— Ботабы видели, как ты каждую ночь ныряешь в колодец с светящимся камнем в руках. Жрецы на твоей стороне. — Казначей поправил оттопырившийся на боку Императора сербатан — духовую трубку, стреляющую дротиками. — Ты нырял уже девятнадцать раз?

— Да, скоро стемнеет и я опять буду нырять в сенот, но на этот раз — последний двадцатый. Может быть боги сжалятся надо мной и вернут мне посох.

— Я провожу тебя, о, Великий.

Вскоре солнце спряталось за горизонт, сановники и крестьяне покинули площадь перед храмом. Хунак Кеель вместе с казначеем тайком покинули дворец, взяв с собой лишь светящийся камень. Перед колодцем Император снял свой белый плащ, вытканный из перьев птицы коатль и отдал его своему сопровождающему.

— Пусть тебя не заберет Ах пуч, и поможет тебе лучезарный Кукулькан!

Хунак Кеель взял светящийся камень и спрыгнул в воды Священного Сенота. Тьма поглотила его, лишь отблески светящегося камня пробивались через толщу вод. Вдруг неведомая сила потащила его на дно. «Я не выплыву, — возникла у него паническая мысль, — Ах пуч забирает меня». Перед глазами возникло оранжевое зарево…

Целый час ждал у колодца имперский казначей, надежды уже не осталось — утонул молодой правитель. Сам принес себя в жертву ради благополучия своего народа! Может быть это и к лучшему — так и надо выскочке, духи наказали его. Теперь можно вернуть себе былую славу, да и владения майя расширились. Всю работу за него проделал проклятый кокотул. Чего еще и желать надо? А совет он убедит, обязательно убедит и вновь встанет на свое законное место и проклянет именем Кукулькана проклятого кокотула — Хунака Кееля! С этими мыслями и собрался уходить бывший правитель Чичен — Ицы. Но не ушел, так как закипели изумрудные воды Священного Сенота и на поверхность всплыл Хунак Кеель. Не сбылись мечты казначея, отпустил кокотула из своих владений коварный Ах Пуч. Ну да ладно переживем и это.

Хунак Кеель выбрался из божественного колодца, а казначей на минуту потерял дар речи. Император с головы до ног был завернут в пятнистую шкуру с множеством карманов, на ногах сидели странные черные мокасины со сверкающими кружками. На поясе висел не менее странный колчан, в одной руке император сжимал черный предмет с рукояткой на боку, в другой наконечник посоха Великого Кукулькана. Хунак Кеель что-то сказал на незнакомом языке, затем плюнул и перешел на родной слог:

— Ниян, то есть Ах Пуч отпустил меня и вернул наш посох, Империя спасена, — он швырнул большой черный предмет с рукояткой в воды Сенота, — мне больше не нужен этот проклятый энергетический сербатан, бог побери. Понимаешь, я спас Империю!

(Спустя много лет, археологи найдут в Священном колодце остатки странного предмета, похожего на пороховой автомат).

Казначей смотрел на императора как на страшное существо из преисподней, слова какие-то странные говорит, может духи пошутили и видение сейчас испарится? Зря закрывал глаза бывший правитель — это странное видение не исчезало, Хунак Кеель был реален, как Храм за спиной, как треклятый жертвенный колодец. Мир начал сходить с ума. Нет! Это казначей потерял ясность ума. Может вызвать вождя на поединок Правды. Согласно обычаям — прав будет тот, кто дольше выдержит прикосновение огня к вытянутой руке. А если я не выдержу первым — горло вскроют Ах кины ритуальным бронзовым ножом. Лучше уж молчать и молиться великому верховному божеству — Хунабу Ку. А император загадочно улыбнулся и сказал:

— Если бы ты мог представить другие миры, впрочем, я когда-нибудь об этом обязательно расскажу, — и Хунак Кеель совсем по панибратски похлопал казначея по плечу…

С этого момента История возможно немного изменится. В той временной петле лорд Стентфорд не найдет в Священном Сеноте наконечника, а российский адвокат Сергей Славин не осчастливит своим присутствием полигоны Бастиона Духов. В той реальности Олег Пискунов не напишет эту книгу…

Я, Путана и Кастрицкий очутились в фешенебельном ресторане. Куда-то пропало наше снаряжение. Комбинезоны заменились на роскошные костюмы: я и Влад сияли своими новыми фраками, Путана черным бархатным платьем и бриллиантовыми подвесками. Проходящий мимо нашего столика стюард, посмотрел на нас так, как будто мы были привидениями. Его можно было понять, мы появились прямо из воздуха.

— Что будете заказывать? — Сказал он на английском языке.

— Где можно покурить, а заказы сделает дама. — Ответил я.

Стюард удивленно пожал плечами:

— В курительном салоне на палубе А, это прямо под шлюпочной палубой. Одну лестницу вверх.

— Мы на корабле?

— Конечно господа, вам плохо? — Он протянул нам один экземпляр меню, — подумайте о ваших заказах.

— Мы скоро вернёмся, — сказал Путане Кастрицкий.

— Ты чего курить вздумал, — спросил меня Влад.

— Сигары, понимаешь, в кармане нашел.

Мы поднялись в курительный салон, кивнув троим мужчинам в вечерних костюмах. Рядом играли в бридж, судя по разговорам французы. Я понял, что мы попали в девятнадцатый век или в самое начало двадцатого. На голове одного джентльмена сидел блестящий цилиндр. Уютно устроившись в кресле, читал книгу молодой человек. Часы на стене показывали половина двенадцатого. Я хотел достать из кармана сигару, но в руку мне попался плотный, глянцевый лист бумаги, я вытащил его и обомлел. Это был лист меню. В вверху красовалась надпись R.M.S. «TITANIC» April 14, 1912 и ниже Luncheon. Вот куда нас закинули ворота — на «Титаник».

— Влад, — заорал я показывая ему меню, — Это «Титаник».

Его глаза сделались квадратными.

— Вам плохо, джентльмены? — Спросил молодой человек с книгой, в своё время он был известен как коммерсант большого торгового дома из американского города Сент-Луис Спенсер В. Силверторн.

— Нет, нам уже никто не поможет, — я посмотрел на часы, взяв себя в руки, — вам тоже.

До столкновения с айсбергом оставалось чуть меньше десяти минут.

— Влад, беги в рубку, если мне не изменяет память, там вахтенный офицер — Мэрдок, скажи ему, пусть не останавливает машины, лево руля, тогда «Титаник» вывернет и пройдет мимо айсберга, понял!

Влад исчез, все это было бесполезно, историю не повернуть вспять, нужно найти Путану, черт бы побрал, этот долбанный полигон.

— О каком айсберге вы говорили? — Спросил меня Спенсер.

— Скоро мы все пойдем на дно, понял! — Я молниеносно покинул курительный салон. Путана, где ты?

Неожиданно раздался скрипучий звук, сопровождаемый слабым толчком. Значит Влад не успел. Вершина Айсберга проскочила выше шлюпочной палубы. Куски чистейшего льда упали на палубу. «Нет, — успокаивал я себя, — это еще одни ворота, каких экзотических ворот только не было. И драконы, прессы, колодцы с кровью и вот теперь — „Титаник“. А может быть мы — отработанный материал, исполнили свою миссию и теперь всех в расход? Ох, как не хочется в это верить. Это — ворота, ворота… Ворота. А, кстати, прекрасная идея — отправлять своих врагов на „Титаник“, правда тогда, когда на нем шлюпок не осталось. И все таки, я почему-то был уверен, что это еще одни ворота и бутафория. И никто не погибнет… И никто не будет забыт… И это конец проклятой компьютерной игры с интригующим названием — Бастион Духов… Начался мой путь на полигон с корабля, на корабле и закончился…»

И властный голос за кадром прохрипел:

— Все, выключите это безобразие! Я устал, смертельно устал…

(Смертельно может устать даже бессмертный!)

И погасли сотни сверхновых, как пламя свечи от легкого дуновения ветерка. И камера — яркий квазар, приостановилась на мгновение. Жизнь во Вселенной шла своим чередом. «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета!» Разумные «муравьи» продолжали суетиться, дополняя вселенский фон своими слабыми вибрациями, трудяги Питрисы продолжают выполнять свою работу. На полигоне Бастиона Духов все так же гибнут тысячи невинных существ. Но где-то есть Защитник, может быть, он еще даже не успел родиться, а может быть ждет своего озарения, ни о чем не подозревая. Его время еще придет! Если уже не пришло…