Я вспомнил, как Мама Чиа рассказывала мне:

— Ты можешь говорить: «мое тело», потому что ты — не тело. Ты можешь говорить: «мой разум», «мои Я», «моя душа», потому что ты — ни одно из этого. Ты — чистое Осознание, просвечивающее сквозь физическое тело, но остающееся при этом незамутненным и вечным.

— Осознание преломляется сквозь призму души и становится тремя лучами света — тремя Я, — каждый из которых обладает своей формой осознания, присущей целям, функциям и сфере ответственности этого луча.

— Базовое Я заботится и защищает физическое тело, и при взаимодействии всех трех Я обеспечивает тебе опору и равновесие. Оно — фундамент и носитель для души, путешествующей в этом мире. Оно соединяет Сознательное и Высшее Я с землей, как корни дерева. — Сознательное Я направляет, воспитывает и убеждает Базовое Я, оно объясняет ему смысл происходящего вокруг, как родители опекают свое дитя, обучает его лучшим способам служения тебе в телесном воплощении. Но этот родитель должен научиться внимательно и с любовью прислушиваться к своему ребенку, поощрять в нем дух индивидуальности и рост осознания. Материнство и отцовство — самые священные формы развития этой чуткости.

— Высшее Я излучает любовь, вдохновение, одухотворение и вызывает в Сознательном Я вспышки просветления, поднимая его ввысь, к Духу. Оно не старается насильно ускорить темпы развития Сознательного Я и терпеливо ожидает, неизменно любящее и понимающее.

— Каждое из трех Я помогает другому, и они должны прийти к полному взаимопониманию, слиться вместе, образовав Единое, которое намного больше, чем сумма его частей.

Словно проясняя эти слова Мамы Чиа, в моем разуме само собой возникло мистическое видение. Я увидел монаха, который поздней осенью брел у подножия величественной горной гряды. Поднялся порывистый холодный ветер, который принес с собой яростный дождь и срывал с деревьев красные, желтые, оранжевые и зеленые листья, укрывающие землю разноцветным ковром. Пытаясь укрыться от разыгравшейся стихии, замерзший монах забежал в пещеру.

В пещере он столкнулся с огромным медведем. Они посмотрели друг на друга, и в течение нескольких мгновений парализующего ужаса монах прощался с жизнью. Медведь медленно приближался, и монах сказал: «Давай поможем друг другу, Брат Медведь. Если ты позволишь мне остаться здесь вместе с тобой и будешь собирать хворост для костра, я буду каждый день печь для тебя лепешки». Медведь согласился, и они стали друзьями — человеку было тепло, а медведь всегда был сыт.

В этом видении медведь олицетворял Базовое Я, а монах — Сознательное. Огонь, лепешки и пещера были благословением Высшего Я. Каждая часть в человеке служит двум другим.

После многих дней путешествия внутрь себя, очнувшись от своих видений, я вернулся на землю, к своей человеческой оболочке. Я испытывал радость и удовлетворение.

Я вспомнил о последнем даре, который преподнес мне Ангел Судьбы. Прежде чем уснуть, я попросил свое Базовое Я открыть мне, в чем заключается значение этого дара, и показать мне путь к пониманию этого символа.

Утром я получил ответ на этот вопрос: мое подсознание посоветовало мне осмотреть фигурку, которую я нашел в подводном гроте. Все свободные концы наконец сошлись воедино, и я понял, что мне пора покинуть эту хижину.

Я вышел наружу и чуть не ослеп, когда мне в глаза вонзился яркий свет солнца. Я жадно вдыхал запах леса, орошенного недавним ливнем. Я оставался в своем затворничестве двадцать один день.

Слабый от голода, я медленно брел по холмам, чувствуя себя так, словно состою не только из костей и плоти. Я ощущал себя новорожденным, только что покинувшим соломенное чрево своей хижины. Глубоко вдыхая свежий воздух, я заново постигал образы, запахи и звуки, окружавшие меня, словно видел все это впервые.

Я знал, что интенсивность восприятия, умиротворенность и блаженство, которые я испытываю, скоро пройдут. Как только я вернусь в повседневность, ко мне придет мое обычное состояние, но в этом не было ничего плохого. Я принял свое человеческое состояние. И, подобно Маме Чиа, я буду жить, пока не умру. Но сейчас я наслаждался в океане счастья и экстаза перерождения моего сознания.

Когда я проходил мимо деревьев папайя, с ветки одного из них упал плод. Я подхватил его на лету, улыбнулся и поблагодарил Дух за все его подарки, великие и малые. Медленно пережевывая сладкую мякоть, я втягивал тонкий запах плода.

Неподалеку я заметил крошечный зеленый побег, пробивающийся сквозь красноватую почву ввысь, к солнцу. В семени этого маленького ростка скрывалась зрелость сильного дерева, все законы мироздания. Все мы вырастем, как это семя.

Базовое Я расширит и очистит свое осознание, приблизившись к уровню Сознательного Я.

Сознательное Я, отдавшееся законам Духа, поднимется, проникая через сердце в Высшее Я.

Высшее Я, объединившееся со своими братьями, вернется к самому источнику единства, к Свету Духа.

Все высшее поднимает и направляет низшее. Все низшее поддерживает высшее.

Если слабый росток может открыть такие тайны, то какие же откровения когда-нибудь преподнесет мне бескрайнее небо? Что смогут рассказать камни, что нашепчут деревья? Чему научит звенящий родник? Какую древнюю мудрость поведают горы? Мне так много предстоит узнать, столько нового ждет меня впереди!

Что же изменилось во мне? Я вспомнил историю об Олдосе Хаксли. Когда он был пожилым человеком, один из друзей спросил его:

— Профессор, чему научили вас все ваши духовные искания и практики?

Усмехнувшись и подмигнув приятелю, Олдос ответил:

— Пожалуй, я стал немного добрее.

Крошечные вещи способны привести к огромным переменам. Я вздохнул от сострадания к тем людям, которые погрязли в мелочах своей жизни, которые, подобно мне вчерашнему, утратили способность видеть широкую картину мира, потеряли ощущение освобождающей истины, лежащей в основе нашей жизни.

И я вспомнил последние слова Мамы Чиа: «Все будет хорошо, Дэн. Все будет хорошо».

Мое сердце открылось, и по лицу покатились слезы счастья и печали за тех, кто все еще чувствует себя одиноким, заброшенным, запертым в собственной хижине затворника. Я рассмеялся от радости, потому что теперь с абсолютной уверенностью знал, что они, эти люди, непременно встретятся с тем, что увидел я, что они обязательно смогут пробудить в себе любовь и обрести поддержку Духа.

Рано или поздно, каждый человек проснется и увидит мир глазами своего сердца

Вернувшись в свою хижину на поляне, я немедленно вынул из рюкзака покрытую ракушками фигурку из пещеры Ки-мо. Несколько часов я осторожно снимал со статуэтки налет, нанесенный морем, с помощью своего швейцарского армейского ножа. После долгих промываний и соскабливаний я начал различать фигуру воина-самурая, склонившегося в медитации. Внезапно я ясно понял смысл этого символа — следующий шаг моего путешествия, Япония, где мне предстоит найти тайную школу.

Той ночью мне приснился старик-японец с лицом мудрым и печальным, словно что-то тяжелым камнем лежало у него на сердце. За его спиной в воздухе кувыркались ловкие воины. Я знал, что я найду этого старика — не только для того, чтобы получить от него знания, но и для того, чтобы служить и помочь ему.

Я тихо, без церемоний попрощался со всеми друзьями, которые давно стали дорогими моему сердцу, — с Джозефом и Сарой, Сачи и малышом Сократусом, с Фуджи, Мицу и их младенцем, с Маноа, Тиа и со всеми остальными — ко всем я испытывал глубокую привязанность и нежность.

Джозеф рассказал мне, что лодочка, которую Мама Чиа приготовила для меня, находится в маленькой бухточке, скрытой за деревьями Калаугапа, колонии прокаженных. В этот раз я позаботился о том, чтобы у меня было достаточно провианта. Теплым ноябрьским утром, с рассветом солнца, я сунул свой рюкзак под сиденье, протащил лодку по песку, столкнул ее в тихий залив и забрался внутрь. Мягкое течение подхватило меня, а свежий бриз сразу наполнил парус.