Размышляя над вопросом, Девон засунул камень в карман и встретился взглядом с братом.

Всё о чём он мог сейчас думать, что ничего из этого не имеет значения без Кэтлин. Он должен сейчас же поехать к ней и каким-то образом заставить понять, что, за последние несколько месяцев, сам того не замечая, он изменился. Девон стал мужчиной, который был способен на любовь.

Боже, как же безумно он любил Кэтлин.

Ему необходимо найти способ её убедить, хоть это и будет нелегко.

С другой стороны... Девон не тот человек, который сторонится трудностей.

Больше не тот.

Он посмотрел на брата и сказал неровным голосом:

– Я не могу остаться. Мне нужно вернуться в Лондон.

Утром, в день отъезда Девона, Хелен не спустилась к завтраку, но передала, что у неё началась мигрень, и она останется в постели. Кэтлин не могла вспомнить, когда в последний раз Хелен нездоровилось, и поэтому сильно беспокоилась. Дав ей дозу опиума, смешанного с патокой, чтобы облегчить боль, она приложила холодный компресс к её лбу и проследила за тем, чтобы в комнате было темно и тихо.

Как минимум, раз в час, пока Хелен спала, Кэтлин или одна из близняшек подходили на цыпочках к двери её комнаты и заглядывали внутрь. Она не проснулась ни разу во время их визитов, только вздрагивала, как спящая кошка, и, судя по всему, видела сны, которые были далеки от приятных.

– Это же хороший знак, что у неё нет жара? – спросила Пандора днём.

– Да, – ответила Кэтлин. – Я подозреваю, что после волнений на прошлой неделе ей нужен отдых.

– Не думаю, что дело в этом, – сказала Кассандра. Она устроилась на кушетке с расчёской, шпильками и модным журналом на коленях, экспериментируя с волосами Пандоры. Они пытались воссоздать одну из модных причёсок, сложное сооружение на голове, которое представляло собой скрученные, высоко заколотые объёмные локоны и две свободно заплетённые косы, спадающие по спине. К сожалению, шоколадного цвета волосы Пандоры были слишком тяжёлыми и скользящими, они отказывались оставаться на месте, локоны сползали вниз, разрушая объёмную верхнюю часть причёски.

– Будь настойчивее, – подбодрила Пандора. – Нанеси побольше помады. Мои волосы поддадутся только грубой силе.

– Нужно было купить больше в универмаге, – вздохнув, сказала Кассандра. – Мы уже истратили половину...

– Подожди, – сказала Кэтлин, уставившись на Кассандру. – Что ты, только что, сказала? Не про помаду, про Хелен.

Девушка провела расчёской по пряди волос Пандоры и сказала:

– Я не думаю, что ей нужен отдых от волнительной недели. Мне кажется... – Она замолчала. – Кэтлин, если я расскажу о личных делах человека, и знаю, что ему это не понравится, то стану сплетницей?

– Да. Если только речь не о Хелен, и ты не собираешься рассказать про неё мне. Продолжай.

– Когда мистер Уинтерборн приезжал вчера, они с Хелен остались наедине в гостиной внизу. Я собиралась забрать книгу, которую забыла на подоконнике, но услышала их голоса. – Кассандра замолчала. – Вы с экономкой занимались переучётом, поэтому я подумала, что не стоит тебя беспокоить.

– Да, да... И?

– Судя по тому немногому, что я расслышала, они о чём-то спорили. Возможно, мне не стоит называть это спором, потому как Хелен не повышала голоса... она казалась расстроенной.

– Они, вероятно, обсуждали свадьбу, – сказала Кэтлин, – и мистер Уинтерборн, сообщил Хелен, что хочет всё спланировать сам.

– Нет, не думаю, что дело в этом. Жаль, что я не смогла услышать больше.

– Тебе надо было использовать мой трюк со стаканом, – нетерпеливо проговорила Пандора. – Если бы я была на твоём месте, то смогла бы расслышать всё, о чём они говорили.

– Я пошла наверх, – продолжила Кассандра, – и как только добралась до вершины лестницы, увидела, как мистер Уинтерборн уходит. Хелен поднялась через несколько минут, и её лицо было красным, будто она плакала.

– Она рассказала, что случилось? – спросила Кэтлин.

Кассандра покачала головой.

Нахмурившись, Пандора осторожно дотронулась до закреплённых на макушке волос, над которыми работала Кассандра,

– Они напоминают не аккуратные завитки, а гусениц.

Когда она посмотрела на близнецов, на губах Кэтлин промелькнула улыбка. Да поможет ей бог, она любила эту парочку. И хоть ей недоставало мудрости и возраст был не подходящим, чтобы заменить им мать, она оставалась для них единственным источником материнских наставлений.

– Пойду, проведаю Хелен, – встав, сказала она. Дотронувшись до причёски Пандоры, Кэтлин разделила одну гусеницу на два завитка и закрепила их, взяв шпильку у Кассандры.

– Что ты ей скажешь, если она признается в споре с Уинтерборном? – спросила Кассандра.

– Я скажу ей делать это почаще, – ответила Кэтлин. – Нельзя позволять мужчине постоянно делать всё по-своему. – Она задумчиво умолкла. – Однажды лорд Бервик сказал мне, что, когда конь натягивает поводья, всадник не должен в этот момент тянуть их на себя, а, наоборот, ослабить. Но не более чем на дюйм.

Войдя в комнату Хелен, Кэтлин услышала приглушённые звуки рыданий.

– Дорогая, что такое? – спросила она, быстро подходя к кровати. – Тебе больно? Чем я могу помочь?

Хелен покачала головой и промокнула глаза рукавом ночной рубашки.

Кэтлин наполнила стакан водой из кувшина на ночном столике и подала ей. Затем подоткнула подушку под голову Хелен, предложив сухой носовой платок, и разгладила покрывало.

– Мигрень всё ещё мучает?

– Жутко, – прошептала Хелен. – Даже кожа болит.

Придвинув стул к кровати, Кэтлин села и со щемящим сердцем, оглядела золовку.

– Что послужило причиной? – спросила она. – Что-то произошло во время визита мистера Уинтерборна? Помимо обсуждения свадьбы?

Хелен ответила еле заметным кивком, её подбородок дрожал.

Кэтлин пришла в смятение, размышляя, как помочь Хелен, которая казалась на грани срыва. Она не видела её в таком состоянии со времён смерти Тео.

– Лучше расскажи мне, – сказала Кэтлин. – Моё воображение рисует страшные картины. Что такого натворил Уинтерборн?

– Я не могу, – прошептала Хелен.

– Он принудил тебя к чему-то? – стараясь оставаться спокойной, спросила Кэтлин.

Последовала долгая пауза.

– Я не знаю, – несчастным голосом ответила Хелен. – Он хотел... Я не знаю, чего он хотел. Я никогда... – Она замолчала и высморкалась в носовой платок.

– Он обидел тебя? – заставила себя задать вопрос Кэтлин.

– Нет. Но он принялся целовать меня и не собирался останавливаться, а... мне не понравилось. Я совсем не так представляла себе поцелуи. Он положил руку... туда, куда не следовало. Когда я его оттолкнула, Уинтерборн разозлился и резко сказал... будто бы я думаю, что слишком хороша для него. Он и другие вещи говорил, но вперемешку со словами на валлийском языке. Я не знала, что делать. Расплакалась, а он ушёл, больше не проронив ни слова. – Она всхлипнула несколько раз. – Я не знаю, что сделала не так.

– Ты не сделала ничего плохого.

– Нет, должно быть что-то сделала. – Хелен подняла тонкие пальцы к вискам и слегка надавила поверх ткани, которая их покрывала.

«Уинтерборн, неуклюжий болван, – яростно подумала Кэтлин. – Неужели так сложно быть нежным, целуя застенчивую девушку впервые?»

– Очевидно, он понятия не имеет, как вести себя с невинной барышней, – тихо сказала она.

– Пожалуйста, никому не рассказывай. Иначе я умру. Пожалуйста, пообещай.

– Я обещаю.

– Я должна дать понять мистеру Уинтерборну, что не хотела его разозлить...

– Конечно, не хотела. Ему следовало это знать. – Кэтлин замешкалась. – До того, как вы продолжите строить планы на свадьбу, возможно, нам стоит взять паузу и переосмыслить помолвку.

– Не знаю. – Хелен поморщилась и ахнула. – У меня так пульсируют виски. В данный момент, мне кажется, я никогда не захочу его увидеть вновь. Пожалуйста, дай мне ещё опиума с патокой.

– Хорошо, но сначала ты должна что-нибудь съесть. Повар варит бульон и делает бланманже. Скоро всё будет готово. Мне уйти? Кажется, разговоры плохо влияют на твою мигрень.

– Нет, мне нужна компания.

– Тогда я останусь. Позволь своей бедной голове отдохнуть.

Хелен повиновалась и затихла. Через мгновение она тихо шмыгнула носом.

– Я так разочарована, – прошептала она. – В поцелуях.

– Нет, дорогая, – ответила Кэтлин, её сердце рвалось на части. – Это был и не поцелуй вовсе. Всё по-другому с правильным мужчиной.

– Я не понимаю. Я думала... Я думала, это будет всё равно, что слушать красивую музыку или... Или смотреть на рассвет ясным утром. А вместо этого...

– Да?

Хелен замешкалась и возмущённо фыркнула.

– Он хотел, чтобы я разомкнула губы. В процессе.

– О.

– Это потому, что он валлиец?

Кэтлин улыбнулась, про себя посочувствовав Хелен.

– Я не думаю, что такая манера целоваться присуща только валлийцам, дорогая. Возможно, поначалу идея претит. Но, если попрактикуешься пару раз, тебе может понравиться, – спокойно ответила она.

– Как? Как это кому-то может понравиться?

– Существует множество видов поцелуев, – сказала Кэтлин. – Если бы мистер Уинтерборн знакомил тебя с ними постепенно, ты бы была к ним более расположена.

– Я не думаю, что мне в принципе понравится целоваться.

Кэтлин смочила свежую белую ткань, сложила её и опустила Хелен на лоб.

– Понравится. С правильным мужчиной поцелуи прекрасны. Как очутиться в долгом, прекрасном сне. Увидишь.

– Я так не думаю, – прошептала Хелен, её пальцы теребили покрывало и подёргивались от волнения.

Оставаясь рядом с постелью, Кэтлин наблюдала, как Хелен расслабилась и задремала.

Она знала, что, прежде чем состояние Хелен действительно улучшится, придётся разобраться с мучившими её проблемами. Страдая от нервного расстройства в течение нескольких недель после смерти Тео, Кэтлин могла распознать его признаки в других. Её сердце начинало болеть, видя, как страдает жизнерадостная натура Хелен под грузом тревог.