
Когда-то неприступные твердыни,
Они обрушились и пали ныне,
Устав от смены быстротечных дней.
Я видел в поле: солнце пьет ручей,
Освобожденный им от зимней стыни,
Меж тем как стадо среди гор, в теснине,
Напрасно ищет солнечных лучей.
В свой дом вошел я: тенью обветшалой
Минувшего мое жилище стало;
И шпага, отслужив, сдалась в войне
Со старостью; и посох мой погнулся;
И все, чего бы взгляд мой ни коснулся,
О смерти властно говорило мне.
Перевод А. Косе
Наслаждаясь уединением и учеными занятиями, автор сочинил сей сонет
Здесь у меня собранье небольшое
Ученых книг, покой и тишина;
Моим очам усопших речь внятна,
Я с мертвыми беседую душою.
И мудрость их вседневно правит мною,
Пусть не всегда ясна – всегда нужна;
Их стройный хор, не ведающий сна,
Сон жизни полнит музыкой немою.
И если смерть великих унесла,
Их от обиды мстительной забвенья
Печать – о, славный дон Хосеф![1] – спасла.
Необратимые бегут мгновенья,
Но всех прекрасней те из их числа,
Что отданы трудам блаженным чтенья.
Перевод А. Косе
О том, что происходило в его время, Кеведо рассказывает в следующих сонетах
I
Четыре сотни грандов круглым счетом;
Титулоносцев – тысяча и двести
(Что за беда, коль кто-то не на месте!)
И брыжей миллион, подобных сотам;
Нет счету скрягам, подлипалам, мотам,
Побольше их, чем сладких слов у лести;
Тьмы стряпчих, чья стряпня – погибель чести,
Беда и горе – вдовам и сиротам;
Иезуиты, что пролезут в щелку, —
Все дело в лицемерье и в расчете;
И месть и ненависть – за речью лживой;
Немало ведомств, в коих мало толку;
Честь не в чести, но почести в почете;
Вот образ века, точный и правдивый.
Перевод А. Косе
II
Подмешивали мне в вино чернила,
Как паутиной, оплели наветом;
Не ведал я покоя, но при этом
Меня ни злость, ни зависть не томила.
По всей Испании меня носило,
Я был замаран мерзостным памфлетом,
Вся мразь меня старалась сжить со свету,
Вся сволочь мне расправою грозила.
О кабачок, храм истины! О кубки!
О вольное житье отпетой братьи!
О резвые дешевые голубки!
Пусть состоит при королях и знати,
Кто в честолюбье ищет благодати,
А мне милее выпивка и юбки.
Перевод А. Косе
На смерть графа Вильямедьяны[2]
Оплачь его, изгнанница Астрея,[3]
Он был недолгим гостем в жизни дольной;
Перо и речь он отдал мысли вольной
И, слову жизнь даря, играл своею.
Он лебедь был, и, с ветром спорить смея,
Дивил он песнью дерзкой и крамольной.
Не ведал он, что смерть тропой окольной
Шла с каждым звуком песни все быстрее.
Записывай же злое назиданье
Своею кровью, что на ране стынет,
Тебя навек безмолвью обрекая:
«Кто сердце выскажет, тот сердце вынет.
Где речь – вина, немотство – наказанье.
Я не молчал – и молча умираю».
Перевод А. Косе
Предостережение Испании в том, что, став владычицей многих, возбудит она зависть и ненависть многих врагов, а потому ей всегда надо быть готовой оборонить себя
Гот, житель горных ущелий, сумел
Объединить вместе графства Кастилии;
К быстрому Бетису, к водам Хениля
Вышли наследники доблестных дел.
Ты получила Наварру в удел;
Брак с Арагоном (брак равных по силе)
Дал тебе земли Обеих Сицилии;
Гордым Миланом твой меч овладел.
Ты Португалию дланью железной
Держишь. Приводит Колумб-мореход
Готов к пределам земли неизвестной.
Но берегись, чтоб враги в свой черед,
Соединившись, не взяли совместно
Все, что как дань тебе каждый дает.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: