– Я ещё не видел тебя верхом на лошади, – сказал он. – Уэст утверждает, что искусней наездницы не найти.

– Он преувеличивает.

– Сомневаюсь. – Он убрал руки от воротничка. – Счастливого Рождества, – пробормотал он и наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на её лбу.

Когда Девон отстранился, Кэтлин отступила назад, чтобы создать между ними необходимую дистанцию. Её каблук наступил на что-то твёрдое… и живое, раздался резкий возмущённый визг, сильно её перепугав.

– О! – Кэтлин инстинктивно подалась вперёд, столкнувшись с Девоном. Он машинально её обнял, издав болезненный вздох. – О, мне очень жаль... Что, во имя господа... – Она обернулась, чтобы посмотреть назад, и осеклась при виде Гамлета, который забрался под рождественскую ёлку, в поисках конфет, выпавших из бумажных кульков, когда их снимали с ветвей. Поросёнок шумно сопел, зарывшись носом в складки коврика под елью, и бродил среди разбросанных подарков, завёрнутых в разноцветную бумагу. Обнаружив лакомый кусочек, он удовлетворённо хрюкнул.

Кэтлин покачала головой, вцепившись в Девона, они оба тряслись от смеха.

– Я сделала тебе больно? – спросила она, слегка коснувшись рукой его жилета.

Он провёл улыбающимися губами по её виску.

– Конечно, нет, пушинка.

Момент был восхитительным. Они стояли в лучах рассеянного света, в воздухе витал хвойный аромат, и их непреодолимо влекло друг к другу. Все гости перешли в гостиную и в холле воцарилась тишина

Голова Девона опустилась, и он поцеловал её в шею.

– Я хочу, чтобы ты снова оказалась в моей постели, – прошептал он. Двигаясь вдоль шеи, он отыскал чувствительное местечко и погладил кончиком языка пульсирующую жилку, Кэтлин вздрогнула и выгнулась. Её тело мгновенно отреагировало на его близость, возбуждение вспыхнуло молниеносно, восторг жарким пламенем опалил низ живота. Как легко можно было бы позволить ему получить желанное. Отдаться удовольствию, которое он мог ей доставить, и жить настоящим.

А потом однажды... всё закончится, и это её уничтожит.

С трудом отстранившись, она посмотрела на него глазами полными одновременно грусти и решимости.

– Я не могу завести с тобой роман.

Выражение лица Девона тут же стало отчуждённым.

– Ты хочешь большего?

– Нет, – с чувством ответила она. – Я не могу представить себе отношений с тобой, которые бы не закончились страданиями.

Её слова пронзили его беспристрастность как стрелы со стальным наконечником.

– Тебе нужны рекомендации? – спросил он тоном, от которого веяло холодом. – Подтверждающие, что я достаточно хорош в постели?

– Конечно, нет, – коротко ответила она. – Не становись циничным.

Его взгляд пронзил её огнём, проснувшимся в глубине синевы его глаз.

– Тогда почему ты меня отвергаешь? И зачем отказываешь себе в желанном? Ты была замужем, никто не ожидает, что ты девственница. Никому не навредит, если мы с тобой разделим удовольствие.

– В конечном итоге, это навредит мне.

Разозлившись, он уставился на неё в недоумении.

– Почему?

– Потому что я знаю себя, – сказала она. – И знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, ты никогда намеренно не причинишь вред женщине. Но для меня ты опасен. И чем больше ты пытаешься убедить меня в обратном, тем более очевидным это становится.

Хелен провела три дня в комнате Риса Уинтерборна, непрерывно о чём-то болтая, пока он по большей части молчал, мучаясь лихорадкой. Она смертельно устала от звука собственного голоса, и высказалась по этому поводу в конце второго дня.

– Я не устал, – коротко ответил он. – Продолжай говорить.

Перелом ноги, лихорадка и вынужденный постельный режим сделали Уинтерборна угрюмым и вспыльчивым. Казалось, что всякий раз, когда Хелен не было рядом, он срывался на любом, кто находился поблизости, даже накричал на горничную, которая пришла утром убраться и разжечь камин.

Пересказав ему все забавные случаи из детства, историю семьи Рэвенел и описав всех её учителей, любимых питомцев и маршруты самых живописных прогулок по Приорату Эверсби, Хелен отправилась на поиски свежей прессы. Она уже попыталась заинтересовать Уинтерборна романом Диккенса, который он категорично отверг, не проявив никакого интереса ни к художественной литературе, ни к поэзии. После этого Хелен предложила в качестве альтернативы – газету, которая оказалась вполне приемлемым вариантом. По сути, он заставил её прочитать каждое слово, включая объявления.

– Я поражена, что ты вообще готова ему читать, – сказала Кэтлин, когда Хелен позже ей об этом рассказала. – На твоём месте, я бы так не суетилась вокруг него.

Хелен посмотрела на неё с лёгким удивлением. Они находились в оранжерее, где Кэтлин помогала ей с очень кропотливой работой по опылению цветков ванили.

– Такое чувство, что тебе не нравится мистер Уинтерборн.

– Он перепугал всех горничных, осыпал проклятиями миссис Чёрч, оскорбил Симса, и со мной вёл себя достаточно несдержанно, – сказала Кэтлин. – Я начинаю думать, что единственный во всём доме, кого он не обидел, это поросёнок, и то только потому, что Гамлет ещё не заходил в его комнату.

– У него был жар, – возразила Хелен.

– Ты должна, по крайней мере, согласиться, что он сварливый и требовательный тип.

Борясь с улыбкой, Хелен признала:

– Возможно, немного требовательный.

Кэтлин рассмеялась.

– Никогда ещё я не была так впечатлена твоей способностью справляться с трудными людьми.

Хелен раскрыла бледно-жёлтый цветок, обнажив тычинку с пыльцой.

– Жизнь вместе с Рэвенелами поспособствовала этому умению в полной мере.

При помощи зубочистки она собрала крупинки пыльцы и перенесла их на нектар, спрятанный под крошечным карманом в рыльце. После многолетней практики её руки очень искусно справлялись с задачей.

Закончив со своим цветком, Кэтлин озадаченно посмотрела на золовку.

– Меня всегда интересовало, почему только у тебя нет взрывного темперамента Рэвенелов. Я никогда не видела тебя в гневе.

– Я вполне способна разозлиться, – усмехнувшись, заверила её Хелен.

– Разозлится, но не впасть в ярость, кричать и разбрасывать вещи, и выкрикивать скверные замечания, о которых потом пожалеешь.

Хелен сосредоточенно занялась веткой ванили.

– Возможно, я поздний цветок. И проявлю свой нрав позже, – ответила она.

– Боже, надеюсь, нет. Если так случится, мы лишимся последнего доброго и спокойного человека, который в состоянии успокоить дикого зверя, вроде мистера Уинтерборна.

Хелен мимолётно ей улыбнулась.

– Он не дикий. Мужчине с деятельной натурой очень сложно оставаться в постели и ничего не делать.

– Однако ему лучше?

– Несомненно. И сегодня приедет окулист, который проверит его зрение. – Хелен сделала паузу, раскрывая другой цветок. – Я думаю, что настроение мистера Уинтерборна улучшится во сто крат, когда к нему вернётся зрение.

– А что, если нет?

– Я молюсь, чтобы вернулось. – Обдумывая вопрос, Хелен выглядела обеспокоенной. – Я думаю... он не сможет примириться с любой своей слабостью.

Кэтлин грустно на неё посмотрела.

– Бывают в жизни моменты, когда нам приходится мириться с невыносимыми вещами.

Опылив последний цветок, Хелен и Кэтлин вернулись в дом и обнаружили, что окулист, доктор Янцер уже прибыл. Он как раз осматривал глаза мистера Уинтерборна в присутствии доктора Уикса и Девона. Несмотря на несколько бесстыдных попыток подслушать, никто не смог разобрать слов, доносившихся из-за закрытой двери.

– Число окулистов в Англии, уровня доктора Янцера, – сказал Уэст, пока он и остальные члены семьи ждали в гостиной наверху, – можно пересчитать по пальцам одной руки. Он знает, как использовать офтальмоскоп, приспособление, которое отражает свет и позволяет заглянуть внутрь глаза.

– Прямо в зрачок? – удивлённо спросила Кассандра. – Что же можно там увидеть?

– Полагаю, нервы и кровеносные сосуды.

Покинувшая несколько минут назад комнату Пандора, снова появилась на пороге и театрально заявила:

– Мистер Уинтерборн может видеть!

С грохочущем сердцем в груди Хелен быстро выдохнула.

– Откуда ты знаешь, дорогая? – спокойно спросила она.

– Я слышала, как он читает таблицу для проверки зрения.

Кэтлин с упрёком посмотрела на Пандору.

– Я просила тебя не подслушивать у двери.

– А я и не подслушивала у двери. – Пандора подняла пустой стакан. – Я зашла в соседнюю комнату и приложила его к стене. Если поднести ухо достаточно близко, можно разобрать слова.

– Я тоже хочу попробовать! – воскликнула Кассандра.

– Ни в коем случае, – возразила Кэтлин, жестом приглашая Пандору пройти в комнату и присесть. – Мистер Уинтерборн имеет полное право на уединение. Совсем скоро мы узнаем, восстановилось ли его зрение.

– Восстановилось, – самодовольно ответила Пандора.

– Ты уверена? – не удержалась от вопроса Хелен.

В ответ сестра утвердительно кивнула.

Как истинная леди Хелен даже не пошевелилась, но внутри испытала настоящее облегчение и вознесла к небесам молчаливую молитву.

– Слава богу, – услышала она тихие слова Уэста, который развалился рядом с ней на диванчике.

Пока остальные продолжали беседовать, Хелен спросила Уэста:

– Ты не был уверен, что к мистеру Уинтерборну вернётся зрение?

– Я надеялся, что оно восстановится, но всегда остаётся вероятность того, что могут возникнуть непредвиденные трудности. Мне бы не хотелось, чтобы нечто подобное случилось с Уинтерборном. Он не из тех, кто терпеливо и благородно переносит тяжёлые удары судьбы.

Хелен начинала догадываться, что раздражительность Уинтерборна была вызвана не только вынужденным заключением в комнате.

– Я представляла себе, что человек, владеющий универмагом, будет обаятельным и располагающим к себе людей.

Уэст усмехнулся.

– Он может быть и таким. Но в моменты, когда Уинтерборн становится обаятельным и располагающим к себе людей, он наиболее опасен. Никогда не доверяй ему, когда он милый.