В генетический механизм вида "Человек разумный" заложен более широкий набор возможностей и закономерностей, чем тот который свойственен видам животного и растительного миров, а также простейшим и насекомым. И если что-то из этого более широкого набора не работает при нечеловечных типах строя психики, при замыкании психики индивидов на эгрегоры, порожденные человекообразием, то не надо ограничивать неизвестные пока ещё возможности людей и Промысла представлениями, свойственными современному уровню биологической науки (и генетики, в частности), тем более что сама нынешняя наука [266] проистекает из смеси традиций идеалистического и материалистического атеизма.

Наверняка, если поискать, то случаев, подобных случаю спасения цесаревича, благодаря работе хромосомно нездорового организма вопреки хромосомной запрограммированности в несвойственном организму физиологическом режиме, найдётся не один.

Основное качество всех нечеловечных типов строя психики — эмоциональная зависимость субъекта от обстоятельств, связанных как с культурно-социальными факторами, так и с его собственными инстинктами, будь они нормальными или извращенными.

Половые инстинкты действительно являются "основным инстинктом" при рассмотрении жизни биологического вида в целом, а не жизни отдельно рассматриваемой особи. Удовлетворение их позывов исключительно нормальным путем без каких-либо отказов и извращений, что большей частью и имеет место в биосфере, неизбежно ведёт к избыточному по отношению к емкости экологической ниши размножению популяций и гибели лишних особей во внутривидовой конкуренции, от голода, болезней, а также в результате жизненной активности хищных видов и т. п. При этом "Человек разумный" представляет собой чуть ли не единственный в биосфере вид, которому не свойственны брачные сезоны, в которые происходит зачатие новых поколений.

Это обстоятельство при глобальном масштабе рассмотрения еще более усугубляет проблему сдерживания размножения человекообразия в условиях цивилизованной жизни с высоким уровнем защищенности особи цивилизацией, а в масштабах личных приводит к тому, что индивид на протяжении большей части его жизни, и всего общественно активного его периода, испытывает давление инстинктивных позывов на свою психику.

Последнее касается подавляющего большинства как мужчин, так и женщин; как импотентов, так и "гигантов секса"; как чувственных, так и фригидных; как тех, кто не может сдержаться, так и тех, кто может сдержаться; и даже гермафродиты и кастраты с раннего детства (как сообщают некоторые источники) испытывают какие-то психологические проблемы, обусловленные их двуполостью или "бесполостью" (соответственно). Хотя характер инстинктивного давления на психику у каждой из названных и не названных подгрупп, у каждого индивида персонально во многом своеобразен и отличен от опыта других, но почти каждому взрослому ныне есть, что вспомнить на тему давления инстинктов на его психику.

Итог всем этим страданиям на темы сексуальной неудовлетворенности подводится в высказываниях, подобных следующему: "Кто с любовью не знаеться, тот горя не знае…" [267], "Любовь зла…" и т. п. Последние высказывания по существу выражают извращенное миропонимание, сложившееся в человекообразии:

Злы — страсти [268], будь они вызваны инстинктами непосредственно или опосредованно через культурные оболочки, созданные при цивилизованном образе жизни человекообразия.

Любовь, будучи совокупностью совершенства , содержит основания и цели в себе самой, и потому она невыразима в словах, но её приход отчасти подобен приятной нежности прикосновения к чистому телу воздуха в теплый солнечный день на природе с едва уловимым ветерком. Страсти же вяжут по рукам и ногам, перетягивают душу перемычками подобно ниткам, перетягивающим сосиски в связке, отделяя их друг от друга, и завязывая связку сосисок в узел. Они искажают чувства и деятельность интеллекта. Любовь, приходя, освобождает от привязанностей, при этом одни — разнородно-поработительские — отношения между людьми безвозвратно рвутся, а другие — созидательные по отношению к благому — обретают новое качество радости.

В нынешней же цивилизации "любовью" называют всё, что ни попадя, но что Любовью не является. Все жаждут Любви, страдают от её отсутствия и разгула замещающих и подменяющих её страстей, и после того как пережгут в себе всё, — тупеют, доходя до состояния говорящей "биомашины", что-то умеющей делать в той или иной сфере жизни общества.

Чтобы избежать разгула страстей и пережигания ими в людях всего, цивилизация так или иначе на протяжении всей истории занимается решением проблемы разрядки давления половых инстинктов. Были и есть публичные дома, блуд супругов, теперь выдвигаются разнородные доктрины "безопасного секса", пропагандируется тантрические практики древнего Востока (и прошлых погибших цивилизаций), пропагандируется мужской и женский онанизм, легализуются другие, прежде наказуемые половые извращения [270]. При этом из рассмотрения общества, из учебных курсов умышленно выводится явление телегонии, и мало кто из участников и сторонников разрядки давления инстинктов на психику в "безопасном сексе" и прочих удовольствиях задумывается о том, какое духовное и хромосомное наследие они формируют своим потомкам, и как те будут расхлебывать все эти создаваемые ими проблемы.

Тем не менее это — не безысходная ситуация, обрекающая людей либо на вырождение в течение нескольких поколений в "безопасном сексе" вследствие телегонии и формирующейся под её воздействием внутренне конфликтной и ущербной генетики и, в частности, духовного наследия; либо на пережигание себя и окружающих в пламени страстей и извращений, при дальнейшем росте технической и биополевой энерговооруженности потенциальных самоубийц, которые способны прихватить с собой и многих окружающих, чтобы отомстить всему миру за свою неудачную "любовь".

Альтернативой способу существования цивилизации на основе страстей (нет благородных страстей, в силу того, что всякая страсть ограничивает, и тем самым искажает чувственность и работу интеллекта) является истинная Любовь. Истинная Любовь достигается только при человечном строе психики.

В Коране сказано:

И излагается исповедание веры, принуждения к которой быть не может и которая предлагается для исповедания всем людям (сура 112 полностью):

ОЧИЩЕНИЕ (ВЕРЫ)

Смысл приведенной суры отрицает материалистический атеизм, многобожие и пантеизм (включая и вероучения Востока как самобытные, так и унаследованные от прошлой глобальной цивилизации), отрицает никейский символ веры. Но с этим — ясно выраженным смыслом — каждый должен согласиться либо отвергнуть его сам, по совести и разумению.

И провозглашая это, Коран действительно мало говорит о Любви, в чём Ислам упрекают и христиане, и прочие "гуманисты". Но говорить о Любви тем, кто её не несёт в себе, бессмысленно в силу того, что для этого в языках нет слов, а тем, кто уже несёт — нет необходимости. Но Коран говорит кратко и главное о том, что необходимо, чтобы Любовь воцарилась в душах людей и, как следствие, на Земле: