— Нет! — заявил я, решительно выбираясь из ямы. — Яне обязан это делать, и мне не хочется играть в загадочные игры ночью на кладбище, не понимая при этом, что, собственно, я делаю. Я вам не кукла на веревочке! Для кого предназначена эта могила? Почему я должен это делать? — требовательно спросил я.

Мама Чиа очень долго и пристально смотрела на меня молча, а потом сказала:

— Пошли.

Она подвела меня к могиле неподалеку и указала на эпитафию, выбитую на камне. Я присел и вгляделся в старую неразборчивую надпись. Все, что мне удалось разобрать, были строки:

Я перевел взгляд на лицо Мамы Чиа — оно было совершенно серьезным.

— Я думаю, ты прекрасно понимаешь, для кого роешь могилу, — тихо сказала она.

Я выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза:

— Но у меня есть выбор.

— Выбор есть всегда, — согласилась она. — Ты можешь либо продолжить копать, либо купить билет на ближайшую доску для серфинга, отходящую от острова.

Не думаю, что она имела в виду именно этот вид транспорта, но было совершенно ясно, что если я хотел продолжать обучение у Мамы Чиа, то мне придется пройти через это испытание. Я прошел уже слишком много, и мне было интересно, к чему приведет весь мой многолетний путь. Мне удалось криво улыбнуться, и я сказал:

— Что ж, раз вы так деликатны и милы… — Я спрыгнул в яму и молча копал до тех пор, пока она не сказала:

— Уже достаточно. Подай мне лопату и выбирайся оттуда.

— Вы имеете в виду, уже все?

— Да.

— Уф, надо признать — все это действительно было страшновато, это факт, — сказал я, выбираясь из сырой могилы и с облегчением откладывая лопату в сторону. — В конце концов, это оказалось не таким уж тяжелым делом. — Я встряхнул усталыми мышцами и начал расслабляться.

— Ложись, — сказала Мама Чиа, указывая на простыню, которую она расстелила на земле рядом с вырытой могилой.

— Еще один массаж? Вам не кажется, что здесь не самое подходящее место? — спросил я.

Она не улыбнулась в ответ, лишь нетерпеливо повторила свой жест. Я покорно улегся на живот,

— Ложись на спину, — потребовала она. Я перевернулся и уставился на Маму Чиа, стоявшую надо мной:

— Я буду играть в мертвеца?

Она метнула в меня свирепый взгляд.

— Простите, — сказал я, — думаю, я просто слишком нервничаю.

— Это не игра. Если ты оскорбишь духов, обитающих здесь, тебе придется понервничать гораздо сильнее! Пытаясь расслабиться, я сказал:

— По крайней мере, появилась возможность передохнуть.

— Да уж, причем надолго, — сказала она и подняла лопату. Ее лезвие стремительно метнулось вниз, и я инстинктивно вскинул вверх руки. В тот миг я подумал, что Мама Чиа собирается размозжить мне голову, но лопата жестко воткнулась в землю рядом с могилой. Потом Мама Чиа присела на корточки возле моей головы, на самом краю ямы, и закрыла глаза.

Я лежал, запрокинув голову и глядя в ее лицо, бледное в свете луны. В короткий миг приступа паранойи мне подумалось, что на самом деле я совсем ничего о ней не знаю. Что, если она не та, к которой отправил меня Сократус? Что, если она — мой Враг?

Внезапно Мама Чиа начала говорить глухим голосом, который разносился эхом по всему кладбищу. Она произносила заклинание, и я осознал, что это действительно не игра.

— Великий Дух, у которого много имен, — размеренно декламировала она, — мы просим перенести нас к Свету. Мы просим защиты для этой юной души. Во имя Единого и с его позволения, мы просим, чтобы любое и всякое зло было отрезано и снято с этой души, опечатано собственным светом и возвращено к своему источнику. Мы просим, чтобы все, что придет к этой душе, предназначалось для ее высшего блага. Да будет так.

В моем горле возник металлический привкус ужаса. Мама Чиа начала надавливать костяшками кулаков на мои ключицы — сначала легко, но затем все сильнее и сильнее. Я вновь увидел вспышки света и услышал хлопающие звуки. Мама Чиа обняла всю мою голову, как когда-то, много лет назад, делал Сократус. Мои зубы стучали все чаще, а потом надо мной спустилась тьма.

Я почувствовал ветер, бросающий мне в лицо клубы пыли, открыл глаза и увидел прямо перед собой Башню. На этот раз это не казалось бестелесным видением, в котором мое сознание было лишь посторонним наблюдателем. Я глянул вниз и увидел свое тело. Я действительно был здесь.

Я стоял у самого входа. Огромная дверь плавно отворилась, и я медленно вошел в затхлый воздух помещения. Пол подо мной дернулся, я опрокинулся на спину и упал на груду каких-то вещей. Я быстро вскочил на ноги и осмотрелся, но в этой темноте мне трудно было что-то различить. «Наверное, это подвал», — сказал я. Мой голос звучал глухо, а одежда прилипла к телу. Сырой воздух и зловонный запах разложения были неуловимо знакомыми. Я решил, что нужно поискать свет. «Нужно захотеть увидеть».

В прошлый раз я лишь заглядывал в башню через окна. Действительно ли мне хочется увидеть то, что скрыто во мне самом, на этом самом низком уровне моего существа?

— Да, — ответил я сам себе вслух. — Да, я хочу это видеть!

Я медленно продвигался вперед, шаря руками во мраке. Наконец моя ладонь наткнулась на что-то — большая ручка, выключатель! Я дернул за нее, услышал гудение, которое перешло в мягкий шипящий свист, и пространство передо мной слабо осветилось тусклым и призрачным сиянием.

Почему в комнате по-прежнему было так темно? Когда мои глаза привыкли к слабому свету, я все понял. Я вошел в Башню и провалился в подвал, который каким-то странным образом включал в себя ту же ночь и тускло освещенное луной Кладбище—место захоронения кахуна. Но на этот раз я совсем не чувствовал, что мне говорят: «Добро пожаловать». И сейчас Я был здесь один. Неподалеку я увидел черную яму открытой могилы. Когда невидимая сила подтолкнула меня к этой зияющей дыре, мое тело затряслось, а разум приблизился к той грани, за которой нервы лопаются от ужаса и человек заходится в безумном хохоте. Меня подняло в воздух, перевернуло и плавно поднесло к черной могиле. Мое тело разбил паралич, и оно было скованным, как тело мертвеца, пораженное трупным окоченением. Я опустился на простыню, расстеленную рядом с ямой.

Я пытался встать, но не мог пошевелиться. Легкие судорожно втягивали и выталкивали воздух: глубже, чаще, глубже, чаще… Где-то вдалеке раздался голос Мамы Чиа:

— Твое Высшее Я — твой ангел-хранитель. Что бы ни случилось, помни, что оно всегда остается с тобой…

— Почему же я его не чувствую?! — отчаянно крикнул я в пустоту передо мной.

Словно в ответ, в моей голове эхом раздались слова Мамы Чиа: «Прежде чем увидеть Свет, нужно познать тьму».

Сила продолжала толкать меня. Парализованный, я не мог управлять своим телом, я не мог сопротивляться и защищать. Меня вновь подняло в воздух, медленно пронесло вбок и опустило вниз. Я услышал глухой беззвучный удар, когда спина коснулась дна могилы. Простыня покрыла меня, «о саван. Мой ужас достиг абсолютного, невменяемого, страха, когда я почувствовал стук лопаты и дождь земли, обрушившийся на меня. Сердце, казалось, сейчас разорвет мне грудь.

Издалека донеслись раскаты грома, и тьму заполнили Яростные вспышки молний. Земля уже покрыла меня полностью, и я услышал голос Христа. Он обращался не ко мне, и «то голос был далек от спокойствия. Это был вопль агонии распятия на Голгофе, перекрывающий гром. Это был мучительный вопрос, повторяемый с каждым разрядом молнии: «Почему Ты покинул меня?» В этот момент я осознал, что эти слова выкрикивает мой собственный голос. Но все было тщетно — никто не мог услышать меня. Самый отчаянный крик тонул в толстом слое земли, укрывшем мое лицо.

«Подождите! — кричал мой разум. — Я еще не умер! Не надо! Остановитесь! Я еще не готов умирать. Я жив!»